Рон Уизли и Тайная комната

Зато весь следующий день мне было не до улыбок. Все не задалось с самого утра. Волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копченой селедкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом. Гарри и я сели за свой стол рядом с Гермионой, уткнувшейся в любимую книжку «Встречи с вампирами». И что она в этой писанине находит? Хотя маме тоже нравиться. Гермиона все еще сердилась на нас из-за противозаконного перелета, судя по тому, как сухо поздоровалась с нами. Невилл Лонгботом, увидев нас, напротив, расцвел улыбкой. Невилл был круглолицый мальчуган, то и дело попадавший в какую-нибудь передрягу. К тому же он вечно все забывал. — Вот-вот прибудет почта, — сказал он. — Бабуля должна прислать кое-какие вещи, я не все захватил. И действительно, не успел я приняться за яичницу с беконом, как над головой зашумели крылья влетевших сов, их была сотня, не меньше. Они кружили по залу, протяжно кричали, заглушая голоса мальчишек и девчонок, и роняли там и здесь письма и посылки. Один увесистый пакет хлопнулся прямо на голову Невилла, и тут же что-то большое, лохматое упало в кувшин Гермионы, забрызгав всех молоком и осыпав перьями. Это же… — Стрелка! — воскликнул я, вытащив мокрую, грязную сову из кувшина за лапы. Сова лежала на столе неподвижно, лапы кверху, в клюве мокрый красный конверт. — Какой ужас! — Все в порядке, она дышит, — сказала Гермиона, поглаживая сову кончиком пальца. — Я не об этом. Я вот о чем! — я указал на красный конверт. Какой кошмар, мне прислали Громовещатель! — В чем дело? — спросил Гарри. — Она… она прислала мне Громовещатель, — прошептал я. — Скорее открывай, — так же тихо проговорил Невилл. — А то будет хуже. Моя бабуля тоже однажды прислала такое письмо. А я совсем про него забыл. Так что было! — А что такое Громовещатель? — Гарри перевел взгляд с наших испуганных лиц на красный конверт. Я не отрываясь смотрел на письмо, которое уже начало с углов дымиться. — Открывай! — толкнул меня Невилл. — Сейчас вспыхнет! Он прав, лучше его вскрыть самому, а то взорветься. Я протянул к конверту дрожащую руку, вынул его из клюва совы и распечатал. Невилл заткнул пальцами уши. Я бы тоже заткнул, да руки были заняты. Громадный зал наполнился грохотом, от которого с потолка посыпалась пыль. Но скоро я различил в грохоте слова: «…украсть автомобиль, — гремело письмо. — Я не удивлюсь, если тебя исключат из школы. Погоди, я до тебя доберусь. Думаю, ты понимаешь, что мы пережили, не найдя машины на месте…» Мама кричала в сто раз громче, чем обычно; ложки и тарелки подпрыгивали на столах от ее голоса, который еще усиливало эхо, отраженное каменными стенами. Сидевшие за столами вертелись на стульях, ища глазами несчастного, получившего это послание. Я от стыда почти сполз со стула, так что был виден только мой пунцовый лоб. А письмо продолжало: «…вечером… письмо от Дамблдора. Я думала, отец от огорчения умрет. Мы растили тебя совсем в других правилах. Вы ведь с Гарри могли оба погибнуть!» «…абсолютно чудовищно. Отца на работе ждет разбирательство, и виноват в этом ты. Если ты совершишь еще хоть один подобный проступок, мы немедленно заберем тебя из школы». На этом письмо кончилось, и в зале воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, выпавший из моих рук, вспыхнул, и от него осталась горстка пепла. Блин, это она еще про палочку не знает. Придется подождать, пока мать не остынет. К тому же сейчас у них все равно денег нет. Гарри и я сидели, вытаращив глаза и отдуваясь, как будто нас только что окатило волной прибоя. Многие смеялись, но скоро за столами опять возобновилась непринужденная болтовня. Гермиона захлопнула книгу и вперилась взгялдом в меня. — Не знаю, что ты ожидал, Рон. Но ты… — Не говори мне, что я это заслужил, — выпалил я. Но углубляться в эти печальные мысли не было времени. Вдоль стола шла профессор МакГонагалл и давала каждому в руки расписание. Я в своем листке прочитал, что у нашего класса два первых урока — травология вместе с халфпафцами. Гарри и я с Гермионой вышли из замка, миновали огороды и поспешили к теплицам, где росли волшебные цветы и травы. Громовещательное письмо сделало, по крайней мере, одно доброе дело: Гермиона сочла, что мы с лихвой наказаны, и стала опять, как всегда, милой и приветливой. Подойдя к оранжерее, мы увидели