Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Ключицы Сяо Чжаня (к сожалению) в роли самых привлекательных и обаятельных

Выйдя из туалета, Сяо Чжань нашёл Сун Цзияна и, жалобно посмотрев на него, попросил проводить домой. Ехать и находиться там одному ему категорически не хотелось. Возможно даже — взамен этой маленькой услуги — он готов был рассказать о том, какие «ужасные» вещи с ним происходили и как он только что облажался. Но это только если Сун Цзиян сам спросит, потому что Сяо Чжань твёрдо намерен в меру сил держать язык за зубами. Сил у него было не очень много, как и твёрдости намерений, поэтому едва Сун Цзиян, будучи гораздо более трезвым, усадил его на заднее сиденье в такси, которое он же и вызвал, и устроился рядом, Сяо Чжаня прорвало: — Ян-Ян, мне кажется, я всё испортил. Друг улыбнулся: — Я уверен, что нет. — Боже, я такой придурок. — Чжань-гэ, спокойно. Но Сяо Чжань был непреклонен; он, опершись на спинку сиденья, кое-как приподнялся и выудил из заднего кармана свой телефон, не с первого раза разблокировал его — потому что в темноте система распознавания лиц работать отказалась и пришлось набирать пароль — открыл нужный чат и торжественно передал его Сун Цзияну: — Просто на, — не дожидаясь ответной реакции, Сяо Чжань отпустил телефон, который тут же скользнул по ноге его друга и, конечно, упал куда-то на пол. Сяо Чжаня факт падения никак не заинтересовал, ему было всё равно — он своё дело сделал и теперь расслабленно развалился на своей половине сиденья. То, что несчастному Сун Цзияну пришлось шарить рукой по не самому чистому полу, упираясь при этом щекой в пассажирское переднее сиденье, его, казалось, совершенно не волновало. — Читай с самого начала, — распорядился Сяо Чжань. На самом деле, Сун Цзиян был отчасти рад, у него наконец в руках оказалось самое настоящее доказательство его правоты, и он намеревался напоминать об этом Сяо Чжаню по меньшей мере ещё пару дней. Какое-то время они ехали молча под тихую музыку прямиком из 80-х, и постепенно Сяо Чжань развернулся на сиденье так, чтобы видеть выражение лица друга и понять, как тот реагирует на их переписку. Хотя, конечно, хорошо бы быть хоть чуточку потрезвее для этого, но и так пойдёт. На лице Сун Цзияна, освещённом экраном телефона, играла улыбка, иногда он ухмылялся и даже прокомментировал: — Очень забавный тип. Сяо Чжань попытался возмутиться: — Ван Ибо, Ван Ибо его зовут. Сун Цзиян поднял глаза на друга, посмотрел на него как-то оценивающе-сочувствующе, глубоко вздохнул, но, заметив, что подсветка отключилась, поспешил тапнуть по экрану, чтобы тот не заблокировался, и, ничего в итоге не сказав, вернулся к чтению. Когда по лицу друга пробежала тень, Сяо Чжань понял, что скоро телефон вновь окажется в его руках; так и произошло: спустя пару секунд, Сун Цзиян молча отдал другу смартфон. — Ну что, придурок я? Или терпимо? — Что за прикол с фотками? — ответил вопросом на вопрос Сун Цзиян. Сяо Чжань отвёл глаза; ему стало как-то неловко, и от этой неловкости он словно стал ощутимо трезвее. — Это сложно объяснить. — Ты уж попробуй. — Вдруг я урод? — Чего? — опешил Сун Цзиян, вероятно, подумавший, что ситуация была даже хуже, чем он мог предполагать. — Он наверняка уже себе что-то напредставлял там, я же не могу совпасть с образом некого идеала в его голове? Ну, то есть я могу быть хуже или, допустим, лучше, но я точно не окажусь ровно тем же самым, что уже нарисовалось в чужой голове. — Вы рано или поздно встретитесь; чем дальше вы будете переписываться, тем больше ожиданий будет у вас обоих и тем неприятнее будет осознать, что эти ожидания не соответствуют реальности, разве нет? — Наверное, так, — пожал плечами поникший Сяо Чжань. — Разве ты сам не хочешь узнать, как он выглядит? — Наверное, хочу. — Наверное или хочешь? — придрался к словам Сун Цзиян. — Я вообще не понимаю, в чём твоя проблема. Просто признай, что он тебе нравится, иначе бы ты так не запаривался. — Мне нравится с ним