Глава 3. Искры старого костра
25 октября 2021 г., 20:47
Чеён проснулась от того, что солнечный луч упал прямо на лицо. Она зажмурилась, перевернулась на другой бок и натянула одеяло до подбородка.
Спать не хотелось.
Мысли о прошлой ночи не отпускали. Чимин у её двери. Его пьяное лицо. Его усмешка. Её удар коленом.
Она должна была чувствовать удовлетворение. Но внутри было пусто.
— Зачем ты пришёл? — прошептала она в пустоту.
Ответа не было.
***
Дженни сидела за рабочим столом и крутила в руках ручку. Перед ней лежал сценарий дорамы «Острые шипы». Главные роли были утверждены. Почти. Чеён молчала. Чимин тоже. — Ну и что мне с вами делать? — спросила она у пустого кабинета. Завибрировал телефон. Чимин: Я согласен. Снимаю все свои условия. Пусть играет Чеён. Я подпишу контракт сегодня. Дженни прочитала сообщение дважды, потом вскочила со стула. — Да! — воскликнула она, привлекая внимание секретарши за дверью. — Госпожа Ким, с вами всё в порядке? — Лучше не бывает, — ответила Дженни, набирая номер Чимина. — Алло? Пак Чимин, вы это серьёзно? — Серьёзнее некуда, — его голос звучал устало. — Я подпишу любые бумаги. Но с одним условием. — Каким? — Чеён должна согласиться сама. Без давления. Я не хочу, чтобы она играла из-под палки. Дженни замолчала. — Это… неожиданно. — Знаю, — он усмехнулся. — Сам от себя не ожидал.***
5 лет назад. Школа.
Чеён шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Взгляды одноклассников жгли спину. Шёпот преследовал. — Слышала, Чимин сказал, что она сама напросилась… — Да ну, она же тихоня. С чего бы ей? — А ты посмотри на неё. Молчит, не огрызается. Сама виновата. Чеён сжала кулаки, но не обернулась. Она уже знала: если покажешь слабость — сожрут. Если промолчишь — тоже сожрут. Выбора нет. — Чеён! — голос Миён догнал её у поворота. Она остановилась. — Ты чего такая бледная? Опять Чимин? — подруга изобразила сочувствие. — Слушай, может, тебе стоит поговорить с ним? Ну, по-хорошему? Он же не зверь. Чеён посмотрела на Миён. В её глазах не было настоящей заботы. Одна фальшь. Но она уже привыкла. — Поговорю, — сказала она ровно. Миён улыбнулась и ушла, даже не попрощавшись. А Пак осталась стоять посреди коридора и смотрела ей вслед. Она знала, что Миён и Джису дружат с Чимином. Знала, что они рассказывают ему, где Чеён бывает после уроков. Знала, что именно они надоумили его наказать её за гордость. Но доказательств не было. Как всегда.***
Чеён сидела в кресле у камина. В руках — телефон. На экране — сообщение от Дженни: «Чимин согласен. Он не будет против, если ты примешь роль. Решать тебе». Она читала эти строчки уже в пятый раз. — С чего вдруг? — прошептала Чеён. Пак Чимин никогда ничего не делал просто так. Если он уступил — значит, у него есть причина. И Чеён не нравилось, что она не знала эту причину. Она хотела написать отказ. Но пальцы замерли над экраном. Родители мечтали видеть её на сцене. Мама говорила: «У тебя талант, Чеён. Не зарывай его в землю». Папа улыбался и добавлял: «Мы будем твоими самыми верными зрителями». Их не стало. А Чеён так и не сыграла ни одной роли. Ни одной главной роли. Только школьный театр. Только любительские постановки. Только то, что не требовало выхода в большой мир. — Что бы вы сказали сейчас? — спросила она у пустого камина. Пламя молчало. Искры не летели.***
