Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Сяо Чжань в роли бессовестного нарушителя собственного же правила

Если бы Сун Цзиян был чуть менее добрым, возможно, Сяо Чжаня он проклял бы ещё в среду, а следом в тот же котёл направил бы и Ван Ибо — просто за компанию, чтобы Сяо Чжань не скучал, потому что слушать еженощный щебет этих двоих было в некоторой степени невыносимо. Но Сун Цзиян был парнем понимающим, к тому же он очень хорошо помнил и то, как сам начинал встречаться с Ван Хаосюанем. Несмотря на то, что последний производил на всех впечатление хладнокровной ехидны, оказалось, что если его привести в нужную кондицию, иными словами, превратить в обыкновенного влюблённого человека, то он мог очень много улыбаться, говорить всякие глупости и тоже постоянно трезвонить — Сун Цзияну — и плевать, что расстались они пять минут назад. Впрочем, поведение Сун Цзияна было абсолютно таким же. Так что, не забывая о своём собственном опыте, Сун Цзиян теперь каждый вечер, едва заслышав звук вызова на телефоне Сяо Чжаня, спешил ретироваться в общую гостиную, вооружившись своей читалкой. Несколько раз он даже интересовался, не отменили ли своё дурацкое правило Сяо Чжань и его возможно-парень-если-они-друг-другу-понравятся-при-встрече, и на каждый такой вопрос он получал неизменное «нет». В чём прикол, Сун Цзиян понять так и не смог, но одновременно считал, что каждый имеет право на получение удовольствия тем способом, который ему больше нравится, коли все участники процесса были согласны с этим и довольны. И если этих двоих прикалывала подобная трагикомедия, то кто он такой, чтобы высказывать своё «фи». От того, чтобы полезть на стену, его также удерживала мысль, что в субботу они разъедутся по разным локациям — Сяо Чжань должен был вернуться в Китай, а Сун Цзиян поедет на несколько месяцев в Японию. В общем, не так уж и много осталось ему потерпеть; оптимальным решением для себя он посчитал держаться подальше от парочки во время их телефонных экзерсисов, а в остальное время не мог по-доброму не посмеиваться над совершенно явно витающим в облаках соседом по комнате. Однако, сбегать от телефонных разговоров оказалось недостаточным для гарантии его душевного спокойствия: однажды, когда Сун Цзиян потерял бдительность, ему пришлось трижды смотреть видео с танцующим Ван Ибо — Сяо Чжань внимательно следил, чтобы Сун Цзиян не отвлекался, и одновременно выглядел как самый гордый парень в мире, словно это он научил Ван Ибо так двигаться. Надо сказать, что парень на видео, одетый по уговору — все чёрное, к тому же в маске и кепке, для верности накрытой ещё и капюшоном от худи, двигался даже слишком хорошо. Сун Цзиян не смог удержаться: — Твою же ж… И ты вот маринуешь такого классного парня, Чжань-гэ. Тебе вообще хоть капельку стыдно? — Правда, круто? — проигнорировав всё, что было неугодно, как чеширский кот улыбнулся Сяо Чжань. Бесполезно, решил Сун Цзиян. В общем, с тем, что у этих двоих всё было как-то не по-человечески, Сун Цзияну пришлось просто смириться. Тем не менее, в пятницу это «не по-человечески» обросло новыми формами: Сяо Чжань ближе к вечеру переслал ему фотографию, на которой он без труда узнал друзей Сяо Чжаня — их он видел несколько раз, когда они пересекались в Пекине — и незнакомого парня с не самым тривиальным цветом волос — кончики были голубого цвета. Втроём они сидели в каком-то пабе, и, вероятно, некто четвёртый фотографировал. Ниже прилетело сообщение от Сяо Чжаня: «Катастрофа, Ян-Ян, я случайно увидел Ван Ибо». Сун Цзиян