переписываться, но я же не видел его. — Ну… Ты как бы сам в этом виноват. — Я знаю. Но разве это не очаровательно? — тон сменился на восторженно-возбуждённый. Сун Цзиян закатил глаза: — Вернуться к нулевым и знакомствам в текстовых чатах — это, конечно, очаровательно, Чжань-гэ. Но я не замечал у тебя прежде такой ностальгии по тем временам; в 2000-м тебе сколько, прости, было? 6? — 9! А что, лучше знакомиться в дурацких приложениях? Где ты ощущаешь себя как кусок мяса на витрине? Как вообще можно выбрать своего потенциального партнёра по фотографии, которая обычно не соответствует реальности, и паре строк в описании профиля. Эти фразы словно пишут на конкурс остроумия… Либо слабоумия, хотя в принципе это из одной оперы. — Раньше тебя это не особо напрягало, помнится, — безжалостно выдал Сун Цзиян. — Если хочешь знать моё мнение, то и твои знакомства через приложения, и эта ваша переписка без фоток — вот что действительно из одной оперы. В обоих случаях ты придумываешь себе какой-то образ, основанный на тексте или на фотографии, не суть важно. Это в любом случае перекос. И там, и там ты сам придумываешь образ человека, и, естественно, он никогда не совпадёт с реальностью, ты же не Нострадамус, правда? В конечном счёте, разочарование неизбежно. С другой стороны, если в будущем ты всё-таки сможешь рассмотреть человека таким, какой он есть, то тебя может ждать что-то интересное, пусть и не совсем то, на что ты рассчитывал в своих фантазиях. Сяо Чжань был удивлён. Обычно это он говорил Сун Цзияну здравые вещи, но тот и сам прекрасно умел логически размышлять. Видимо, все мы гораздо лучше соображаем, когда дело не касается нас самих. — Попроси у него фотку, Чжань-гэ, и дело с концом. Но сначала, наверное, стоит извиниться, хотя я, честно сказать, не очень понял, из-за чего ты на него взъелся, — похлопал его по плечу Сун Цзиян и отвернулся к окну, не добавив больше ничего, а Сяо Чжань молчал, пытаясь переварить услышанное ранее. Несмотря на все антипохмельные вечерние процедуры и бутылку с водой, которую ему по доброте душевной поставил на тумбочку Сун Цзиян, Сяо Чжань, еле открыв глаза, ощутил серьёзное подобие качки. Ему казалось, что он лежит не в кровати, а, как минимум, раскачивается в гамаке или бороздит лихие воды Мэндунхэ… В общем, штормило прилично, но ещё толком не рассвело, так что шанс протрезветь к более или менее адекватному времени ещё был. Стараясь не делать резких движений, Сяо Чжань пошарил рукой в поисках телефона — тот был разряжен в ноль; дальше его хватило только на то, чтобы плохо слушающимися пальцами кое-как скрутить пробку с бутылки — для этого пришлось обхватить крышку простынкой, мысленно поблагодарить Сун Цзияна и жадно, приподнявшись на одном локте, осушить сразу половину. Вернув бутылку на тумбочку, он вновь отрубился. В следующий раз Сяо Чжань проснулся из-за того, что его растолкал Сун Цзиян, который выглядел отвратительно хорошо и свежо, словно вчера они не были ни в каком клубе. Мелкий гадёныш, подумалось Сяо Чжаню, и непонятно, был ли этот вывод сделан из-за того, что Сун Цзиян, по его мнению, лучше перенёс вчерашнюю попойку в силу возраста, или потому, что тот так нагло посмел разбудить несчастного старца в лице Сяо Чжаня. Отчаявшись дождаться, когда Сяо Чжань хотя бы поднимет голову, однако заметив, что тот открыл глаза, Сун Цзиян плюхнул телефон прямо ему на ухо и сразу после этого насильно прижал мобильный рукой самого Сяо Чжаня: — Это Сюань Лу, — возвестил трагическим шёпотом Сун Цзиян и, мерзко хихикая от своей выходки, поспешил отпрянуть от Сяо Чжаня и скрыться куда подальше — было слышно, как щёлкнул язычок закрывшейся за ним двери. Сяо Чжань в тот же момент очнулся, отложил телефон, по всей видимости, любезно заряженный его соседом, постарался быстро прокашляться, сел на кровати на колени и накинул на себя одеяло, укрывшись с головой. Несмотря на все ухищрения, приветствие из его уст прозвучало голосом настоящего пропойцы, и Сюань