у дверей весь свой класс, дожидавшийся профессора Спраут. В ту же минуту появилась и сама профессор; вместе с Гилдероем Локхартом они шли по газону со стороны Гремучей ивы. В руках у профессора Спраут были бинты и гипсовые повязки. Я перевел взгляд на иву, несколько ее ветвей украшали гипсовые лотки. И я опять испытал угрызения совести за разбитый фордик. Вредное дерево мне было совсем не жалко. Профессор Спраут была маленькая, кругленькая ведьма в чиненой-перечиненой шляпе на растрепанных волосах; платье у нее вечно было в земле, а она сама с грязными ногтями, сразу видно что постоянно с землей возиться. Гилдерой Локхарт, напротив, был, как всегда, безупречен, его бирюзовый плащ развевался, золотистые локоны переливались под идеально сидевшей шляпой того же цвета, отделанной золотой каймой. Красавчик, блин. — Всем привет! — с сияющей улыбкой приветствовал он учеников еще издали. — Я показывал профессору Спраут, как вылечить Гремучую иву! Но, пожалуйста, не подумайте, что профессор меньше меня разбирается в травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий… — Дети, теплица номер три! — распорядилась профессор Спраут, явно расстроенная. В ней сегодня не было и следа обычного, живого и приветливого, расположения духа. Она так из-за ивы расстроилась? Или её уже этот павлин достал? Ребята довольно зашумели. В прошлом году мы занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор вынула из-за пояса большой ключ и отперла дверь теплицы. Оттуда на меня повеяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжелым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка. Гарри шагнул было внутрь вслед за мной и Гермионой, но его остановила рука Локхарта. — Гарри! Ты мне нужен на пару слов. Вы не возражаете, профессор, если Гарри опоздает минуты на три? Судя по недовольному лицу, Спраут возражала. — Вот и отлично, — заявил Локхарт и захлопнул дверь перед носом профессора травологии. Пока Гарри болтал с профессором, мы прошли в теплицу и замерли у ящиков с расадой, дожидаясь его. Профессор Спраут стояла у деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек. Подождав, пока Гарри займет свое место рядом с Гермионой, недовольная задержкой женщина начала урок. — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения? Никто не удивился, что первой подняла руку Гермиона. — Мандрагора, или мандрагорум, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья, — отчеканила Гермиона, как будто знала учебник наизусть. С её память я бы этому не удивился. — Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик. — Отлично. Десять баллов Гриффиндору, — сказала профессор Спраут. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему? Опять взметнулась рука Гермионы. Она чуть было не смахнула очки с носа Гарри. Тот еле успел отшатнуться. — Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — без запинки ответила Гермиона. — Совершенно верно. Припишем еще десять баллов. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем еще юная. Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперед, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зеленых листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор. Я не заметил в них ничего особенного, хотя и слышал истории про «плач мандрагоры». — Возьмите наушники, — распорядилась профессор Спраут. Толкаясь, мы бросились к скамье, я не хотел весь урок сидеть в розовых из искусственного меха, да и остальные похоже тоже. Не хочу как девчока выглядеть. Спраут невозмутимо забрала их себе и подняла над столом. — Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники! Я быстро надел пару наушников с рыжим мехом — тишина воцарилась полнейшая. Профессор Спраут надела свои, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дернула. Гарри что-то сказал, но я его не услышал. Хорошие чары, но я бы еще прикрутил чары для разговора с друг другом. Вместо корней из земли выскочил крошечный, испачканный землей, безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зеленая, вся испещренная разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орет. Профессор Спраут взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в темный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники. Я последовал её примеру. — Поскольку наши мандрагоры совсем еще маленькие, — пояснила