понял, что вечером придётся оказывать психологическую поддержку совершенно фрустрированному Сяо Чжаню. Так и случилось: Сяо Чжань, забравшись с ногами в кресло, ждал его в общей гостиной с ещё парой человек, но выглядел максимально выпавшим из разговора. Когда он услышал хлопнувшую входную дверь, то сразу же вскинул глаза на соседа по комнате — выражение на лице его было таким блаженным, словно явился его спаситель. Сам Сун Цзиян не особо понимал, от какой такой «катастрофы» надо было спасать Сяо Чжаня. Бедному нарушителю уговора пришлось дождаться, когда Сун Цзиян положит себе еды, и чуть ли не за руку потащил его в комнату. Сун Цзиян решил сразу взять быка за рога: — В чём катастрофа-то, Чжань-гэ? Разве ты сам не говорил, что хотел увидеть его? — Я да… я хотел, — заторможенно отреагировал Сяо Чжань. — Тогда в чём дело? Он тебе не понравился, и ты не знаешь, как ему об этом сказать? — растерялся Сун Цзиян и положил в рот себе такое количество салата, что Сяо Чжань понял — ему придётся сказать хоть что-то, иначе они ещё минуту проведут в молчании, пока Сун Цзиян жуёт. — Нет. В смысле, не «нет, не понравился», а «нет, понравился». Но, блин, разве ты не понимаешь? Я почти две недели настаивал на этом дурацком правиле, а в итоге сам оказался тем, кто нарушил его. — Это всё, что тебя смущает? Ты же не сделал это специально, правильно? — Конечно, нет. Ван Чжочэн скинул фото в общий чат с Цзи Ли, я вообще не думаю, что это предназначалось именно мне. — Подожди, ты что, не сказал Ван Чжочэну и Цзи Ли о том, что ты не должен видеть лицо Ван Ибо? — А как я должен был сказать? Мне хватило, что ты смотрел на меня как на сумасшедшего и постоянно попрекал меня этим правилом. — Я не попрекал, я просто нахожу ваш уговор странным, но принимаю тот факт, что если вам так нравится, то почему бы и нет. — Спасибо, Ян-Ян; в любом случае, до недавнего времени я даже не думал, что они в курсе, что мы общаемся с Ван Ибо. — А они в курсе? — Да, но я ничего не говорил им. Логично предположить, что они обсуждали это с Ван Ибо. — Господи, ну и Санта-Барбара, — взвыл Сун Цзиян, бессмысленно поглаживая палочками листья салата. — Но, подожди, выходит, что и он им не сказал про ваше дурацкое правило?.. — Получается, что так. Наверное, ему тоже неловко из-за него. Полминуты они молчали. — Чёрт! Детские фотки! — внезапно воскликнул Сяо Чжань. — Чего? — Сун Цзиян совершенно потерял нить рассуждений. — Ван Ибо говорил, что парни показывали ему мои детские фотки. Возможно, это была шутка. Но меня только сейчас осенило — он видел моё лицо. Можно считать, мы квиты? — Ага, видел твоё лицо в восьмилетнем возрасте… Вот уж нарушение правил. К тому же он наверняка их не выпрашивал показывать — кому вообще это интересно… — Ой, давай вот без этого — ты что, никогда не умилялся от детских фоток Ван Хаосюаня? — оскорблённо возмутился Сяо Чжань, а Сун Цзиян слегка порозовел, и от глаз его соседа это, естественно, не укрылось. — Вот то-то и оно, — восторжествовал Сяо Чжань. — Ладно, допустим, это мило. Но я всё равно не думаю, что он попросил их сам. А во-вторых, если ты вдруг паришься: по детским фоткам тяжело понять, каким вырастет человек. Разве никто из твоих, скажем, одноклассников из начальной школы, напоминавших куколок, не превратился потом в страхолюдин, прости господи? И наоборот, из гадкого утёнка в лебедя… Да полно таких историй. Чжань-гэ, ты, кстати, в каком лагере был? Красавчиков или утят? — Отстань, Ян-Ян. Я в печали. — Прости, но я всё же решительно не понимаю твой внутренний