Не уколовшись шипами, розу не сорвёшь

Наступила ночь. Звёзды засияли, словно сахар, рассыпанный по чёрному мрамору. Луна одарила своим серебристым светом кусты алых роз, и Чеён открыла дверь на балкон, наблюдая за садом. — Ровно год назад в такую же тёмную ночь… все покинули меня, — прошептала она. В уголках глаз собрались слёзы, но Пак не дала им волю. Слишком долго она училась не плакать. Слишком хорошо это у неё получалось. Завибрировал телефон. Чеён взглянула на экран — «Ким Дженни» — и нехотя подняла трубку. — Чеён-а, — раздался радостный голос. — Ах, да, — она запнулась. — Ты же не любишь, когда тебя так зовут. — Не люблю, — холодно ответила Пак. Они познакомились в цветочном магазине. Чеён покупала розы. Дженни искала актрису для ремейка «Красавицы и чудовища» — дорамы под названием «Острые шипы». Тогда Дженни показалась Чеён назойливой. Слишком громкой. Слишком живой. Прямо как… та, кем Чеён была когда-то. — В общем, — голос Дженни стал серьёзнее, — я знаю, что ты бросила актёрское мастерство после… — она сделала паузу. — Ладно, не будем о грустном. Я хочу предложить тебе главную роль. Красавицы. Я не вижу никого, кроме тебя. — Я не согласна. — Я знаю. Но подумай, прошу, — Дженни вздохнула. — Публика примет тебя. Я верю в это. Она отключилась первой, не дав Чеён ответить. Пак посмотрела на погасший экран и усмехнулась. — Упрямая. В ту же секунду телефон завибрировал снова. На этот раз — Юна. — Онни, — голос младшей был разбитым. Она явно плакала. — Что случилось? — Спасибо, — всхлипнула Юна. — За больничный счёт. За палату для мамы. Я… я не знаю, как благодарить. Чеён выдохнула. Не от волнения — от облегчения. С Юной всё в порядке. — Твоя мама много сделала для меня, — ответила она. — Благодарности не нужны. — Если бы мы только были близки, как раньше… — вырвалось у Юны. Чеён промолчала. — Отныне вы свободны, — сказала она после паузы. — Что? Но почему? А как ты справишься без… — Справлюсь. Ты явно недооцениваешь меня, Шин Юна. Она отключилась.

***

Чеён уже собиралась лечь спать, когда заметила сообщение от Дженни: «Спишь? Если нет — может, встретимся? Я в кафе BLACKPINK. Это недалеко от твоего дома». Пак вздохнула. — Видимо, тебя не унять. Придётся прийти и дать твёрдое «нет». Иначе ты не отстанешь. Она переоделась в джинсы и футболку и вышла из дома.

***

Дженни сидела за столиком, смотрела на дверь и ждала. В руках она крутила телефон — без дела, просто от волнения. — Где её носит? — прошептала она. — Извините, — раздался мужской голос напротив. Дженни подняла взгляд. Перед ней стоял мужчина в смокинге. Его низкий голос заставил мурашки пробежать по коже. Одним словом — эталон красоты. — Д-да? — промолвила она, с трудом скрывая смущение. — Вы не могли бы одолжить мне телефон? Мой сел, а нужно позвонить… девушке. Дженни мысленно вздохнула — занят. Но всё же протянула гаджет. Незнакомец набрал номер. — Любимая, — его голос стал мягче, теплее. Совсем другим. — Я волнуюсь. Ты где? — Ким Тэхён, — ответили с того конца холодно. — Что тебе нужно? Когда ты уже отстанешь? Он замер. — О чём ты? Мы же только вчера… — Ты проверял свой счёт? — девушка рассмеялась. — Дорогой, не будь наивным. Такими темпами тебя обворуют все, кому не лень. Прощай. Трубку бросили. Тэхён смотрел на телефон несколько секунд, потом вернул его Дженни, молча вышел из кафе и направился к мусорному баку с букетом роз. Она сама не поняла, как оказалась рядом. — Что вы делаете? — спросил он, когда она выхватила цветы в последний момент. — Что бы ни случилось с вашей девушкой, цветы не виноваты, — Дженни посмотрела на букет. — Выбросить их — жестоко. — Больше некому дарить, — он отвернулся. — Есть, — неожиданно для себя сказала Дженни. — Вы можете подарить их мне. Я не против. Тэхён замер. — И что вы нашли в таком бедняке, как я? — он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Мне неважно, богаты вы или нет, — она говорила тихо, но твёрдо. — Для меня главное — душа. А она у вас прекрасна. — Моя интуиция никогда не подводила меня в людях, — добавила Дженни, заметив его недоверчивый взгляд. — А она говорит, что вы хороший человек. — Я не идеален. — Никто не идеален, — она улыбнулась. — Идеальных людей не существует. Тэхён посмотрел на неё так, словно видел впервые. — Я Ким Тэхён, — протянул он руку. — Ким Дженни, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его. Он поцеловал тыльную сторону её руки. — Приятно познакомиться, моя девушка. Дженни улыбнулась той самой улыбкой, от которой у парней подкашивались колени. А сердце Тэхёна затрепетало. Они обменялись номерами, и Дженни вернулась в кафе — ждать подругу с букетом роз, от которого пахло надеждой. Позже, когда Чеён вошла, Дженни улыбалась в потолок. — Я влюбилась, — мечтательно произнесла она. — Перейдём к делу, — Пак села напротив. — Я дала твёрдый ответ: нет. Отстанешь? — Ты вписываешься в главную роль лучше, чем кто-либо. Вспомни, как твои родители мечтали видеть тебя звездой. Чеён резко встала. — Ким Дженни, не смей упоминать моё прошлое. — Иначе я не могу, — Дженни тоже поднялась. — Ты губишь себя уже больше года. Хватит винить себя в смерти тех, кто был тебе дорог! — Вижу, ты слишком много знаешь о моей жизни, — Чеён сжала кулаки. — Так не пойдёт. Нашей дружбе конец. Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Дженни опустилась на стул, глядя на пустую дверь. — Какая же ты упрямая…

