Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Сяо Чжань в роли психолога, которому самому не помешал бы психолог

Пребывание в Сингапуре было омрачено новостями о том, что в их двухэтажных модельных апартах, которые снимало агентство вместе с ещё одной материнкой, всем необходимо было постоянно следить за тем, чтобы нигде не оставалась вода — ни в душе, ни в поддонах у растений, ни в раковине на кухне. Когда их предупредили об этом во время распределения комнат, большинство стали шутить и не восприняли серьёзно — что ещё за бредовая идея? Но через несколько дней стало совершенно не до шуток — рано утром в дверь их квартиры постучался инспектор при полном параде, не особо спрашивая разрешения, прошёл внутрь квартиры и стал осматривать все возможные зоны, где хоть как-то могла скопиться вода. Самая жесть наступила, когда им выкатили самый настоящий штраф за то, что в одном из кашпо действительно обнаружилась вода. Увидев извещение о том, что им надо оплатить целых 500 сингапурских долларов в счёт провинности, большинство сначала посмотрели в конвертере, сколько это будет в их родной валюте, а потом, искренне ужаснувшись увиденной цифре, стали читать в интернете про лихорадку денге, с которой, собственно, и была связана подобная жёсткая политика относительно влажных зон, которые могли способствовать появлению и размножению комаров. Стоило им увидеть неприятные фотографии и почитать, какими неприятными исходами славилась лихорадка, проблема с тем, чтобы проверять застоявшуюся воду, испарилась сама собой. Несмотря на этот досадный штраф, Сяо Чжань воспринимал ситуацию как новый экспириенс. Благодаря своей работе он много путешествовал, узнавал совершенно рандомные факты о быте в других странах и в определённой мере научился при необходимости взаимодействовать с совершенно разными людьми, коммуникация с которыми частенько была осложнена разницей в их культурном бэкграунде. Иногда они попадали в ситуации, в которых он бы точно не очутился, останься он работать графическим дизайнером в IT-компании. Возможно, рано или поздно некоторые навыки и знания случайным образом всё же попали бы ему в голову, но путешествовать и быть как будто бы чуть более самостоятельным, чем обычно, было приятно. Дома он чувствовал, что все вокруг постоянно хотят ему помочь, словно не считали его способным контролировать собственную жизнь, здесь же он был предоставлен самому себе, и, как следствие, ожидать поддержки можно было разве что со стороны агента. Несмотря на довольно здравую политику их материнского агентства и довольно человечного агента, расписание на таких проектах было настолько утрамбованным, что работать приходилось чуть ли не ежедневно по 12–16 часов, а выезжать из отелей или модельных апартов приходилось часов в пять-шесть утра по местному времени. Но жаловаться на материнское агентство действительно не приходилось; а уж ему-то было с чем сравнить, потому что на проектах общался с моделями из других агентств, а иногда — как, например, в этот раз — даже жил в одной квартире с ними. Естественно, каждый раз при проживании с новыми лицами приходилось первые пару дней как-то притираться и учиться терпимо относиться к чужим закидонам, и с учётом, что Сяо Чжань практически всегда оказывался самым старшим, ему, помимо всего прочего, порой доставалась роль медиатора в конфликтах и в мирное время местного психолога. Не сказать, что Сяо Чжань шибко разбирался в психологии, ему, наверное, и самому не помешали бы услуги данного специалиста, но, во-первых, как-никак он и правда мог похвастаться чуть бóльшим жизненным опытом — разница в мышлении и видении жизни между шестнадцатилетними юнцами, впервые забукированными в чужую страну, и 28-летним Сяо Чжанем была, конечно, очевидна. Во-вторых, он успел полноценно отучиться в университете и несколько лет поработать в разных компаниях. В-третьих, далеко не всем повезло работать с адекватным агентом или адекватной материнкой, а пройти мимо кого-то, плачущего после