конфликт. В чём катастрофа-то? — О. Тут полно всего! — взмахнул руками Сяо Чжань и стал объяснять очевидные, по его мнению, вещи: — Должен ли я признаться Ван Ибо, что я видел его? Или не должен? Как мне вести себя во втором случае, я же плохо умею скрывать и врать, я ведь начну морозиться. И если он в итоге всё равно поймёт, что я в курсе, как он выглядит, и попросит меня прислать фотку, как мне быть? Вдруг я не понравлюсь ему? — Погоди-погоди, не тараторь. Если я правильно понял, единственное, что тебя волнует, это всё тот же твой экзистенциальный вопрос по поводу того, что ты урод и можешь ему не понравиться. — Но ведь это не исключено? — Не исключено, — не желая давать ложной надежды, согласился Сун Цзиян, и Сяо Чжань от этого ответа сразу же сник, хотя и сам понимал, что это чистейшая правда. — Ну, прости, Чжань-гэ. Но любой — даже объективно самый красивый человек — может кому-то понравиться, а может не вызвать никаких чувств. Если мы говорим про романтику, конечно. Это же вопрос вкусовщины. Гормонов. Химии. Не знаю, чего там ещё. Мы не можем это контролировать. Будь ты хоть Бред Питт — всегда есть шанс, что сердечко не ёкнет. И наоборот. — Это ужасно, я пропал, — подытожил Сяо Чжань и обхватил щёки руками. — Да прекрати. — Нет, ты не понимаешь. Я видел его, и он мне понравился. И теперь я ощущаю себя человеком, которому вот-вот придётся взойти на эшафот. — Я, конечно, не буду напоминать, кто тебя к этому самому эшафоту тащил за шкирку. Прямо-таки против твоей воли. Если без шуток, то вероятность пятьдесят на пятьдесят. И это не то, что зависит от тебя. Мне очень не хочется говорить тебе, но: расслабься, это реально не в твоих руках. И накручивать себя — просто пустая затея. Ты превратишься в комок нервов к завтрашнему вечеру, и вместо того, чтобы очаровать своего Ван Ибо, не сможешь и двух слов связать. Сяо Чжань молчал. — Иди напиши что-нибудь приятное своему синеволосому таланту и ложись спать. Вряд ли ты успеешь ляпнуть сегодня что-то непоправимое. А лучше вообще сразу ложись спать, — от чистого сердца посоветовал Сун Цзиян, но Сяо Чжань посмотрел на него так, словно тот предложил настоящую крамолу. — Я понял, значит, всё-таки будешь звонить. Что ж, пойду погуляю по гостиной. Мне же завтра не вставать, — с упрёком сказал Сун Цзиян, но потом всё же смягчился, улыбнулся и покинул комнату. К самому великому сожалению Сяо Чжаня, Ван Ибо был ещё в танцевальной студии, где он, как выяснилось после того самого присланного видео, работал хореографом. Извинившись, что он не сможет не только созвониться, но и в целом нормально початиться перед сном, в качестве компенсации Ван Ибо прислал кусочек видео той команды, которой он ставил танец на конкурс, а потом спросил: [Братюня Лю Хайкуаня] Тебя встретить в аэропорту, гэ? [XZ] Лучше не надо Я возьму такси, всё в порядке Увидимся дома? [Братюня Лю Хайкуаня] Именно так Спокойной ночи, гэ И до завтра! [XZ] И тебе плодотворной До завтра, Бо-ди Заснуть оказалось не так-то просто. Он представлял себе Ван Ибо и их встречу. И как он должен повести себя, если Ван Ибо, как и обещал, оглядев его с ног до головы, мягко скажет ему, что им лучше остаться друзьями? Будет ли это означать, что ему придётся искать новую квартиру? Он совершенно был уверен, что оставаться жить у Ван Ибо при таком раскладе будет очень плохой идеей. Для его влюблённого сердца, прежде всего. Он ворочался и ворочался в темноте, периодически посматривая на часы, постепенно начиная волноваться о том, что он может такими темпами