Лу, в принципе уже наслышанная о ситуации, сначала нервно засмеялась, а потом сказала: — Сяо Чжань, по тебе ремень плачет, — а затем, видимо, решила, что надо как-то пояснить, по какой причине она собиралась чинить расправу, и добавила: — Прочитай чат. Мне нужен ответ. У тебя есть, максимум, полчаса, чтобы решить. Потому что если ты не поедешь сегодня, то я не знаю, куда ещё запихнуть это в ближайшую неделю, у тебя всё забито. Чао! Сяо Чжань, всё так же сидя на коленях, послушно открыл чат; там Сюань Лу предлагала поработать с фотографом, которого она лично не знала, но у него были хорошие рекомендации от других моделей, снимавшихся у него ранее, и отличное портфолио. Судя по пересланным скриншотам, фотограф готов был принять Сяо Чжаня в своей студии в четыре часа, чтобы застать естественный свет и затем заход солнца. Он взглянул на время — половина второго. Чтобы решить, придётся сначала оценить потери — Сяо Чжань, не надевая вьетнамок, прошлёпал в ванную. В принципе, всё было не так уж и ужасно. Да, слегонца опух, однако ничего страшного — поможет экстренный контрастный душ. Затем Сяо Чжань придвинулся к зеркалу впритык: глаза практически не красные, но для профилактики лучше на всякий случай закапаться. Он вышел из ванной и начал наматывать круги по комнате — надо понять, как дела обстоят с вестибуляркой. На первый взгляд, всё довольно терпимо, а после ду́ша и какого-нибудь похмельного супчика и вовсе должно стать отлично. На съёмку Сяо Чжань хотел согласиться — творческие фотошуты ему очень нравились — и, собственно, так и поступил. Через десять минут он получил все координаты от Сюань Лу и мгновенно приступил к реанимации своего внешнего вида, параллельно поинтересовавшись у Сун Цзияна, вернувшегося в комнату с мешочком со льдом для Сяо Чжаня, имеется ли в наличии что-нибудь похожее на похмельный суп — наверняка, не один он был так неподобающе потрёпан в результате вчерашних шотов. Сун Цзиян прищурился: — Сдалась тебе эта съёмка, ты же мог отказаться… Лучше бы отлежался перед завтрашним каталогом, тебе весь день на ногах придётся провести. — Да со мной всё в порядке, — отмахнулся Сяо Чжань и приложил лёд к лицу. — Я протрезвел ещё в такси. — Ага, я видел, просто мистер трезвость и господин ни-в-одном-глазу, — ухмыльнулся Сун Цзиян. — А как ты спать ложился, помнишь? Ты ж буянил и говорил, чтобы тебе музыку включили из «Лебединого озера», потому что ты умирающая от тоски белая лебедь. Потом, правда, сам собой временно угомонился, и мне даже удалось тебя относительно без насилия уложить в кровать. Но джинсы я с тебя снять не смог, уж извини, ты очухался, начал сучить ногами по кровати и причитать, какой ты несчастный дурак. Сяо Чжань, возможно, и припоминал частично свои маленькие пьяные шалости, но виду не подал. — Это наглая клевета. Проснулся я без штанов! — Это уже был не я, а раз уж твои способности раздеться самостоятельно после того, что ты мне устроил, я нахожу весьма сомнительными, то на твоём месте я бы напрягся, — весело ухмыльнулся и подмигнул бровями Сун Цзиян. — Дурак, — Сяо Чжань достал один кубик из мешочка и запустил им в Сун Цзияна. Тот зажмурился и прикрыл голову руками. — Кстати, о дураках. Ты извинился? — Когда? Я только очнулся. Напишу потом, — обтекаемо сообщил Сяо Чжань и отвернулся к зеркалу. — Я занят и теперь ещё не скоро освобожусь. — Ммм… Ясно, — улыбнулся Сун Цзиян, сел на кровать и сложил руки на груди. — Ну что? — А ты случаем на съёмку собрался не потому ли, что… — Не потому ли, — сразу отрезал Сяо Чжань, понимая, к чему ведёт Сун Цзиян. — Узнаю нашего Сяо Чжаня, твоё отрицание всего, что происходит с тобой, всегда бежит впереди тебя. — Сун Цзиян, — прошипел Сяо Чжань. — Не начинай. — И не собирался. Раз тебе так нравится играть со своими и чужими нервами, вперёд, наслаждайся. Но считаю своим долгом тебя предупредить, что обычно ничем хорошим это не заканчивается. Сяо Чжань уже открыл рот, но Сун Цзиян пресёк это, подняв руку: — Я понял, Чжань-гэ. Молчу. Поступай, как знаешь, но потом не прибегай ко мне жаловаться. Пожалуй, схожу посмотрю, как там твой суп, — на этой фразе Сун Цзиян встал и вышел из комнаты, как будто случайно прикрыв дверь чуть громче обычного. — И не собирался, — буркнул себе под нос Сяо Чжань и вернулся к своим противоотёчным процедурам. Он ведь не говорил, что вообще не планирует извиняться, ему просто нужно было ещё немного времени, чтобы морально настроиться и не облажаться второй раз за сутки. Студия фотографа располагалась прямо в квартире в жилом комплексе, весьма современном на вид; ехать Сяо Чжаню пришлось аж на 25-й этаж. Должно быть, с такой высоты у жителей элитной многоэтажки открывался действительно прекрасный вид. У лифта его сразу же встретил фотограф — довольно приятной наружности мужчина, который попросил называть себя Бобом. Он по-европейски приобнял Сяо Чжаня и чмокнул его в щёку, и это не то чтобы сильно смущало — за два года ему неоднократно приходилось мимикрировать под самые разные культуры. К тому же он точно знал, что первое впечатление, которое будет произведено при встрече, могло либо помочь, либо сильно подпортить дальнейшее сотрудничество, так что никакого удивления Сяо Чжань не показал. Разместившись в гостиной за кофе, они кратко обсудили концепт, вернее, его отсутствие — фотографу хотелось чего-то естественного, нежного, непринуждённого, потому что именно с такими качествами у него ассоциировался Сяо Чжань. По этой причине на него, собственно, и обратили внимание, это было известно ещё из скриншотов переписки, которые отправила ему Сюань Лу. Вдобавок, Боб несколько раз повторил это, пока они болтали. Когда кофе был выпит, а обсуждение подошло к концу, фотограф махнул рукой на диван, стоявший у окна, где Сяо Чжань заметил разложенную на нём одежду и небольшую шкатулку с аксессуарами. Подойдя к дивану, Сяо Чжань окинул глазами предложенные варианты. Тем не менее, выбирать из этих «сокровищ» ему было не суждено, потому что, подойдя к нему сзади, фотограф цепко сжал его плечо: — Наденешь эту рубашку и… — он отпустил плечо и, пододвинув к себе шкатулку, перебрал лежавшие в ней кулоны и цепочки. Затем вытащил сначала один, а следом и второй, попеременно приложил их к шее Сяо Чжаня, невзначай коснувшись во второй раз его кожи костяшками пальцев. — Вот это, — определился Боб и замер, протянув руку с первым украшением, ожидая, чтобы Сяо Чжань подставил руку. Сяо Чжань с неудовольствием разжал кулак и поймал цепочку ладонью. Затем фотограф любезно вышел из гостиной, чтобы его модель могла спокойно переодеться. Съёмка будет душной, решил на этом моменте Сяо Чжань и, к сожалению, не ошибся: за три часа фотограф протащил его по всем углам своей квартиры, где «волшебно падал свет», и пребывал в постоянном восторге от воздушности своей модели. Он безостановочно повторял одни и те же фразы — насколько Сяо Чжань «феноменальный» и «как же превосходно выглядит», когда он просто задумчиво смотрит вдаль, стоя в лучах заходящего солнца, спрятав руки в карманах брюк и чуть облокотившись на стену рядом с окном. В какой-то момент фотограф попросил чуть больше расстегнуть сорочку, чтобы было видно «убийственно острые ключицы». И когда Сяо Чжань заметил, что фотограф собирается подойти к нему, чтобы не дай бог помочь, он незамедлительно расстегнул одну пуговицу. Услышав очередные «великолепно» и «babe, у меня просто нет слов», Сяо Чжань с сожалением подумал, что было бы просто прекрасно, чтобы у Боба и правда больше не осталось никаких слов. В целом, смотреть в загадочную даль Сяо Чжань был даже рад, потому что верил, что если гипнотизировать розоватое предзакатное солнце, то оно, глядишь, поскорее завалится за горизонт, лишив восторженного и изрядно вспотевшего Боба «умопомрачительного света». Параллельно он представлял, какие именно ругательства позволит себе, рассказывая Сюань Лу об этой «чудесной» съёмке. Вероятно, выражение, с которым он взирал вокруг, стало