отвратительного рабочего дня, Сяо Чжань просто не мог. В будущем — после выхода в тираж — учитывая подобный опыт, Сяо Чжань вполне мог остаться в своём агентстве в качестве агента. О такой возможности с ним уже даже пару раз успели поговорить, словно намекая, что в его возрасте стоит быть готовым к тому, что в обозримом будущем неминуемо настанет день, когда он прекратит активно моделить. И не факт, что это произойдёт по его воле. Увы, незаменимых в этом бизнесе нет, и все счастливы, пока тебя можно продать, а ещё лучше — продать подороже, но перестанут тебя пушить, едва поймут, что ценность твоя на рынке стремится к нулю. Помимо новых знакомств, которые всегда случались в этих поездках, ему, конечно, доводилось сталкиваться с уже знакомыми лицами среди моделей, продюсеров, визажистов и представителей прочих профессий, задействованных в этом бизнесе. Конечно, в случае моделей это происходило не так часто — их было огромное множество, но, так или иначе, если ты уже несколько лет крутишься в этом бизнесе, то точно пересекаешься по несколько раз с теми, кто совпадает с тобой по модельному типажу. Так, в принципе, случилось и в этот раз — комнату с двухместной кроватью ему не впервые пришлось делить с Сун Цзияном, который, хотя и был на 7 лет младше Сяо Чжаня, но моделил аж с шестнадцати, так что в каком-то смысле был даже более опытным; увы, здоровым этот опыт было назвать тяжело. Возможно, причина, почему об этом мало кто знал, была и в самом Сун Цзияне — он был не слишком разговорчив и при этом выглядел так трогательно и нежно, что многие почему-то считали нормальным, например, случайно прикоснуться к нему на кастинге или примерке. А он, в свою очередь, не спешил делиться рассказами об этом с посторонними, то ли отрицая происходящее, то ли просто не в силах поговорить об этих случаях откровенного харассмента с кем-то ещё, пока не познакомился с Сяо Чжанем. В среду, по окончании третьего рабочего дня в Сингапуре, Сун Цзиян вернулся в их комнату поникший, и Сяо Чжань, залипавший в телефоне на вчерашние кошачьи фотки, любезно присланные ему перед сном Ван Ибо, прекрасно знал, чтó могло означать подобное выражение на лице Сун Цзияна. Отложив телефон, он похлопал по кровати: — Рассказывай. — Всё в порядке. Сяо Чжань закатил глаза: — Как обычно. Я столько раз слышал от тебя эту фразу после неприятных, как выяснялось позже, историй, что можешь не рассчитывать, что я когда-либо в будущем поведусь на неё. Я всё равно допытаюсь, ты же это прекрасно знаешь. Сун Цзиян скривился, а потом всё же принял приглашение и забрался на кровать, подложив себе под спину подушки. Сяо Чжань знал, что тому в глубине души хотелось поделиться хоть с кем-то, но его нужно было немножко подстегнуть. — Что произошло? — Я не уверен, что это можно назвать ужасным. — Если ты мне не расскажешь нормально, я вообще не смогу назвать это как-то, — Сяо Чжань ободряюще погладил Сун Цзияна по предплечью. — На мейкап-тесте визажистка не могла найти спонж и воспользовалась естественными силами, — нагнал загадочности Сун Цзиян. — То есть?.. — в недоумении спросил Сяо Чжань. — В рамках съёмки был концепт с макияжем, где лицо как будто зацелованное, и вместо того, чтобы использовать спонж, визажистка накрасила собственные губы помадой и, в общем, вот так… — Она объяснила тебе ситуацию или всё произошло само собой? — Ну, она бегала как ошпаренная и, наверное, материлась, я просто не знаю языка. В общем, и так было понятно, чем всё закончится. — Если она не получила твое согласие, то на твоём месте я бы обсудил вопрос её компетентности, как минимум, со своим агентом. Ты можешь говорить что угодно, но не иметь при себе спонж, когда ты визажист, как бы ты её ни оправдывал, не очень профессионально. Вы же не для какого-то местечкового каталога собираетесь сниматься. Пусть твой агент проконтролирует, чтобы на самой съёмке такого не случилось, — Сяо Чжань немного сжал его руку. — Спасибо, Чжань-гэ, я не всегда сразу понимаю, как себя вести в подобных