Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Сяо Чжань в роли астронавта в открытом космосе и совсем капельку придурка

Вернувшись из душа, Сяо Чжань вновь очутился под прицелом внимательных глаз Сун Цзияна. Тот переместился на постель и теперь полусидел, опершись на подушки, по-прежнему вооружённый читалкой. Время от времени он отрывался от книги, поднимал глаза на Сяо Чжаня и следил — совершенно не мигая, словно коршун — за беспокойными передвижениями своего друга, а затем усмехаясь возвращался к своей книге, но буквально на пару секунд. Чем занимался сейчас Сяо Чжань, было не очень понятно даже ему самому — он мерил комнату шагами, иногда присаживался на корточки около своего чемодана, где зачем-то перекладывал из угла в угол какие-то вещи, потом подходил к бельевому шкафу и скрипел вешалками с одеждой, передвигая их туда-сюда вдоль рейки. Очевидно, что эти совершенно бессмысленные трепыхания несчастного старшего друга занимали Сун Цзияна гораздо больше, чем сюжет книги, которую он пытался читать. Всё это время на лице Сун Цзияна была самая настоящая мерзкая ухмылка, которую Сяо Чжань, иногда встречавшийся с ним взглядом, трактовал как-то так: «Уважаемый господин Сяо, ты можешь говорить что угодно, но я вижу тебя насквозь». Сяо Чжань пыхтел, но ничего не говорил; наконец он прекратил наматывать круги, решительно подошёл к двери и погасил свет — остался только светильник на тумбочке со стороны Сун Цзияна; обошёл кровать и закопался в своё одеяло. Лёжа совершенно неподвижно в своём коконе, он всё не прекращал пыхтеть, изредка поднимая глаза на сидевшего справа от него друга. Но тот словно потерял к нему всякий интерес — глаза его неотрывно смотрели в книгу и даже бегали по тексту, как будто он и правда сосредоточился на том, что читал в этот момент. Однако от Сяо Чжаня не укрылся тот факт, что спустя несколько минут Сун Цзиян даже не перелистнул страницу, на которой он якобы остановился. Пф, вот же актёр погорелого театра, закатил глаза Сяо Чжань. В итоге он не выдержал и решил, что настало время вернуть себе лицо, которое он, на самом деле, безвозвратно потерял ещё в предыдущем их разговоре. Правда, выбрал он для этого не самый подходящий способ, так как выдал только лишь: — Ты не прав, Ян-Ян! А потом повернулся набок, оказавшись спиной к Сун Цзияну. Тот, намеренно растягивая слова, ответил: — Конечно, Чжань-гэ. Как скажешь. У тебя к твоему арендодателю вовсе нет никаких… Договорить фразу Сун Цзияну не удалось, потому что кокон слева воинственно повернулся к нему, глаза Сяо Чжаня метали молнии, словно угрожая: «Скажи ещё хоть слово, и ты попрощаешься с жизнью, щщщщенок!». Сун Цзиян снисходительно улыбнулся и, отложив читалку на тумбочку, поднял обе руки перед собой, признавая поражение: — Я понял, гэ. Ты победил. Давай спать, — и погасил светильник, в ту же секунду погрузив комнату в кромешную тьму. Сяо Чжань повернулся обратно и угрюмо уставился в стену перед собой. Победил, как же! Меньше всего он сейчас ощущал себя победителем. Что ж, пора прибегнуть к главному способу избавлению от вредных привычек — попытаться отказаться от них полностью. Если получилось с едой, то получится и с братюней Лю Хайкуаня. С этими мыслями Сяо Чжань и заснул. Сказано — сделано! От Ван Ибо он теперь держится подальше: проигнорировал утреннее уведомление, в чат зашёл только в обед. Вместо «доброго утра» и смешного мемасика, как это происходило в предыдущие дни, в беседе без каких-либо подписей лежало 10-секундное видео. Ладно, он просто глянет одним глазком. На нём строптивая Орешек, лёжа на Ван Ибо поверх одеяла, сначала жмурилась от того, как ей не спеша чешут мягкий животик, а потом внезапно начала пинаться задними лапами, предварительно вцепившись в руку передними и легонько прикусив клыками кисть. На заднем фоне послышался смех и безобидная фраза: «Ах ты, маленькая ореховая преступница, я сейчас на тебя пожалуюсь второму папе». На этом видео заканчивалось. Сяо Чжань побледнел. Затем подошёл к своей сумке, достал оттуда наушники, присел на первый попавшийся