Чимин сидел за столиком в углу и ждал. Он пришёл пораньше, хотя знал: Дженни задержится. Ему нужно было время подумать. Вчерашняя ночь не выходила из головы. Чеён. Её лицо. Её глаза. Не испуганные — холодные. Злые. И удар. Такой точный, такой сильный, что он до сих пор чувствовал боль. Она изменилась. Раньше она смотрела на него со страхом. Молчала, терпела, убегала. А теперь — бьёт первой. И это… ему нравилось. — Пак Чимин, ты больной? — прошептал он себе под нос и усмехнулся. — С кем это ты разговариваешь? — Дженни плюхнулась на стул напротив. — Или у тебя уже горячка? — Дженни, — он поднял взгляд. — Зачем вы пригласили меня? Я уже сказал: я согласен. — Я хотела спросить кое-что, — она сложила руки на столе. — Почему ты передумал? Чимин замолчал. Почему? Потому что хотел увидеть Чеён снова. Потому что хотел понять, почему она не выходит у него из головы. Потому что эта холодная злость заводила его больше, чем любые улыбки других девушек. Но разве он мог сказать это вслух? — Просто понял, что глупо тянуть, — ответил он. — Либо мы снимаем дораму, либо нет. Я устал от этих качелей. Дженни прищурилась. — Ты не договорил. — Этого достаточно. Она хотела спросить ещё, но в этот момент её телефон завибрировал. Чеён: Я согласна. Но не ради него. Ради родителей. Дженни прочитала сообщение и улыбнулась. — Похоже, у нас есть зелёный свет.***
Чеён отправила сообщение и бросила телефон на кровать. — Что я делаю? — спросила она у потолка. Ответа не было. Она подошла к окну, посмотрела на сад. Розы купались в лунном свете. Белые лепестки казались серебряными. — Папа, мама, — прошептала Пак. — Я согласилась. Не знаю, зачем. Не знаю, зачем он согласился. Всё это… неправильно. Слёзы не шли. Она уже разучилась плакать. Только ветер шевелил листья.***
10 лет назад. Загородный дом.
Чеён тогда ещё не носила маску холода. Она была живой. Смеющейся. Открытой. Отец привёз её в загородный дом — тот самый, который теперь принадлежал Чимину. Они гостили у старых друзей семьи. У Паков. Маленький Чимин сидел за столом напротив и тайком строил ей рожицы. Чеён хихикала и пряталась за мамину спину. — Не дразни её, — сказала мама Чимина с улыбкой. — А она пусть не прячется, — ответил он. Чеён высунула язык. Чимин рассмеялся. Тогда они были детьми. Не знали, что такое боль. Не знали, что такое предательство. Не знали, что годы спустя один превратится в личного демона другого. — Чимин, — позвала Чеён, когда взрослые ушли в гостиную. — Пойдём играть? — Во что? — В прятки. Я спрячусь, а ты будешь искать. Он кивнул и закрыл глаза. Чеён побежала в подвал. Там было темно, но она не боялась — не тогда. Она забралась в старый шкаф и замерла. Минуты шли. Десять. Двадцать. Чимин не искал её. Он увлёкся чем-то другим — она не знала чем. В шкафу стало холодно. Темно. Страшно. — Чимин? — позвала она тихо. Никто не ответил. Чеён заплакала. Нашёл её не Чимин. Отец. Он услышал всхлипывания через закрытую дверь подвала. — Чеён, ты здесь? — его голос был встревоженным. Она выбежала из шкафа, бросилась к отцу и разрыдалась. — Он не искал меня! Он забыл! Отец обнял её и ничего не сказал. С тех пор Чеён боялась темноты. Но не Чимина. Не тогда.***
Чеён очнулась от воспоминаний. Она стояла у окна, прижимая ладонь к стеклу. — Как мы дошли до этого, Чимин? — прошептала она. Внизу, в саду, ветер снова зашевелил ветки роз. И Чеён показалось — нет, она точно знала — что в тени, за кустами, кто-то стоял. Но когда она присмотрелась — там было пусто. Только колючие шипы и алые лепестки. Только ночь. Только тишина.***
Чимин сидел за рулём и смотрел на особняк Чеён. Окна были тёмными. Она уже легла. Он приехал сам не знает зачем. Хотел увидеть её. Убедиться, что Чеён действительно согласилась. Что она не передумала. В руках он держал конверт — подписанный контракт. Его экземпляр. Он мог отправить его по почте. Но он приехал сам. — Ты глупее, чем я думал, — сказал он своему отражению в зеркале. В особняке зажёгся свет. Всего на секунду. И погас. Чимин замер. Она знает, что он здесь. И она не выходит. Не прогоняет. Не смотрит в окно. — Спи, Пак Чеён, — прошептал он. И уехал в ночь. Оставив позади сад с шипами. И дом, в котором когда-то играли в прятки двое детей, не знавших, что станут врагами.