ситуациях. Всё-таки я парень… — Это твой универсальный довод, мы его уже не раз с тобой проходили. Тебя послушать, так выйдет, что если ты парень, то твоё тело — настоящее достояние общественности, а ты должен спокойно относиться к любым прикосновениям, словно они не бывают нежелательными. Ты, прежде всего, человек, а не кусок мяса. — Прости, гэ, не злись, пожалуйста. Просто, с одной стороны, я говорю себе, что ничего такого и не произошло, а с другой — осадок и правда остался. — Я не злюсь, Ян-Ян, — Сяо Чжань не удержался и цокнул языком, — я хочу, чтобы ты понимал, что ты тот, кто может сказать «нет» в таких ситуациях и сразу же связаться со своим агентом. Тебе необходимо научиться отстаивать свои границы, даже если тебе кажется, что они как будто не нарушаются. Ключевое слово «как будто». Тебе разве недостаточно того, что ты чувствуешь себя после этого использованным? Возможно, тебе кажется, что я опять преувеличиваю, но, пожалуйста, просто обсуди это с агентом, чтобы быть уверенным, что в будущем всё пройдёт нормально, — Сяо Чжань улыбнулся, повторяя уже данный ранее совет, не вполне уверенный, что Сун Цзиян ему последует, а потом решил приободрить его другим образом: — Надеюсь только, что она не спрятала спонж специально, чтобы расцеловать тебя полулегальным образом, так как влюбилась в тебя с первого взгляда! — Спасибо, гэ, мне тяжело это даётся, но ты всегда говоришь дельные вещи. И это не про последнюю реплику, — голос Сун Цзияна определённо повеселел. — Возможно, когда-нибудь я перестану волноваться за свою работу больше, чем за самого себя. Не хочу показаться проблемным. — Поверь мне, ты точно станешь таковым, если так и будешь молчать о подобных происшествиях, потому что в один день ты либо совсем сломаешься, либо взорвёшься так, что все охренеют, — приподнял брови Сяо Чжань. Сун Цзиян кивнул, а потом положил голову на плечо Сяо Чжаня без какого-либо романтического подтекста. Их отношения уже давно напоминали не столько приятельские, сколько братские — тем более, что кровных братьев ни у одного, ни у другого не было. Кроме того, Сяо Чжань знал, что у Сун Цзияна остался парень в Пекине, с которым тот был вместе уже несколько лет. Сун Цзиян, кажется, прочитал его мысли и внезапно рассмеялся: — Когда Сюань-гэ узнал, что мы с тобой опять делим одну комнату, он впервые за последний год закатил мне такую сцену, что я даже не знал, смеяться мне или плакать, — объяснил он своё веселье. — Видимо, тот факт, что мы ещё и спим в одной кровати, ты опустил? — на всякий случай уточнил Сяо Чжань, тоже развеселившись. — Мне кажется, он бы тогда эвакуировал меня отсюда вертолётом через пару часов. Так что я решил промолчать, чтобы сэкономить средства, бюджет-то у нас общий. Тем более, мы копим на свадьбу, — последнее он добавил, словно это вообще было не таким уж важным. — Наверное, он потому немножко на взводе. — Ты сейчас серьёзно? — Сяо Чжань, бесспорно, искренне радовался за Сун Цзияна, ведь тот был одним из немногих, кто повстречался ему в моделинге и кого он совершенно точно мог бы назвать своим другом. Но одновременно с радостью он совершенно не мог себе вообразить, как Сун Цзияну удавалось сохранять эти отношения на расстоянии, ещё и с учётом, что он не разъезжал по другим странам, чтобы посидеть в офисе какого-нибудь филиала, а моделил. Сяо Чжань никогда не забывал, как исчезала улыбка с лиц парней, с которыми он ходил на свидания, где, естественно, рано или поздно речь заходила о его работе. Почему-то у большинства было довольно стереотипное мышление — раз Сяо Чжань модель с не самой брутальной внешностью, ещё и ездит по разным странам, то он точно эскортит на досуге или занимается околоэскортными непотребствами. В таких случаях дальше всё происходило по двум сценариям: либо через пару реплик спрашивали, не хочет ли он поехать в отель, или просто после первого свидания ему больше не писали. Иногда находились уникумы, которые просили оценить их по десятибалльной шкале и спрашивали, есть ли и у