Рон Уизли и Тайная комната

Пришел октябрь, холод и сырость затопили окрестности, пробрались в замок. Мадам Помфри была теперь постоянно занята — вся школа кашляла и чихала. Ее «Бодроперцовое зелье» действовало моментально, и все было бы хорошо, если бы не побочное действие: у тех, кто принял настойку, часа три из ушей валил дым. Сестра ходила вялая, осунувшаяся. Перси даже отвел ее в больничный отсек и заставил выпить это снадобье. Наверно страдает, что Луна на другом факультете. Свел её с Криви, вроде стала повеселее. Тяжелые капли дождя стучали по окнам замка неделю без перерыва. Озеро вышло из берегов, клумбы превратились в грязное месиво, а тыквы Хагрида раздулись до размеров кареты. Но все это нисколько не остудило энтузиазм Оливера Вуда. Тренировки продолжались. Я даже порадовался что не состою в команде по квидичу. Просто поиграть это одно, а профессионально заниматься квидичем, нет уж. Не надо мне такого счастья. * * * Сегодня опять лил дождь, а у друга была тренировка. Вернулся он какой-то возбужденный и рванул как обычно переодеваться. Переодевшись, наконец, в чистую, сухую одежду, Гарри присоединился к нам в Общей гостиной. После чего рассказал о просьбе Безголового Ника. — Прием по случаю юбилея смерти? — с интересом переспросила Гермиона. — Спорим, очень мало живых людей могут похвастаться, что были на таком приеме. Наверное, будет потрясающе! — И придет же в голову отмечать годовщину собственной смерти! — неодобрительно покачал головой я. Лучше бы мы пошли на праздник в большой зал. Но раз уж Гарри пообещал, что тут поделаешь. Я делал домашнее задание по зельеварению, а это всегда действовало на меня удручающе. Знать какое зелье для чего сделано и как применять это одно, мне это надо. А вот как его варить мне скорее всего не понадобиться, ну кроме самых необходимых зелий вроде кроветворного и бодроперцового. Тот же костерост я буду покупать уже готовым. Как и набор противоядий и укрепляющих зелий. — По-моему, тоска будет смертная… За окном, по аспидно-черным стеклам хлестал дождь, но в комнате было светло и уютно. В камине пылал яркий огонь. Сидящие в мягких креслах школьники читали, разговаривали, делали уроки. Фред с Джорджем ставили опыт: что будет, если скормить саламандре бенгальский огонь доктора Фейерверкуса. В кабинете ухода за волшебными существами Фред «освободил из заточения» ярко-оранжевую ящерицу, и сейчас она дымилась на столе, окруженном кучкой любопытных. Саламандра вдруг взмыла вверх и бешено закружилась по комнате, громко треща и разбрасывая искры. Изо рта у нее посыпались оранжевые звезды, раздался легкий взрыв, и саламандра, охваченная пламенем, исчезла. Блин, она сдохла похоже. Разогнав народ Перси до хрипоты кричал на близнецов. *** Вся школа предвкушала банкет в честь праздника Хэллоуина. Большой зал был по традиции украшен живыми летучими мышами и фонарями, сделанными из огромных тыкв Хагрида — внутри каждой тыквы могло поместиться три человека! Ходили слухи, что Дамблдор пригласил на праздник труппу танцующих скелетов. — Обещание есть обещание, — непреклонно заявила Гарри Гермиона, когда он заикнулся о нежелании идти на смертенины. — Ты дал слово Нику пойти на его юбилей. Ровно в семь часов вечера Гарри, я и Гермиона прошли мимо Большого зала, где призывно сияли свечи и на столах поблескивали золотые блюда. Мы победили соблазн и направились к лестнице, спускающейся в подвалы. Вошли в коридор, который вел в большой подземный зал, в тот самый, где устраивал свой прием Ник. Коридор освещался свечами, отчего он делался еще