на его пути стул и ещё раз нажал на видео, закрыв при этом глаза. Хьюстон, кажется, у нас проблема. Очень большая проблема. До Сяо Чжаня не сразу дошла абсурдность его обеденных действий, как и тот факт, что не успевшая толком начаться миссия была с треском провалена уже на следующий день. Этим пониманием его осенило лишь ближе к ночи по дороге в апарты после рабочего дня; и тогда он в который раз зашёл в их чат, только вот теперь — чтобы самым решительным образом безвозвратно удалить видео, которое не давало ему покоя всю вторую половину дня. Благословите же того гения, который решил, что удалять сообщения из чатов можно односторонне и не оповещая об этом действии собеседников из данного чата, не оставляя никаких пометок! На остальные сообщения Сяо Чжань даже не стал отвечать, выставив в настройках приватности невозможность просмотреть его статус онлайн и читал ли он сообщения или нет. Сяо Чжань безмерно гордился своей сегодняшней выдержкой и внезапно озарившей его изобретательностью. Получи, братюня; так просто ты меня в своё болото не затянешь! Жаль, что таким же образом нельзя было залезть себе в черепную коробку, отыскать там директорию с воспоминаниями и так же безвозвратно удалить оттуда вчерашние комментарии Сун Цзияна, которые то и дело всплывали в его голове. Совершенно, абсолютно, стопроцентно ничегошеньки не имевшие общего с реальностью комментарии! Сяо Чжань провожал глазами ярко сияющие в темноте вывески супермаркетов и пафосно оформленные витрины магазинов, и вдруг ему пришло в голову сравнить себя с астронавтом в открытом космосе, в результате какой-то нелепой ошибки оторвавшимся от стального троса, который связывал его с кораблём и должен был являться гарантией безопасности. И теперь этому астронавту оставалось лишь беспомощно дрейфовать вне времени и пространства и наблюдать, как с каждой секундой всё дальше он становится от своей прежней жизни, где давно уже не случалось подобных сердечных трагедий. Сообщения Ван Ибо; каждый отдельно взятый иероглиф в них и нелепые каомодзи; милые фотографии Орешек; руки, которые наглаживали тёплое кошкино пузо; пальцы, зарывавшиеся в бело-серую шерсть; тот самый низкий голос, который теперь нон-стоп звучал в его голове… Всё это казалось Сяо Чжаню чёртовой чёрной дырой, из особенно сверхмассивных. К которой он — жалкий, потерявшийся астронавт — стремительно и неумолимо приближался, оказавшись не в силах сопротивляться её чудовищной гравитации. И он знал, что, если он разрешит себе перемахнуть через горизонт событий, позволит чёрной дыре поглотить себя, его беззащитное крохотное сердце сразу же разорвётся на части. В конце концов, разве так не происходило всегда, стоит только на секунду потерять бдительность? Конечно же, он не влюбился. Как вообще можно влюбиться в того, кого толком не видел и не знаешь? Разве можно ощущать что-то по отношению к появляющимся на экране пресловутым печатным символам? К разделяющим их знакам препинания? К — пропитанным надеждой — «в сети», «набирает сообщение…» и «отправляет фото»? Конечно же, нет. Однозначно, нет. Ему же не 15, в конце-то концов. Сун Цзияна дома не было, и Сяо Чжань в первую секунду этому даже обрадовался. Но потом обнаружил, что дома вообще подозрительным образом никого не было, и если бы он сегодня вместо того, чтобы гипнотизировать диалог с братюней, попробовал прочитать соседний групповой чат, то узнал бы, что все планировали отчалить в клуб и звали его тоже. Возможно, клуб бы ему сейчас как раз не помешал. Завтра у него подозрительно свободное воскресенье, и, если ему вдруг не навесят какую-нибудь вечернюю творческую съёмку — такое в теории могло случиться, он будет свободен весь день и вполне мог бы пропустить сегодня бокальчик вина. Полистав пароли и явки относительно клуба, Сяо Чжань оглядел комнату, пытаясь оценить своё реальное желание отправиться тусоваться. Было, по сути, детское время — он вернулся даже рано, в начале одиннадцатого. Так что если он начнёт собираться прямо сейчас, то уже в половину двенадцатого сможет оказаться в