Порочный круг

– прости, Такемичи. Солнце не может быть рядом с луной, как бы они друг друга не любили. Ты моё солнце, и я хочу оставить всё как есть. Поглядывать на тебя, когда ночь сменяет день, а день сменяет ночь. — Майки вздрогнул от теплых, слегка шершавых пальцев на своих щеках. — ты не луна, Манджиро... — тихо, будто боялся спугнуть, проговорил младший — ты — звёзды не сходящие, даже ранним утром. Ты — звёзды, что всегда остаются рядом. И я хочу остаться рядом с тобой. Жить, чувствовать, любить и поддерживать. Хочу стать самым ценным для тебя... — нет, Митчи, пойми...– старший бессовестно прервал младшего, убирая руки со своих щек – я - тьма, я - зло. – он смотрит прямо в глаза, всё так же, как и раньше пытаясь разглядеть хоть что-то. Но так же находил лишь душу разбитую и вырванную до основания. Осколки, что возвращались, но не складывались. В его глазах уже не было того счастливого блеска. И не намёка на его появления. Он пытался. Все эти полгода пытался спасти его. Собрать и склеить, совсем позабыв о себе. Ему надоело. Вот так взяло и надоело. Ему осточертело пытаться спасти того, кто уже потерял себя окончательно и бесповоротно. Хочет прекратить всё это, но знает он, убьет его своим уходом. — нет, Манджиро! Это ты не понимаешь! Будь ты хоть самой бездонной тьмой, будь ты хоть самым злым в этом поганом мире. Я. Ребята. Мы. Мы будем с тобой. Просто хоть раз доверься нам. Откройся...хотя бы мне, Манджиро. Я люблю тебя. Люблю до вечности, до бесконечности в глазах. Прошу останься. Я буду рядом. Он хочет. Хочет довериться, открыться. Хочет верить его словам. Хочет, да не может. А правда ли он не может? «Ты будешь рядом? А что толку, если ты сам себе помочь не можешь. Прекрати этот цирк, хватит всех спасать. Возвращайся в будущее. И больше не появляйся никогда в прошлом. Так будет лучше для тебя же.» – прошу, Манджиро... «Четыре» – проскальзывает в голове Сано. Четыре раза он назвал его по имени. За эти полчаса. Когда он доверился ему так, что разрешил называть себя по имени. Когда же это всё началось. *** Шесть месяцев назад. Накануне дня рождения, Майки. – Такемучи, ты че здесь делаешь? – Манджиро застыл полусонный перед младшим. Такемичи редко приходил к нему. Но ночью никогда. Только после пары минут этой игры в гляделки Сано понимает. Что это вовсе не дождь скатывается по его щекам. Вовсе не капли пота. Слезы. Горькие. Болезненные. – живой...– только и успел прошептать младший, перед тем как его затащили в гараж переделанный под комнату и усадили на диван. Сам же старший сел на корточки перед Такемичи. «Может, что-то случилось в будущем?» – в мыслях было только это. Но что могло так разбить Ханагаки. Что там случилось. И почему этого родного, всепоглощающего блеска в глазах нет. Будто ему душу вырвали, со всеми остатками. – придурок...почему ты сразу не сказал...– голос дрожал, то ли от слез, то ли от страха – почему ты не сказал что любишь меня... Как ножом по сердцу. Вот оно что. Майки опять испортил всё в будущем. Испортил, и заставил Такемичи вернуться. Разбил и вырвал душу и сердце с концами. Убил и умер сам. – люблю? Ты чего курил Таке... – не ври мне. Я всё знаю. Почему ты заставлял себя жить с этими мыслями – младший потянулся к щекам сидящего напротив. Традиция. Их маленькая традиция. – потому что ты меня не любишь. – да, но ты мог хотя бы не молчать. – сердце парня пропустило удар. Да. Он сказал да. Его не любят. Его никто и не сможет полюбить. Потому что он сам не позволит себя любить, даже тому кто и вовсе не любил его никогда. – не люблю, но попробую полюбить. Прошу, Манджиро. Поверь. Я сделаю тебя счастливее Точно. С этого момента начался весь этот цирк. *** – врешь. Опять врешь. Хватит. Хватит с меня этого Такемичи. Не любишь ты меня, так зачем врать мне в лицо – Манджиро отстранился от Ханагаки и кинул строгий, даже можно сказать злой взгляд – хватит играть в спасателя. Враньём мне не поможешь. Сано всегда понимал, и осознавал, что это всего лишь игра в чувства, театр одного актера. Актера по имени Ханагаки Такемичи, что заигрался в спасателя. Потерял себя и уже многие годы врал о своих чувствах всем. Он не знал, какая это попытка Такемичи внушить старшему, что он его любит, но одно понял точно это была не первая, да даже не десятая и заканчивалась она одинаково. Манджиро сам брал и уходил. Слишком плохо врал младший. Слишком плохо играл роль хорошего парня. Слишком плохо пытался внушить свою ненастоящую любовь. Вот он снова уходит. Уходит, что бы больше никогда не видеть ту боль в родных голубых глазах. Что бы не видеть счастья. Он не заслуживает его. Никогда не будет счастлив. Ведь все кого он любил потихоньку умирают на его глазах, руках, но всегда улыбаются, продолжая идти за ним тенью, внушая чувство вины. "Не спас" – одни и те же мысли на протяжении долгих лет. Каждую секунду, каждую минуту, каждый час. – хватит! Хватит думать что я тебя не люблю. Почему же ты всегда не веришь мне? – сорванный дрожащий голос младшего заставил остановиться, но не на долго. «Что-то новенькое» – хмыкнул своим мыслям Сано, продолжая медленно уходить. Дослушать то хотелось. А может хотелось поверить его словам и остаться рядом? – да, я не любил тебя. Да, я спасал всех и заигрался. Заигрался и влюбился в тебя по уши, но ты каждый раз уходишь. Вот так вот берешь и уходишь, даже не обернувшись и не попрощавшись. Почему? – потому что боюсь, что останусь, не смогу уйти – старший остановился, борясь с желанием обернуться, в последний раз посмотреть в небесно-голубые глаза. – посмотри на меня, Манджиро – Ханагаки говорил уверенно, что и заставило обернуться, не каждый раз услышишь такой тон с его уст в свою сторону. Он ожидал, слез, соплей, разбитого до невозможности Такемичи, но всё что увидел это уверенный и счастливый блеск в глазах. Руки мелко задрожали. Ханагаки Такемичи – смог его остановить, а Манджиро Сано же в свою очередь наконец-то смог вернуть тот блеск в родных глазах. Порочный круг. Каждый раз своим уходом старший убивал, вырывал душу младшему, заставляя любимые глаза плакать. А наш герой разбивал и заставлял Сано уходить, своими безжизненными и горькими слезами. И вот они прервали этот круг. Наконец спустя долгие годы попыток и долгие годы страдания. Он определенно поверил ему, хочет остаться и быть с ним, пока их вечность не иссякнет.