них шанс найти себе спонсора. Сун Цзиян, лёжа на его плече, конечно, не мог лицезреть то живописное замешательство, охватившее его друга после известия о свадьбе, и продолжил делиться новостями: — Понятно, что в Китае юридически мы всё равно будем друг другу никем, но мы решили устроить небольшой праздник для наших друзей, некоторых членов семьи и, конечно, нас самих. В Португалии. Там разрешены однополые браки между иностранцами, даже если в их родной стране этот союз не считается легальным. Ты же приедешь? Даже не видя лица Сун Цзияна, Сяо Чжань был уверен, что тот сейчас выглядит невероятно счастливым, но сам Сяо Чжань по вполне объективным причинам не разделял его энтузиазма и вместо согласия в ответ задал не самый позитивно звучащий вопрос: — И вы совершенно не боитесь, что у вас могут быть проблемы в Китае? Это ведь не просто выпить шампанского и символически обменяться кольцами, у вас останутся бумаги, которые зафиксируют новое гражданское положение. Это наверняка при желании могут обнаружить и потенциальные работодатели и просто… всякие недоброжелатели. Сун Цзиян сел прямо, а потом и вовсе переместился на кровати и сел по-турецки, оказавшись напротив Сяо Чжаня. — Мы, разумеется, обсуждали это. В данной ситуации у меня вряд ли будут проблемы, а вот у Сюань-гэ… В общем, мы начали изучить вопрос того, чтобы уехать в Европу, если поймём, что наше желание зафиксировать отношения юридически станет помехой для нормальной жизни в Китае. » Даже когда я перестану моделить, я постараюсь найти лазейку остаться в этом бизнесе в другом амплуа — на то, с кем ты спишь в свободное время, в нашей индустрии смотрят в последнюю очередь, я ценю это. Да и в целом, мне нравится мир моды, несмотря на всякие мрачные ситуации, — Сун Цзиян тяжело вздохнул, и Сяо Чжань точно знал, чтó его друг имел в виду. — Случай Сюань-гэ немного сложнее, но только в том смысле, что ему придётся заново делать карьеру в другой стране. Хотя, возможно, у него получится запросить релокацию в рамках той компании, где он сейчас работает, у них есть отделения в Европе и Америке. Удачно, что ни его, ни моя профессии не имеют какой-то узконациональной специфики. Если бы кто-то из нас был, скажем, юристом, то пришлось бы переучиваться, потому что законы могут существенно отличаться, ну и язык тоже стал бы серьёзным препятствием, всё-таки это не то же самое, чтобы владеть им для базовой коммуникации… Сяо Чжань не мог не удивиться тому, насколько эти двое всё продумали и расписали планы на несколько лет вперёд. Наверное, он даже им слегка завидовал — сам он явно не мог похвастаться никакими определёнными идеями даже на ближайшие пару месяцев. Он даже не знал, собирается ли переподписывать контракт со своим материнским агентством или нет. Его жизнь как будто зависла в той же точке, в которой она была, когда он уволился с позиции дизайнера и подписал контракт с агентством и уже через пару недель по совершенно неведомому стечению обстоятельств делал шоу Gucci в Милане — невероятный старт для человека, который мало того, что не умел даже толком ходить по подиуму, так и ещё пришёл в моделинг в возрасте, когда многие в этой индустрии уже вышли на пенсию. Он старался не думать об этом, но в какой-то мере его стремительно развивавшаяся карьера в модной индустрии была побегом от самого себя — он не очень понимал, чтó он хочет от этой жизни, чего от него хотят другие — когда это не касалось, конечно, требований на съёмочной площадке. Иногда Сяо Чжаню думалось, что всё это происходило не с ним, потому что он никогда не мечтал о том, чтобы стать моделью. Перемены в его жизни произошли чересчур внезапно и позволили не думать о будущем хотя бы какое-то время. Но спустя пару лет после старта — даже несмотря на то, что времени у него оставалось всё меньше и меньше — едва он оставался наедине с самим собой, его, как раньше, вновь стала посещать тревога, спровоцированная тем, что он никак не продвинулся в понимании того, кем и чем был настоящий Сяо Чжань.