проспать свой самолёт. И это было бы в какой-то мере тоже катастрофой. Хотя и гораздо более поправимой, чем та, которая его ждёт, если Ван Ибо не влюбится в него, так сказать, во второй раз. В какой-то момент, будучи не в силах больше терпеть это вошканье, вернувшийся в комнату и пытавшийся заснуть Сун Цзиян пригвоздил его к матрасу рукой и сказал что-то вроде: «Спи уже, гэ, поимей совесть». И Сяо Чжань поимел: тут же намертво отрубился, совершенно внезапно осознав, как сильно он устал от всех этих волнений, свалившихся на его голову. Утром Сяо Чжань принял душ, убедился, что он вроде ничего такой, дособирал чемодан и обнялся на прощание с Сун Цзияном, который как зомби ходил в халате по апартам и спрашивал, не забыл ли Сяо Чжань ничего. Лететь было порядка шести с лишним часов и по большей части довольно уныло. Сяо Чжань решил не жечь зарядку, поэтому старался лишний раз не заглядывать в телефон, хотя это было очень соблазнительно. Когда их не кормили, Сяо Чжань просто сидел с закрытыми глазами и чуть опущенной спинкой сиденья и дремал. Иногда прямо в полудрёме его прошивало каким-то необъяснимым нервяком, и он тут же открывал глаза и начинал тяжело дышать, прислушиваясь к скачущему галопом сердцу.

•••

I see your face it turns circle the crowded room Burning electric into me, I know you feel it too Stealing another touch, I draw the temperature I wanna give you everything, want you to be my cure 'Cause I am lost for words — Sleeping Wolf “Come and Get Me”

Чем ближе он был к дому Ван Ибо, тем сильнее дрожали его руки и колени. Казалось, что от предвкушения встречи ему одновременно было слишком хорошо и слишком плохо — на лице его блуждала совершенно неконтролируемая улыбка, но внутренности выкручивало наизнанку, словно вот-вот стошнит. Стараясь оттянуть момент, выйдя из такси, Сяо Чжань прямо со своим чемоданом решил прокатиться до супермаркета — купить воды и собраться с мыслями перед решительным последним рывком. Увы, вода кончилась быстрее, чем Сяо Чжань смог взять себя в руки. В полном недоумении он посмотрел на пустую бутылку и задумался, чем он, прости господи, здесь занимается. Почему он всё ещё тусуется у магазина, если дома его ждёт братюня Лю Хайкуаня? Сяо Чжань однозначно не мог вспомнить, когда его последний раз так плавило перед свиданкой с кем-то. Возможно, никогда. Однако, перед квартирой его предвкушение сменилось лёгким разочарованием. Он уже несколько раз позвонил в дверь, но никто и не думал ему открывать. Ключей у него не было — он оставил их Ван Ибо, когда улетал в Сингапур. Сяо Чжань, конечно, попросил не встречать его в аэропорту, но он даже не предполагал, что в субботу днём Ван Ибо не окажется дома. Не мог же он забыть, что Сяо Чжань возвращается сегодня, правда? Окончательно расстроившись, он заглянул в телефон, а потом отправил фото своего чемодана на фоне двери Ван Ибо. Тот отреагировал моментально: [Братюня Лю Хайкуаня] Гэ, прости, я не успеваю встретить тебя Я ночевал в студии и до сих пор здесь Запаска лежит там же, где ты оставил в прошлый раз [XZ] Я припомню тебе ;) [Братюня Лю Хайкуаня] В холодильнике есть еда, надеюсь, это смягчит твой гнев Я буду буквально через пару часов Не скучай, гэ Не скучай, как же. Сяо Чжань достал ключи и вместе со своим чемоданом протиснулся в квартиру. Разбирать он его пока что не планировал — вдруг ему придётся съехать в ближайшее время, поэтому оставил его прямо в гостиной, не зная, в какой комнате он теперь будет обитать. В конце концов, есть же шанс, что их мелодрама