***

Чеён не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, смотрела в потолок, закрывала глаза и снова открывала. Мысли не отпускали. Тогда она встала, накинула халат и вышла на балкон. Ночь была тихой. Луна спряталась за облаками. Розы в саду казались чёрными — без серебристого света они потеряли свою красоту. Чеён смотрела на них и думала о Дженни. О том, что та, возможно, права. Что она губит себя. Что прошлое пора отпустить. Но как? Как отпустить то, что въелось в кожу? Как забыть то, что до сих пор снится по ночам? Ответа не было. И тут — звук. Шорох. Внизу, в кустах роз. Чеён выпрямилась, всматриваясь в темноту. — Кто там? — голос дрогнул, но она заставила себя звучать твёрдо. Тишина. Она уже хотела вернуться в комнату, когда увидела силуэт. Мужской. Высокий. Он шёл к её дому не спеша, словно знал, что его ждут. Сердце пропустило удар. Чеён узнала его за секунду до того, как луна вышла из-за облаков и осветила его лицо. Пак Чимин. Тот, кто превратил её школьные годы в ад. Тот, кто раздел её перед толпой. Тот, кто пытался… Она не дала себе закончить мысль. Быстрым шагом она спустилась вниз, открыла дверь и застыла на пороге. Он стоял в трёх шагах от неё. Пьяный. Это чувствовалось за версту — запах алкоголя ударил в нос. — Чего тебе? — спросила Чеён, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Давно не виделись, — усмехнулся Чимин, пошатываясь. — Давно. И, надеюсь, ещё столько же не увидимся. Она хотела закрыть дверь, но он успел — схватил за руку, притянул к себе. — А ты стала красивой, Пак Чеён, — прошептал Чимин, наклоняясь. — Гадкий утёнок превратился в прекрасного лебедя. Чеён смотрела в его глаза — мутные, пьяные, но в них горел тот самый огонь. Тот, который она запомнила на всю жизнь. — Отпусти, — приказала она. — А если нет? Он наклонился ближе. До её губ оставалось всего несколько сантиметров. Чеён улыбнулась. Холодно. Предвкушающе. Чимин не понял этой улыбки. А зря. В следующую секунду Чеён резко подняла колено и со всей силы врезала ему между ног. Чимин охнул, согнулся пополам и рухнул на колени. — Ах ты… — прохрипел он, не в силах закончить фразу. — Ты забыл, Пак Чимин, — Чеён наклонилась и заглянула ему в глаза, — я больше не та наивная дурочка, которую ты когда-то знал. Она захлопнула дверь перед его носом. И только тогда, оставшись одна, позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Но она не плакала. Чеён больше никогда не будет плакать из-за него.

***

5 лет назад.

Она тогда плакала. Очень долго. Чеён шла домой после школы, и на пустынной улице её схватили. Несколько парней — она не запомнила их лиц. Только одного. Чимина. Он стоял в центре, усмехался и смотрел на неё, как на вещь. — Ты забыла своё место, Пак Чеён, — сказал он, когда его люди поставили её на колени. — Сегодня в школе ты меня проигнорировала. Так нельзя. — Отпустите, — прошептала она. — А если нет? Он кивнул, и его банда окружила её. Сильные грубые руки схватили за плечи, за волосы, за воротник формы. Чеён сопротивлялась. Отбивалась. Кричала. Но кто услышит крики в безлюдном переулке? Когда её раздели донага, она закрыла глаза. Чтобы не видеть их взглядов. Их ухмылок. — Хён, — раздался голос. Молодой. Почти детский. — Может, хватит? Чеён приоткрыла глаза. Чонгук. Тогда он был младше — учился на несколько классов ниже. Он стоял в стороне и смотрел на неё без злости. Но и без жалости. — Что, Чонгук, жалко? — Чимин усмехнулся. — Хочешь присоединиться? Тот промолчал. И отвёл взгляд. Чеён запомнила это. Запомнила, что он не заступился. Что он просто стоял и смотрел. — Одевайся, — бросил Чимин, и его люди отпустили её. Она натянула одежду дрожащими руками и побежала. Бежала, не оглядываясь, не чувствуя ног, не понимая, куда. Дома она залезла в ванну. Включила холодную воду. Слишком холодную. Села на дно и закрыла глаза. Тело немело. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Она не знала, сколько просидела так. Час? Два? Очнулась от того, что зубы стучали, а губы посинели. — Дура, — прошептала Чеён своему отражению в воде. — Он не стоит того, чтобы умирать. Она вылезла из ванны, закуталась в халат и села на пол. И разревелась. Впервые за долгое время. Впервые так горько. А наутро пришла в школу с пустыми глазами и начала учиться не чувствовать.

***

Чеён сидела на полу у двери, прижимая колени к груди. За стенкой — тишина. Чимин ушёл. Она слышала, как хлопнула калитка. Как завёлся мотор. Как машина уехала прочь. В доме снова стало пусто. Только розы в саду шелестели листьями на ветру. Чеён поднялась, подошла к окну и посмотрела на ночную улицу. — Ты думаешь, что смеёшься последним? — прошептала она. — Ты ошибаешься, Пак Чимин. Но голос её дрожал. И она ненавидела себя за это.