мрачнее. Длинные, тонкие, черные свечи горели ярко-синим огнем, и в их призрачном свете мы сами стали похожи на привидения. С каждым шагом в коридоре становилось все холоднее. Вдруг наших ушей коснулся оглушительный звук, как если бы тысячи ногтей одновременно заскребли по гигантской школьной доске. — Это что, музыка? — в ужасе прошептал я. Мы свернули за угол и увидели Почти Безголового Ника, окутанного черным бархатом. Хм, он одежду сменил, а я и не знал что призраки так могут. Ник парил у входа в зал, приветствуя подходивших гостей. — Добро пожаловать, дорогие друзья, — траурным тоном произнес Ник, когда мы приблизились. — Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом. Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил нас внутрь. Нашим глазам представилось невероятное зрелище. Подземный зал был полон сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты в черном бархате, стоявшие на сцене. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча свечей заливала зал полуночно-синим светом. В зале было холодно, как в морозильнике, — из наших ртов валил густой пар. — Прогуляемся по залу? — предложил Гарри. — Смотри осторожнее, не хватало только пройти через кого-нибудь из гостей, — нервно заметил я, и мы, внимательно озираясь по сторонам, устремились вперед по краю танцевальной площадки. Прошли мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Монаха — веселого призрака Халфпафа, мимо рыцаря, у которого во лбу торчала стрела. Заметил, что призраки обходят стороной Кровавого Барона — призрака подземелья Слизерина. Это был худой, с выпученными глазами мужчина, укутанный в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна. — Пожалуйста! — прошептала Гермиона, замирая на месте. — Разворачивайтесь назад, и побыстрее. Я совершенно не хочу беседовать сейчас с Плаксой Миртл… — С кем, с кем? — спросил Гарри, когда мы развернулись и пошли в обратном направлении. — Это привидение из туалета девочек на втором этаже, — ответила Гермиона. — Привидение из туалета? — переспросил Гарри. — Да, — кивнула Гермиона. — Туалет вот уже год не работает, потому что Миртл постоянно рыдает и затапливает помещение. Лично я туда захожу только в случае крайней нужды. Войдешь в кабинку по своей надобности, а там Миртл увидит тебя и начинает рыдать… О жратва! Может все не так плохо? — Смотрите, банкетный стол! — перебил ее я. У противоположной стены действительно стоял длинный стол, тоже затянутый черным бархатом. Мы, успевшые изрядно проголодаться, глотая слюнки, прибавили шагу. Нашего обоняния коснулся тошнотворный запах, минута, другая — и мы увидели само угощение и остановились, как вкопанные. На красивых серебряных блюдах вытянулись большие протухшие рыбы, на подносах громоздились обгоревшие дочерна кексы, на большой тарелке покоился начиненный потрохами бараний рубец, кишевший жирными белыми червями, по соседству — огромный кусок сыра, весь в пушистой зеленой плесени. В центре стола — гигантский праздничный пирог в форме могильной плиты, на нем черными сахарными буквами выведено: «Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. Умер 31 октября 1492 года». Внушительных размеров призрак подошел к столу, нагнулся и двинулся вперед, проходя сквозь стол с таким расчетом, чтоб на какое-то мгновение в его широко раскрытый рот попал протухший лосось. — Вы чувствуете вкус пищи, если проходите сквозь неё? — спросил его Гарри. — Почти, — грустно ответил призрак и вальяжной походкой удалился. — Думаю, они специально дали еде протухнуть, чтобы запах и вкус были сильнее, — уверенно заявила