закончится хэппи-эндом и что с сегодняшнего вечера он будет занимать не ту комнату, которая предполагалась для него в самом начале?.. Мечты эти выглядели, конечно, очень самонадеянно, но Сяо Чжань ничего не мог с собой поделать. Да и не хотел. Кататься на этих эмоциональных качелях ему в какой-то степени даже нравилось. Пока он принимал душ, от Цзи Ли в их общий чат прилетело напоминание о вечеринке дома у Лю Хайкуаня. Ван Чжочэн отписался, что уже едет — по всей видимости, они обговорили присутствие на вечеринке заранее. Сяо Чжань растерянно взглянул на часы — восемь вечера; и что прикажете делать? Должен ли он, как верный пёс, сидеть дома и ждать возвращения блудного хозяина? Что, если Ван Ибо и сегодня не планирует возвращаться домой, несмотря на своё обещание? Решено. Чтобы хоть как-то скоротать время, он отправится домой к Лю Хайкуаню — не столько на вечеринку, сколько просто встретиться с друзьями, хотя он и предвкушал, что они будут вести себя просто отвратительно, и не исключал, что весь вечер ему придётся слушать гадкие шутки в свою сторону. Но если это поможет как-то отвлечься от мысли, что Ван Ибо слегка морозится от него, он был готов вынести даже такое. В приступе лёгкой вредности, не оставив никакой записки, Сяо Чжань гордо поехал на вечеринку, оставив ключи в ящике у квартиры, несмотря на формулировку «запаска». В девять он был на месте; Лю Хайкуань жил в отдельном доме и, похоже, пригласил к себе домой половину Пекина — Сяо Чжаню понадобилось десять минут, чтобы отыскать Ван Чжочэна и Цзи Ли. Эти два неразлучника полулёжа играли в приставку в гостиной и периодически орали друг на друга, как особенно токсичная супружеская пара после 30 лет брака. Однако, заметить их было тяжело, потому что они сидели на софе, и их попросту не было видно за людьми и спинкой дивана. Первым его заметил Цзи Ли и махнул джойстиком в знак приветствия. Следом то же самое действие повторил Ван Чжочэн, а потом поинтересовался: — А где Ван Ибо? — Не знаю. Вроде как на работе. А что? — Его я тоже звал, но он написал, что едет встречать тебя домой. — Когда? — встрепенулся присевший на подлокотник Сяо Чжань и на всякий случай проверил чат — там стояла тишина. — Минут 40 назад? Или 50? — словно запрашивая подтверждение Цзи Ли, сказал Ван Чжочэн. — Только я теперь не понимаю, кого он там встречает, если ты тут. Ты его кинул, что ли? — Никого я не кидал, — с небольшим раздражением отмахнулся Сяо Чжань. — Ты ему хоть отписался, что ты здесь? — нахмурившись спросил Цзи Ли. — Нет. — Мне жаль Ван Ибо, он ещё плохо понимает, с кем связался, — вздохнул Ван Чжочэн. — Подтверждаю, — кивнул Цзи Ли. Ладно, в этот раз Сяо Чжань был готов согласиться со своими друзьями: выходило действительно неловко — Ван Ибо, как освободился, поехал домой, а Сяо Чжань свалил на вечеринку. Устыдившись и своей вредности, и того, что не поверил в обещание Ван Ибо скоро вернуться домой, Сяо Чжань ещё раз зашёл в диалог и сообщил, что уехал на вечеринку к Ван Чжочэну, а в ответ получил: [Братюня Лю Хайкуаня] Я знаю, гэ ┬┴┬┴┤(･_├┬┴┬┴ И как это понимать? Нет, эти трое однозначно крутили интриги, совершенно не посвящая в них Сяо Чжаня, и его это знатно нервировало. Он решил, что лучше ему пойти пошататься по дому или вовсе выйти во двор — проветрить голову, потому что он не очень разумел, чтó происходило. К тому же разве были виноваты его друзья в том, что вместо того, чтобы встретиться с Ван Ибо, он сейчас был непонятно где? Людей в саду было ещё больше, чем дома; отдельная компания из