Не уколовшись шипами, розу не сорвёшь

Чеён проснулась от того, что кто-то тихо плакал. Сначала она подумала, что это Юна. Но звук доносился не из соседней комнаты — из ванной на первом этаже. Она спустилась босиком по холодной лестнице, приоткрыла дверь. Дженни сидела на полу, прижав колени к груди, и плакала в полотенце. — Дженни, — тихо позвала Чеён. Та вздрогнула, подняла голову. — Прости… я не хотела тебя будить. — Ты не разбудила, — Пак села рядом на холодный кафель. — Я давно не сплю. — Только не говори, что снова из-за меня. — Не из-за тебя. Из-за того, что происходит. Но это не твоя вина. Дженни вытерла слёзы. — Я не знаю, что делать, Чеён. Я написала заявление, его арестовали, но… я всё равно боюсь. — Чего? — Что Тэ выйдет. Что он найдёт меня. Что ты пострадаешь из-за того, что приютила меня. — Он не найдёт, — Чеён взяла её за руку. — А если найдёт — мы встретим его вместе. — Ты не обязана… — Я никому ничего не обязана, — перебила Чеён. — Я делаю это, потому что хочу. Потому что ты моя подруга. Потому что я знаю, каково это — быть одной, когда весь мир против. Дженни заплакала снова, но уже тише. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — Чеён обняла её. — Ты бы сделала то же для меня.

***

Юна жарила яичницу и напевала что-то себе под нос. Дженни сидела за столом, сжимая кружку с кофе. Чеён вошла, сонная, в пижаме. — Ты сегодня куда-то собираешься? — спросила Юна. — Нет, — ответила Чеён. — Читку отменили. Дженни сказала, что режиссёр заболел. — Я так не сказала, — возразила Дженни. — Я сказала, что он «чувствует недомогание». — Это одно и то же. — Нет, — Дженни усмехнулась впервые за утро. — Одно — правда. Второе — дипломатия. Юна поставила яичницу на стол. — Вы как сёстры, — сказала она. — Спорите о ерунде. — Мы и есть сёстры, — ответила Пак. — Только без общей крови. Дженни посмотрела на неё. В глазах блеснуло что-то тёплое.

***

Юна взяла у Чеён ключи от машины — не хотелось сидеть дома, когда обе подруги погружены в свои переживания. Чонгук вызвался составить компанию. Он вёл аккуратно, не превышая скорость. Юна смотрела в окно. — Ты молчишь, — сказал он. — Думаю. — О чём? — О нас, — она повернулась к нему. — О том, что было. О том, что будет. — И к чему ты пришла? Юна помолчала. — Я не могу простить тебя, — сказала она. — За то, что ты смеялся. За то, что ты смотрел и ничего не делал. Чонгук сжал руль. — Я знаю. — Но я заметила, — продолжила Юна, — что ты изменился. Ты помогаешь Чеён. Ты помогал мне. Ты не оправдываешься, не просишь прощения по сто раз. Ты просто делаешь. — Потому что слова ничего не значат, — ответил Чон. — Я могу говорить «прости» до бесконечности. Но пока я не докажу делом — это пустой звук. Юна смотрела на его профиль. — Ты правда хочешь стать лучше? — Правда. — Тогда докажи. Не мне. Себе. Он кивнул. Она положила руку на его ладонь, лежащую на рычаге переключения передач. — Я не возвращаюсь к тебе. Не сейчас. — Я и не прошу. — Но я не ухожу. Пока. Посмотрим, что будет дальше. Чонгук сжал её пальцы. — Этого достаточно.

***

Чеён сидела на диване с ноутбуком. Дженни перебирала свой сценарий. — Знаешь, — сказала подруга, не поднимая головы, — я думала, что после заявления станет легче. — А стало? — Нет. Стало страшнее. Раньше я хотя бы знала, чего ожидать. Теперь — нет. Чеён закрыла ноутбук. — Ты боишься неизвестности. — Да. — Это нормально. — Но ты же не боишься. Чеён усмехнулась. — Я боюсь каждый день. Я просто научилась это скрывать. — Как? — Никак. Я просто делаю то, что должна. И стараюсь не думать о том, что будет завтра. Дженни отложила сценарий. — А Чимин? Ты тоже не думаешь о том, что будет с ним завтра? Пак замолчала. — Думаю, — призналась она. — Но это другое. — Почему? — Потому что он — моё прошлое, которое я не могу забыть. И моё настоящее, которого я боюсь. — А будущее? — Будущее покажет. Дженни улыбнулась. — Ты изменилась, Чеён. Раньше ты сказала бы «у меня нет будущего с ним». — Раньше я была глупее. — Или честнее. — Или просто не готова, — Чеён посмотрела в окно. — Может, я и сейчас не готова. Но я хочу попробовать.

***

В дверь позвонили. Чеён посмотрела на часы — почти одиннадцать. — Кто бы это мог быть? — спросила Дженни. — Сейчас узнаем. Чеён подошла к двери, посмотрела в глазок. Чимин. — Открывай, — сказала Дженни. — Он не кусается. — Ты откуда знаешь? — Он тебя ещё ни разу не укусил, — усмехнулась Дженни. — А мог бы. Чеён открыла дверь. Чимин стоял с пакетом в руках. — Привет, — сказал он. — Ты чего так поздно? — Привёз ужин. Думал, вы голодные. Чеён посмотрела на пакет. — Откуда ты знаешь, что мы голодные? — Потому что ты забываешь есть, когда переживаешь. А Дженни не ест, когда плачет. Дженни появилась за спиной Чеён. — Я не плачу, — возразила она. — Красные глаза говорят об обратном, — Чимин протянул пакет. — Суп. Твой любимый, кимчи, рис. Я подожду в машине. — Зачем в машине? — спросила Чеён. — Чтобы вы не думали, что я навязываюсь. Он развернулся и пошёл к калитке. — Постой, — Чеён окликнула его. — Заходи. Поешь с нами. Он замер. — Ты уверена? — Не уверена, — ответила она. — Но я тоже голодна. Чимин вернулся.