Гермиона, зажала руками нос и наклонилась, чтобы внимательнее изучить полуразложившийся бараний рубец. Блин и не противно ей? Там же рядом дышать невозможно. Еще и черви. Брр. — Давайте уйдем отсюда, меня тошнит, — сказал я побледнев. Не успели мы отвернуться от стола, как из-под него внезапно вылетел маленький человечек и завис перед нами в воздухе. — Привет, Пивз, — осторожно сказал Гарри. В отличие от призраков, полтергейст не был ни бледным, ни прозрачным. Он был в бумажном ярко-оранжевом колпаке и вращающейся на шее бабочке. На уродливом лице сияла широкая ухмылка. — Орешки? — предложил он, протягивая нам миску, наполненную прогорклым арахисом. — Нет, спасибо, — покачала головой Гермиона. — Слышал, как ты говорила о бедной Миртл. — В глазах полтергейста заплясали не предвещающие ничего доброго огоньки. — Ты очень грубо говорила о бедной Миртл. — Он глубоко вдохнул и проревел: — Эй, Миртл! — Не надо, Пивз, не говори ей, что я о ней сказала, она очень расстроится, — отчаянно зашептала Гермиона. — Я не это хотела сказать, я вовсе не против… э-э, привет, Миртл! К нам подплыло толстенькое привидение-учиницы. Лицо девочки наполовину скрывали длинные растрепанные волосы и толстые очки, переливающиеся всеми цветами радуги. Такого горестного выражения на лице я никогда в жизни не видел. — Ну? — мрачно спросила она. — Как дела, Миртл? — деланно веселым тоном поинтересовалась Гермиона. — Я очень рада видеть тебя не в туалете. Миртл чихнула. — Мисс Грэйнджер только что о тебе говорила, — с ехидным видом шепнул Пивз на ухо Миртл. — Я говорила… я говорила… — неуверенно начала Гермиона, — как хорошо ты сегодня выглядишь. Гермиона бросила сердитый взгляд на полтергейста. А Миртл с недоверием посмотрела на Гермиону. — Ты надо мной смеешься, — произнесла она. В ее маленьких прозрачных глазках блеснули серебряные слезы. — Нет, честное слово! — горячо возразила Гермиона, больно ткнув локтем в бок сначала Гарри, потом меня. — Разве я не говорила вам, что Миртл сегодня отлично выглядит? — Д-да… — подтвердил Гарри. — Именно это она и сказала, — поддакнул я, поморщившись. — Не обманывай меня! — выдохнула Миртл, заливаясь слезами, а за ее плечом весело цокал языком Пивз. — Вы думаете, я не знаю, что говорят обо мне у меня за спиной? Жирная Миртл — вот что говорят! Уродка Миртл! Патлатая плакса Миртл! — И ты еще забыла «прыщавая Миртл», — прошипел ей в ухо Пивз. Плакса Миртл разразилась безутешными рыданиями и вылетела из подвала. Вслед за ней помчался и ее обидчик, забрасывая привидение гнилыми орешками и громко выкрикивая: — Прыщавая! Прыщавая! — Бедняжка, — грустно вздохнула Гермиона. Интересно, а как она туалет затапливает? Призраки же обычно не могут взаимодекйтсвовать с материальным миром. Сквозь толпу мы заметили подплывающего к нам Почти Безголового Ника. — Ну как вам, нравится? — любезно поинтересовался Ник. — Очень, — дружно соврали мы втроем. — Пришли почти все приглашенные, — гордо заметил Ник — Плачущая Вдова прибыла из самого Кента… Приближается время моей речи, пойду предупрежу оркестр. Но не успел Ник тронуться с места, как оркестр сам внезапно стих. Музыканты и гости замолчали. Послышался звук охотничьего рога. — Это они, — с горечью вымолвил Почти Безголовый Ник. Сквозь стену в подземелье влетели десять призрачных лошадей, на каждой — безголовый всадник. Собравшиеся громко зааплодировали. Я мрачно смотрел на них, мда и на хрена Ник их пригласил? Ах да, чтобы Гарри их убедил принять его в их ряды. Гарри тоже стал хлопать, но остановился, заметив опечаленное лицо Ника. Лошади