в какой-то момент напоминать лицо серийного убийцы, но это лишь раззадорило фотографа, потому что тот, смахнув рукой пот, приговаривая «боже, этот дьявольский огонь в твоих глазах меня просто убивает», продолжал лихорадочно жать на спуск. Сяо Чжань с трудом сдерживался, чтобы и не убить фотографа — и не блеском своих глаз, а именно что собственными руками. В конце концов, когда комната наконец погрузилась в сумерки, а снимать с искусственным светом было совершенно не комильфо — это стало понятно сразу, потому что весь интерьер словно разом потерял свой шарм, который Сяо Чжань, даже несмотря на всю ситуацию, не мог отрицать — фотограф отложил камеру и громко выдохнул. Потом Боб подошёл к стоявшему у стеллажа рядом с балконом Сяо Чжаню и наклонился вперёд. В этот момент Сяо Чжань даже перестал дышать, но фотограф, как будто не замечая напряжения, пошарил рукой по стеллажу и вытащил откуда-то из-за спины своей несчастной модели пачку сигарет. Немного задержавшись в таком положении и томно глядя на Сяо Чжаня, Боб закурил, положил пачку обратно и вышел на балкон. Сяо Чжаня от всего этого уже начало мелко потряхивать. Проявляя максимальную выдержку, на которую он был способен, Сяо Чжань спросил, может ли он переодеваться, и, получив одобрение, тут же вернулся в ту комнату, где они пили кофе и где остались его вещи. Сменив одежду, несмотря на то, что хотелось как можно быстрее покинуть эту злополучную квартиру, Сяо Чжань всё же заглянул в комнату, где они сделали последние кадры, и понял, что, слава богам, фотограф, похоже, растерял былое возбуждение и в целом какой бы то ни было интерес к Сяо Чжаню. После скомканного прощания Боб отпустил свою модель на волю. Несколько этажей Сяо Чжань бежал, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, потому что оставаться на лестничной клетке рядом с квартирой злополучного фотографа в ожидании лифта показалось ему настоящим испытанием для психики — он боялся, что Боб опомнится и выйдет за ним, поэтому лишь оказавшись на 16-м этаже, он позволил себе остановиться, немного отдышаться, привалившись к перилам, и потом только вызвать лифт. Руки его тряслись — то ли от праведного гнева, то ли от собственной беспомощности. Он уже и забыл, каково работать с такими липкими, неприятными личностями, и, если во время съёмки он настраивал себя на то, что, возможно, могут получиться хорошие снимки, то сейчас он просто хотел забыть об этих часах, проведённых в чужой квартире, и больше никогда не иметь ничего общего с Бобом, включая и сами фотографии. Очутившись наконец на улице, он решил пройтись несколько кварталов пешком, чтобы, как он и планировал, созерцая закатное солнце, записать Сюань Лу разгромное сообщение. По дороге ему встретился симпатичный дворик с детской площадкой ярких цветов и, чтобы не надиктовывать ругательства на ходу, Сяо Чжань решил примоститься на качели. Настроившись на нужную волну и открыв мессенджер, он увидел в самом верхнем диалоге «Ты там жив вообще, работник?», и выражение на его лице тут же смягчилось. В конкурентной борьбе за внимание Сяо Чжаня Сюань Лу безоговорочно проиграла. [XZ] К сожалению, да [Братюня Лю Хайкуаня] ? [XZ] Вышел после особенно душной съёмки В сочетании с похмельным утром Лучшая комбинация ever Сяо Чжань замер, глядя в чат в ожидании ответа, но статус-бар так и не оповестил о том, что Ван Ибо набирает сообщение. Тогда ему подумалось, что, возможно, только что написанные им сообщения выглядят так, словно он собирался делать вид, что вчера не сказал никаких гадостей братюне. И тут же решил, что если он сейчас же не попросит у Ван Ибо прощения, то проклянёт сам себя. [XZ] Извини за вчера Мне стыдно Но Ван Ибо уже не был в сети. Прекрасное завершение прекрасного дня, подумал Сяо Чжань. Ну, он хотя бы попытался. Затем открыл чат с Сюань Лу и уложил в 3 минуты 47 секунд свои впечатления от творческого коллаба с Бобом, включив в рассказ все известные ему относительно цензурные ругательства.