***

Они ели молча — не потому, что не о чем было говорить. Просто тишина не давила. Она была тёплой, как суп, который Чимин привёз в термосе. — Спасибо, — сказала Дженни первой. — Я не знаю, что бы я делала без вас. — Ты бы справилась, — ответил Чимин. — Ты сильнее, чем думаешь. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты не сбежала. Потому что ты написала заявление. Потому что ты здесь, с Чеён, а не там, где он мог бы тебя найти. Дженни опустила глаза. — Я боялась. — Кто не боялся бы? — Чимин отодвинул тарелку. — Но ты сделала. Это главное. Чеён смотрела на него. «Когда он успел стать таким? — думала она. — Таким… человечным». — Чеён, — позвал он, заметив её взгляд. — Что? — Ты смотришь на меня. — Смотрю. — И что ты видишь? Пак помолчала. — Не знаю, — честно ответила она. — Другого человека. — Это хорошо или плохо? — Пока не решила. Он улыбнулся — не ухмыльнулся, а именно улыбнулся, как тогда, на качелях, десять лет назад. — Я подожду.

***

Чимин ушёл. Дженни поднялась в свою комнату. Чеён осталась на кухне, пила ромашковый чай и смотрела в окно. Телефон завибрировал. Чимин: Я доехал. Чеён: Хорошо. Чимин: Ты сегодня улыбалась. За ужином. Чеён: Это была не улыбка. Я просто… расслабилась. Чимин: Это и есть улыбка, Чеён. Ты разучилась их замечать. Чеён: Может быть. Чимин: Спокойной ночи. Чеён: Спокойной ночи. Она убрала телефон. В гостиной горел торшер. Чеён смотрела на него и думала о том, что раньше не выносила свет — он мешал прятаться. А теперь не выключала его. Не из-за того, что боялась темноты. Потому что больше не хотела прятаться.

***

Юна спустилась на кухню первой. Дженни уже сидела за столом, пила кофе и что-то читала в телефоне. — Ты чего встала так рано? — спросила Юна. — Не спалось. Думала. — О чём? — Что я хочу жить дальше. Юна села напротив. — Это хорошо. — Я не хочу, чтобы другой управлял моей жизнью, даже находясь в тюрьме. — Он и не будет, — Юна взяла её за руку. — Ты сама решаешь, как тебе жить. Дженни посмотрела на неё. — Откуда в тебе столько мудрости? Ты же младше меня. — Тюрьма меняет, — усмехнулась Юна. — Там много времени думать. Дженни улыбнулась впервые за несколько дней. Настоящей улыбкой — не вымученной, не через силу. — Ты права, — сказала она. — Я сама решаю.

***

Чеён вышла в сад. Розы спали, но она знала — весной они зацветут снова. — Ты что здесь делаешь? — спросила Дженни, выходя на крыльцо. — Дышу, — ответила Чеён. — Ты дышишь в доме. — Дома я задыхаюсь. Дженни подошла ближе. — Знаешь, я тебя понимаю. Раньше я задыхалась в квартире с Тэхёном. Думала, что это нормально — не хватать воздуха, жить в постоянном страхе. — А теперь? — Теперь я знаю, что нормально — это когда можно дышать полной грудью. Чеён повернулась к ней. — И ты дышишь? — Пытаюсь. — Это уже много. Они стояли в саду, смотрели на голые ветки роз, и молчали. Внутри каждой из них что-то менялось. У Чеён — оттаивало. У Дженни — заживало.

***

Чимин приехал снова. На этот раз без еды — просто так. — Я не вовремя? — спросил он, увидев, что Чеён собирается куда-то. — Нет, — она накинула пальто. — Я хотела прогуляться. Одна. — Я провожу. — Не надо. — Тогда подожду здесь. С Юной и Дженни. — Ты не можешь просто так сидеть в моём доме. — Могу, — он вошёл в гостиную и сел на диван. — Я уже сижу. Чеён посмотрела на него. Нахмурилась. Потом неожиданно улыбнулась. — Ты невыносим. — Знаю. Чеён вышла. Чимин остался. — Ты правда собираешься сидеть здесь, пока она не вернётся? — спросила Дженни из кресла. — Правда. — И сколько это будет? — Столько, сколько потребуется. Юна выглянула из-за двери кухни. — Ты в неё влюблён? Чимин посмотрел на неё. — Влюблён, — сказал он просто. — Уже много лет. Но понял это только недавно. — И что ты собираешься делать? — спросила Дженни. — Ждать, — ответил он. — Заслужить. Доказать. Стать тем, кого она сможет не бояться. — А если не получится? — спросила Юна. — Получится, — Чимин посмотрел в окно, куда ушла Чеён. — Она сильнее, чем думает. И я не сдамся. Юна и Дженни переглянулись. — Ты изменился, — заметила Дженни. — Я пытаюсь. — Это уже много. Чимин кивнул.

***

Пак шла по тротуару и дышала. Полной грудью. Ветер трепал волосы, было прохладно, но она не замёрзла. — Ты справишься, — прошептала она себе. — Ты уже справляешься. В кармане завибрировал телефон. Чимин: Как прогулка? Чеён: Хорошо. Тихая. Чимин: Я жду. Она посмотрела на экран. Чеён: Не скучай. Чимин прислал смайлик — улыбающийся смайлик. Первый раз за всё время их переписки. Чеён улыбнулась. Убрала телефон. И пошла домой — туда, где её ждали.