человек пятнадцати тусовалась с бокалами вина в некотором радиусе у гриля, которым рулил Лю Хайкуань. Сяо Чжань приветственно махнул ему рукой, подошёл к столу с напитками и поочередно осмотрел несколько бутылок. В сумерках было тяжело понять, чтó это за вино, поэтому, принюхавшись, выбрал то, что пахло наименее резко — напиваться он не планировал. Сделав глоток, он обошёл бассейн, присел на свободный шезлонг и продолжил осматриваться. Кто-то плавал прямо с бокалами в руках; рядом с бассейном расположился музыкальный уголок — там симпатичный парень в центре играл на гитаре, а остальные ему подпевали. Ещё несколько групп просто рассредоточились по двору с напитками и непринуждённо болтали. Сяо Чжань почувствовал себя лишним — конечно, некоторых он встречал раньше, всё-таки более или менее они все были из одной тусовки. Но из-за работы он виделся с ними так редко, что каких-то приятельских отношений ни с кем у него не сложилось, он скорее всего даже не был подписан на них в соцсетях. Периодически кто-то кивал ему или здоровался, и тогда Сяо Чжань здоровался тоже. Может, ему поехать домой? Что он тут вообще забыл… Будет странно, если он вот так уйдёт, пробыв всего полчаса? В задумчивости сделав глоток, он посмотрел на Лю Хайкуаня и чуть не поперхнулся: рядом с ним стоял Ван Ибо. Сяо Чжань прищурился, чтобы убедиться: даже если волосы его в темноте выглядели так, словно они были нормального цвета, это точно был он. Прекрасно! Как он должен себя вести сейчас? Ведь предполагается, что он не знает, как тот выглядит, значит, просто так подойти и поздороваться он не может. Зато стало сразу понятно, что домой ехать пока что рановато. Сяо Чжань задумчиво принял горизонтальное положение: откинулся на спинку шезлонга, вытянул ноги и скрестил их. С его места открывался вполне приличный вид, и он не собирался себе в нём отказывать. Ван Ибо, должно быть, только пришёл; после того краткого обмена репликами с Лю Хайкуанем он поздоровался с остальными — кому-то пожал руку, кого-то обнял и пару раз похлопал по спине. В какой-то момент Ван Ибо, перемещаясь между друзьями, оказался в ярком свете, исходившем из окна, и Сяо Чжань, вновь прищурившись, отметил про себя, что волосы его были слегка влажными, а кончики их — всё такими же синими. Сяо Чжань цедил вино и наслаждался зрелищем. Ван Ибо поболтал ещё немного с той компанией, которая окружала Лю Хайкуаня, огляделся и, вероятно, заприметив знакомые лица, подошёл к тем ребятам, что распевали песни. Со своего места Сяо Чжань мог слышать голос Ван Ибо, хотя оказалось совершенно невозможным чётко разобрать, о чём тот говорил со своими знакомыми в перерывах между песнями, многие из которых они пели буквально пару куплетов или вовсе только припев. Затем Ван Ибо вернулся к столу рядом с Лю Хайкуанем, налил себе сока и, поднеся стакан к губам, огляделся. Сяо Чжань отвёл глаза, но хватило его буквально на полсекунды. Увы, взглядом они не встретились — возможно, Ван Ибо изначально его не заметил. А возможно, заметил, просто Сяо Чжань оказался совершенно недостоин его внимания. Испытывая какое-то необъяснимое разочарование от того, как складывался вечер, Сяо Чжань допил вино. В этот момент Лю Хайкуань объявил, что мясо готово и что, если особенно голодные не поторопятся, они рискуют остаться без еды. Сяо Чжань голодным не был, потому даже не поднялся со своего наблюдательного поста, достал телефон, проверил чаты. Ничего. Затем открыл по инерции социальные сети, просто чтобы отвлечься. Потому что он не очень понимал, чтó