она, — их плач не убивает. — Она говорила так спокойно, точно полила горшок с бегонией, а не совершила у всех нас на глазах настоящее чудо. — Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь, в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжется. Говоря это, профессор довольно сильно шлепнула темно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к ее плечу длинный щуп, — щуп мгновенно убрался. К нашей неразлучной троице присоединился курчавый мальчик из дома Халфпаф. Я его не помнил, мы ни разу не разговаривали. Если со Слизиринцами у нас была постоянная вражда, Равенкловцы ни на что не обращали внимания кроме своих исследований, то Халпафцы были постоянно заняты расадой с профессором Спраут. Будущие фермеры, что с них взять. Невилу стоило пойти к Халфпафцам с его любовью к растеним. Ему там самое место. — Джастин Финч-Флетчли, — представился Халпафец приветливо, тряся Гарри за руку. — Я вас, конечно, знаю. Ты знаменитый Гарри Поттер… Ты Гермиона Грэйнджер, первая по всем предметам. — Джастин и ей пожал руку. Гермиона просияла. — А ты Рон Уизли. Это ведь твой был летучий фордик? Я в ответ насупился. Хоть я и был рад своей популярности, но громовещатель, еще не выветрился у меня из памяти. В четвером мы стали набивать цветочные горшки компостом, приготовленным из драконьего навоза. — А Локхарт силен! — сияя, продолжал Джастин. — Храбрый, как лев. Вы читали его книги? Я бы со страха умер, если бы на меня напал в телефонной будке вампир. А он хоть бы хны! Сразился и победил. Фантастика! Родители записали меня в Итон, но я так счастлив, что учусь именно здесь. Конечно, моя мама была немножко расстроена, но я дал ей почитать книги Локхарта, и она поняла, как прекрасно иметь в семье волшебника, тем более хорошо образованного… Надо же мальчика, а повелся на этот треп. Как Локхарту вообще позволили протащить свои книги в качестве учебников? МакГонаггал их вообще читала? Или она не знает какую литературу утверждает в качестве учебников? Джастин замолчал, и разговор больше не возобновился. Наушники были надеты, и мы начали пересаживать мандрагоры. Профессор Спраут легко справилась с первым саженцем, на то она и была профессор травологии. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. Я упорно запихивал в горшок одну толстенькую мандрагору. Потом другую. К концу урока я, как и все, был весь в поту, выпачкан землей, с непривычки болели руки. У нас хоть и есть сад, овощи мы там почти не сажаем — проще у фермеров купить. Те же Халфпафцы очень хорошие офощи и фрукты выращивают. Грязные, усталые, мы дотащились до замка, где приняли душ, и гриффиндорцы отправились на урок трансфигурации. На уроках профессора МакГонагалл всегда было трудно, но сегодня особенно. Все, чему я выучился в прошлом году, за лето, казалось, напроч вылетело из головы. Задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. Перед уроками я взял у старшекурсника кусок магической клейкой ленты и замотал ею волшебную палочку. Я понадеялся, что она хоть как-то будет работать. Хагрид же колдует своими половинками? Но палочка, по-видимому, совсем испортилась. Она то и дело потрескивала и искрила, а когда я пытался все же превратить жука, он испускал густой дым, вонючий, как тухлое яйцо. В дыму ничего не было видно, и я случайно раздавил локтем жука, пришлось просить нового. Что, естественно, огорчило профессора МакГонагалл. Я с облегчением вздохнул, услыхав звонок с урока. Мой мозг был выжат, как губка. Все выбежали из класса, кроме меня и Гарри. Я принялся дубасить волшебной палочкой по столу, гневно приговаривая: — Глупая, бесполезная идиотка! — Напиши домой, — посоветовал мне Гарри в ответ на сноп искр, вырвавшийся из несчастной палочки. — Пусть пришлют тебе новую. — И получу еще один Громовещатель, — тяжело вздохнул я, заталкивая в сумку палочку. Да и присылать им нечего. Мне и так досталась почти сломанная. А на новую нужны минимум четыре галеона, если у Кендела брать. Да и придется покинуть школу, чтобы подобрать подходящую, а из неё до каникул не отпустят. Пошли в столовую обедать. Гермиона показала нам целую горсть превосходных пуговиц для пальто, которые получила на уроке трансфигурации, отчего мне стало еще хуже. Ну почему у всех нормальные палочки, а мне досталась такая рухлядь? У всех братьев новые, а мне уже бывшая в