клубе вместе со всеми. Именно так он и решил поступить, потому что где-то глубоко всё же понимал, что оставаться наедине с самим собой ему хочется ещё меньше, чем идти на рейв. Сун Цзиян, которого он оповестил, что тоже приедет в клуб, сказал, что у них есть возможность сделать так, чтобы его быстрее пропустили на фейс-контроле. И действительно: когда Сяо Чжань отписался, что выходит из такси, за ним вышел Сун Цзиян вместе с каким-то незнакомцем, который выцепил его из толпы и захватил ещё несколько человек из очереди. После чисто формальной проверки документов Сяо Чжаню кивнули и позволили наконец утонуть во мраке клуба. Незнакомец практически сразу отвалился, и Сун Цзияну, которому приходилось кричать на ухо Сяо Чжаню, объяснил, что кто-то из апартов знаком с владельцем, поэтому всё так удачно сложилось на входе и с их столом. Напиваться было нельзя; Сяо Чжань вообще не был большим любителем алкоголя, но кто-то особенно шальной заказал сет из шотов каких-то армейских масштабов, и вскоре весь стол был заполнен стопками с шутерами самых разных цветов и степени крепости. В атмосфере всеобщего веселья, совершенно не подходившего его внутреннему состоянию, Сяо Чжань опрокинул сразу два шота, даже не разбирая, чтó они из себя представляли и из чего были составлены, скривился и присел на диван в ожидании эффекта. Через какое-то время на столе появились горящие «Б-52», и после этого коктейля эффект наконец был достигнут: напряжение Сяо Чжаня спало, и ему стало умопомрачающе легко и весело — он совсем позабыл, чтó он там себе напридумывал ранее, и вместе со всеми отправился танцевать. Наконец, стадия веселья посетителей клуба достигла такой степени, что курить они выходили прямо в туалет, где было открыто окно, обеспечивая хоть какой-то приток воздуха. Оказавшись здесь просто за компанию, Сяо Чжань встал чуть в стороне, чтобы было чем дышать, привалился к стене напротив бесконечного числа раковин и от нечего делать взглянул на себя в зеркало. Не так давно он опрокинул ещё одну стопку и сейчас пребывал не совсем в реальности — картинка, которую выдавал ему мозг, была похожа на пиксельное видео в очень плохом разрешении вкупе с тормозящим интернетом, который прогружал изображение кусками и менял кадры как-то отрывочно. Кажется, если он не хочет провести завтра весь день в горизонтальном положении, ему в дальнейшем лучше воздержаться от любого алкоголя. А если он ещё и хорошенько попляшет и пропотеет, сходит в душ и выпьет добротную порцию воды с лимоном, то и вовсе проснётся трезвым с минимальными потерями. Твёрдо решив, что больше никаких коктейлей, Сяо Чжань взглянул на курящих приятелей и не смог понять, докурили они или нет, однако те вроде бы всё ещё были в туалете. Сяо Чжань достал телефон, проверил время — двадцать минут второго и заметил уведомление: «С тобой всё в порядке?…». Чтобы прочитать его полностью, надо было перейти в чат, и, хотя у Сяо Чжаня было правило не заходить в чаты, когда он пьян, он всё-таки открыл переписку. Ван Ибо, несмотря на столь поздний час, был в сети. [Братюня Лю Хайкуаня] С тобой всё в порядке? Сколько пар обуви ты успел примерить сегодня? Ниже висела фотка Орешек, уже нагло спящей на подушке разобранной кровати Ван Ибо. Сяо Чжань подумал, что от одного маленького сообщения никому плохо не будет, и быстро отписался в чат: [XZ] Со мной всё в порчдке Я седня рвно закончил со схемками Мы ща в клуюе Ответ от Ван Ибо пришёл практически сразу. [Братюня Лю Хайкуаня] А Я понял Это у тебя часть работы, гэ? [XZ] Что ты имеешб в виду? [Братюня Лю Хайкуаня] Я ничего не имею в виду Просто спросил [XZ] А ечли даже и частб? Ты чтото имеешб против? [Братюня Лю Хайкуаня] Понятно [XZ] Мне тож пончтно Ты ткой же придурок Как и все осталбные [Братюня Лю Хайкуаня] Протрезвей, гэ Завтра поговорим Приятной тебе работы Сяо Чжань в недоумении уставился в чат, а потом сунул телефон в задний карман и закрыл лицо руками. Кажется, придурок в этом чате правда присутствовал, но это был далеко не Ван Ибо. И завтра этому придурку будет очень-очень стыдно.