ему делать. Он и сам осознавал, что дуться на Ван Ибо за то, что тот не зацепился за него взглядом, было абсурдно, но контролировать свои чувства, к сожалению, не мог. Пока он листал чужие фотографии, Ван Ибо испарился. Чтобы не выглядеть как сталкер, Сяо Чжань сходил налить себе воды, вежливо отказался от мяса, которое пытался всучить ему радушный Лю Хайкуань, и вернулся на свой шезлонг. Но оставаться там было тяжело. Продержался он, дай бог, четверть часа. И все эти пятнадцать минут Сяо Чжань постоянно проверял время на телефоне, в попытке определить, сколько нужно выждать, чтобы было социально приемлемо пойти полюбопытствовать в дом. Чувствовал он себя при этом полнейшим дураком. Решив действовать под прикрытием, он проведал для начала своих друзей, захватив им немного еды — потому что Лю Хайкуань поймал его на входе в дом и совершенно отказался отстать, пока Сяо Чжань не согласился если не съесть его кулинарные произведения самостоятельно, то хотя бы доставить их Ван Чжочэну и Цзи Ли. Те накинулись на еду так, словно не ели перед этим неделю, но даже это зрелище не могло отвлечь Сяо Чжаня от его тайной миссии — время от времени он как бы невзначай крутил головой и осматривал окрестности. Иногда ему даже казалось, что он видел мелькавшие в коридоре синие волосы, но не мог быть уверен, что ему не показалось. От Ван Чжочэна это не скрылось: — Просто пойди уже и поздоровайся с ним. Я понимаю, что, когда ты общался две недели с человеком исключительно виртуально, это может быть сложно, но ты же заработаешь себе скоро искривление. Сяо Чжань скис; он и правда себе места не находил, но его тревога была гораздо более глубокой, чем считал Ван Чжочэн: они не просто две недели общались только через чат и звонки, они, прежде всего, не должны были знать, как выглядят. И именно этот факт усложнял, по его мнению, всю ситуацию. Как вариант, он мог рассчитывать, что Ван Ибо, заприметив Цзи Ли и Ван Чжочэна, подойдёт к ним. Или вовсе, увидев Сяо Чжаня рядом с ними, сразу поймёт, что это он, и также подойдёт поздороваться. Подойдёт же? После того, как Ван Ибо совершенно равнодушно скользнул по нему взглядом у бассейна, Сяо Чжань не был так уверен. В отличие от Ван Чжочэна, Цзи Ли оказался совершенно глух к его проблемам и заявил: — Если ты ничем не занят, принеси нам чипсы, пжлст, только положи их в миску, я пытался насыпать их ранее, но Ван Чжочэн сказал, что побьёт мой рекорд… И чипсы, и миска должны быть на кухне у раковины. Ты сразу увидишь. Если, конечно, никто не покусился на них. Сяо Чжаню оставалось только подивиться его аппетиту. Видимо, чипсы были своего рода десертом, и ими Цзи Ли собирался шлифануть съеденное ранее. Что ж, делать ему было особо нечего, с дальнейшим планом он пока не определился. Может, ему в самом деле стоит держаться этих двоих, надеясь, что всё разрешится само собой? У Лю Хайкуаня Сяо Чжань до этого бывал только один раз и расположение комнат помнил весьма приблизительно. После некоторых петляний он всё-таки добрался до кухни; у раковины и впрямь стояла миска, а прямо в ней был огромный пакет чипсов, всё ещё закрытый. Высыпав содержимое, он выбросил упаковку под раковину и ухватился за миску, когда кто-то встал за его спиной, а в тревожной близости от правого уха послышалось: — Привет, один здесь отдыхаешь? — а затем слева и справа от Сяо Чжаня на столешницу опустились крупные мужские ладони, лишая всякой возможности на побег. Он так хорошо изучил их за последние две недели, что мог бы прямо сейчас провести по ним экскурсию.