употреблении досталась. А все отец со своей машиной. Блин. — Что у нас во второй половине дня? — мрачно спросил я, накладывая еду в тарелку. — Защита от темных искусств, — тотчас отрапортовала Гермиона. Это с чего у неё голос такой мечтательный? Заглянув ей через плечо на листок бымаги, который она расматривала, я удивился. — А почему это у тебя против всех уроков Локхарта маленькие сердечки? — спросил я, выхватив из рук Гермионы ее расписание. Может мне просто от усталости мерещится всякое? Гермиона вырвала у меня листок с расписанием и густо покраснела. Что она действительно втюрилась в этого палина?! Уж лучше бы Гарри выбрала он же тоже герой. После обеда мы вышли во двор, где небо было затянуто хмурыми тучами. Гермиона села на каменные ступеньки и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами». Гарри и я стояли рядом, беседуя о квидиче. Неподалеку от нас стоял мальчик с серыми волосами, которого я заметил через окно в Большом зале во время церемонии распределения. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Мальчик покраснел. Так еще один фанат, мало мне было ажиотажа в начале первого курса? Что опять друга от толпы фанатов отбивать придеться? — Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед, когда заметил что Гарри смотрит на него. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру. — Снимок? — недоуменно переспросил Гарри. Приятель не тупи. Он же пока тебя не снимет на камеру не успокиться. Репортеры они такие… Хм, а может с этим пацаном в долю войти? Я не мешаю ему фоткать Гарри, а он отдает мне часть прибыли? Главное, чтобы друг не узнал, а то обидиться. Так, он с Джини на одном курсе. Надо намекнуть ей, что бы парня в оборот взяла. Может они дажен подружаться, а то как Луна на Равенкло попала они даже не общаются. Джини все сидит в гостиной и в дневники пишет. — Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись еще на шаг. — Я все о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть шрам, похожий на молнию (взгляд его задержался на лбу Гарри). А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. Точно, у близнецы смогут ему зельне сварить. Оно не особо сложное, но я за него не возьмусь. — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и все понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. — Он умоляюще взглянул на Гарри. — А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? — жалобно сказал мальчишка, с надеждой глядя на Гарри. Мда. Не завидую парню. Хотя у Симус ситуация с отцом еще хуже. — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? — Ну конечно. И гланый слизень здесь, куда уж без него. Нет я понимаю он родственик Гари и все такое. Но то как он пытается переодически вправить ему мозги, это нечто. Мало того, что он по его матери прохаживается, так он и мою с Гермионой семьи грязью поливает. За что получает по роже, когда учителей рядом нет. Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов. — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздает автографы! — Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, набычился Гарри. — Замолчи, Малфой. — Тебе просто завидно, — выпалил Колин, чье туловище было едва ли толще шеи Крэбба. — Мне? Завидно? — Малфой явно был в шоке. Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак. Крэбб и Гойл только глупо хихикали. Так, кто-то давно не получал. — Подавись слизняками, Малфой! — взорвался я, выставив в его сторону палочку. Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан. Ну да, ну да. Сначала придется как обычно его дружков вырубить. К счастью они тупые как пробка. — Легче на поворотах, Уизли, — предупредил насмешливо Малфой. — Я бы на твоем месте не нарывался на драку. Забыл, что твоя маменька обещала забрать тебя из школы? — И, передразнивая, пропищал: — «Если совершишь хоть один проступок…» Пятикурсники из Слизерина громко рассмеялись. — Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, — презрительно скривил губы Малфой. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом. Я взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула мне: — Перестань! — и взглядом указала на приближающегося Гилдероя Локхарта. — Что, что тут происходит? — Гилдерой летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. — Кто тут раздает фотографии с автографом? Локхарт обхватил Гарри за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел: — Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! — одарил он Колина сияющей улыбкой. — Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! — распоряжался Локхарт. Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок. — Идите в классы! Быстрее! — скомандовал Локхарт и сам устремился ко входу. Он все еще держал за плечи Гарри — Соломоново решение, — с высоты своего величия проговорил Локхарт, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. Я и Гермиона плелись за ними — В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других… — хм, надо намекнуть колину, что он может продать копии этого фото девчонкам. Зашлю как я дейтсвительно сестру к нему. Не слушая мямлившего оправдания Гарри, Локхарт увлекал его дальше по коридору под взглядами спешащих на уроки учеников. — Позволь откровенно тебе сказать: раздавать фото с автографом на этом этапе карьеры — верх неблагоразумия. Придет время, когда тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь наготове пачку таких фотографий, но, — жизнерадостно хохотнул он, — думаю, что сегодня, пожалуй, еще рановато. Они вошли в кабинет защиты от темных искуств, и Гарри наконец-то обрел свободу. Локхарт унесся красовуться у доски. Гари же одернул мантию и устроился на последнем ряду. После чего, сев за стол, водрузил перед собой стопку из всех семи книг Гилдероя Локхарта — похоже спрятался за ними от автора. Тут же в кабинет вошли, громко переговариваясь, и остальные ученики. Я с Гермионой наконец протиснулись в дверной проем и поспешили к Гарри, сев рядом — я слева, Гермиона справа. Ну, он и красный. — На твоем лице хоть яичницу жарь! — шепнул я. — Моли Бога, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера. — Да, кстати. Надо сказать Джини, чтобы не поднимали шумихи, а то Гарри сорвется и мне придется прикрывать их клуб любителей фотогорафий. Жалко конечно камеру пацана, но если что я её так сломаю, что не починят. Бил научил. — Тише ты! — Гарри толкнул меня локтем. — Не хватало еще, чтобы Локхарт услышал. — Это да. Нехватало еще, чтобы этот павлин нам всю малину испортил. Он хоть и герой, но на него ведуться только домохозяйки и маглорожденые. Когда все расселись по местам, Локхарт громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» — экземпляр, принадлежащий Невиллу и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой! Гилдерой замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись. — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. А мы могли и непукупать, да? Вот урод. И ведь в лавке старьещика их не было пришлось тратиться в Флориш и Блотс. — Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили… Вручив каждому листки с вопросами, Гилдерой вернулся к столу. — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте. На первой странице я прочитал: «1. Какой любимый цвет Гилдероя локхарта? 2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя локхарта? 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя локхарта?» И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так: «54. Когда день рождения Гилдероя локхарта и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?» Он совсем сбрендил. Попытался вспомнить хоть что-то из его книженок, но потом плюнул и начал писать фантазируя по первому впечатлению от его «подвигов». Нет он конечно герой, но 50 процентов его книг это самовосхваления, еще 20 описания местности и это было интересно, а остальное заклинания причем он не приводил формул, а описывал только эффекты. Да мои комиксы о магле были интереснее. Про книги о путешетсвиях в глубины магического мира я вообще молчу. Спустя полчаса Локхарт собрал работы и быстренько просмотрел их. — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и не магами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена! И Локхарт еще раз проказливо подмигнул. Я уставился на Локхарта недоуменным взглядом. И это учитель? Чему он вообще может научить? Сидевшие впереди Симус Финниган и Дин Томас тряслись от едва сдерживаемого смеха. Гермиона же, наоборот, вся обратилась в слух. Вернуло ее к действительности только произнесенное на весь класс ее имя. — А вот мисс Гермиона Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения.- Хм, а ведь волусо у него действительно класные. Он сам составы варит? Офигеть. Какого хрена он не занялся их продажей, а пошел в преподаватели? Локхарт же тем временем продолжал, читатать её ответы. — Умница девочка! — Он еще раз перелистал работу Гермионы. — Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грэйнджер? Подруга подняла дрожащую руку. С её памятью то ха-ха. Она же запоминает все, что читает, причем без всяких артефактов. Но вот с её привязанностью к этому павлину нужно что-то делать. И ведь это не приворотное, она так на него еще в книжном магазине смотрела. — Превосходно! — излучал восторг Локхарт. — Превосходно с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдем к делу… С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с пола большую, завешенную тканью клетку. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие. Гарри с любопытсвом выглянул из-за своей баррикады. Я же пристально смотрел на клетку. Там явно кто-то живой. Это первый раз, когда нам показывают живую тварь. Локхарт опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха. Невилл явно трусил, сидя за столом в первом ряду. — Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локхарт. — Они могут перевозбудиться. Весь класс затаил дыхание, Локхарт сдернул ткань. Чего?! Блин, да с ними даже ребенок справиться. Достатьчно книгу в руку взять, или что-нибудь другое чем мождно им заехать. Они летают медлено и вся опаснть в их ядовитых зубах. Хорошо, что у нас дома для них магический фон низкий. Эти домашние вредители обычно селяться в старых мэнорах. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси. Симус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локхарт не принял его смешок за вопль ужаса. — Что такое? — расплылся он в улыбке. — Но… но ведь они совсем… неопасные, — выговорил сквозь смех Симус. — Не скажите. — Локхарт покачал головой. — Их забавы могут быть очень неприятны. Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос Гилдерой Локхарт, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку. Блядь! Я быстро скинул свои вещи в сумку и запихнул её под стол. Сюда они не полезут. Собирать обрывки своих вещей по всему классу после устроеного ими погрома мне совершено не хочеться. Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника схватили за уши Невилла и взвились с ним под потолок. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить все, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Невилл, держась за люстру, болтался под потолком. — Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, — кричал Локхарт. Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнес: — Пескипикси пестерноми! Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локхарта волшебную палочку и выбросил в окно. Локхарт охнул и нырнул под собственный стол. Очень вовремя — люстра не выдержала и Невилл упал прямо на то место, где секунду назад стоял профессор. Тут как раз прозвенел звонок, и весь класс ринулся к двери. В кабинете стало потише, Локхарт вылез из-под стола, увидел нас, готовых уже выскочить за дверь, и приказал: — Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку. Профессор резво пронесся мимо нас и захлопнул дверь перед нашим носом. — И ты после этого будешь ему верить! — гневно воскликнул я, получив хорошую оплеуху от одного из разбушевавшихся баловников. — Он просто хотел поместить нас в реальную жизненную обстановку, — сказала Гермиона. Не раздумывая, она наложила заклинание Заморозки на двух пикси и без труда отправила их в клетку. — По-твоему, это реальная жизненная обстановка? — сказал Гарри, мучаясь с пикси, который плясал перед ним, высовывая язык — Да Локхарт просто сам не знал, что с ними делать! — Глупости, — сказала спокойно Гермиона. — Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил. — Это он только пишет, что совершил, — уточнил я. Мы потратили пол часа на заморозу синих негодников. Причем Гарри и Гермиона их обездвиживали заклинаниями, в я просто взял в руку учебник и бил им по этим синим тварям. Что занятно, ко мне они лезть почти сразу перестали. Собрав их тушки с пола в клетку и снова накрыл её покрывалом, мы отдышавшись пошли на историю магии. Я и Гарри хотели прогулять этот бесполезный урок, но Гермиона уперлась. Блин, вот что она там записывает, он же читает по учебнику, причем так, что слушать невозможно.