доскакали до середины танцевальной площадки и остановились, встав на дыбы и роя копытами пол. Процессию возглавлял высокий призрак, державший под мышкой голову, которая трубила в рог, надувая щеки. Он соскочил с лошади и подкинул свою бородатую голову высоко в воздух, так, чтобы она увидела всех собравшихся. Гости дружно рассмеялись. Безголовый призрак водрузил голову на подобающее ей от природы место и быстрым шагом устремился к Почти Безголовому Нику. — Ник! — прогрохотал он. — Как дела? Голова все еще висит на волоске? Он громко хохотнул и хлопнул Почти Безголового Ника по плечу. — Добро пожаловать, Патрик, — сдержанно поприветствовал его Ник. — О, живые! — воскликнул сэр Патрик, заметив Гарри, меня и Гермиону. Он высоко подпрыгнул от наигранного удивления, так что голова снова слетела с плеч. Зал покатился со смеху. — Очень весело, — мрачно произнес Почти Безголовый Ник. — Перестань, Ник! — прокричала с пола голова сэра Патрика. — Ник все еще расстроен, что мы не приняли его в Клуб! Я могу объяснить, взгляните на него… — Да, взгляните! — подхватил Гарри, — Не правда ли, какой у Ника грозный, устрашающий вид… Я скептически посмотрел на Ника и приятеля. Мда. Я бы не поверил. — Ха! — воскликнула лежащая на полу голова. — Готов биться об заклад — это Ник вас настроил. — Прошу внимания! Я бы хотел произнести речь. — Почти Безголовый Ник подошел к сцене, взлетел на нее и попал прямо в пучок голубовато-ледяного света. — Мои покойные, оплаканные родными и друзьями леди и джентльмены, — начал он. — С превеликим сожалением хочу сообщить вам… Никто его, однако, не слушал. Сэр Патрик с членами Клуба охотников играли головами в хоккей, и гости, увлеченные игрой, про Ника забыли. Почти Безголовый Ник тщетно пытался вернуть их внимание, но сдался, когда под громкие аплодисменты мимо него проплыла голова сэра Патрика и лукаво ему подмигнула. Я почувствовал, что жутко замерз, да и пустой желудок давал о себе знать. Блин, знал бы что здесь будет такая проблема с едой, завпасся бы провизией на обеде. И Гермиона тоже не знала, что нормальной еды не будет, а то бы предупредила. Может близницов попросить бутербродов с кухни притащить? Не хочеться, но наверно придеться. — Вы как хотите, но я не могу тут больше оставаться, — произнес я, стуча зубами от холода. Оркестр вновь заиграл, и привидения бросились на площадку для танцев. — Пойдем отсюда, — согласился Гарри. Мы попятились к двери, кивая и улыбаясь налево и направо. Минуту спустя мы спешно поднимались по лестнице, освещенной черными свечами. — Может быть, хоть к десерту успеем, — с надеждой произнес я, под бурчание желудка. Гарри споткнулся и, чтобы не упасть, оперся о холодную стену. Он оглядывался по сторонам и напряженно всматривался в тускло освещенный коридор. — Гарри, что с тобой? — начал было я, но Гарри оборвал меня. — Опять этот голос! Помолчи минуту… Я прислушался. Вроде тихо. Только где-то вода капает. — Слышите? — спросил Гарри. Я с Гермионой замерли, не сводя с него глаз. Гарри поднял глаза и уставился в темный потолок. — Скорее! — крикнул Гарри и побежал по ступенькам, ведущим в холл. Гарри кинулся к мраморной лестнице и помчался на второй этаж, я и Гермиона от него не отставали. — Гарри, что ты… — задыхаясь от бега, начал я. — Ш-ш-ш! — напряг слух Гарри. — Оно собирается кого-то убить! — крикнул он и, не обращая внимания на наши растерянные лица, опять бросившись вверх. Он прыгал через три ступеньки. — Гарри, в чем дело? — отдуваясь, спросил я. — Я ничего не слышу… На третьем этаже Гарри опять помчался по коридору, сворачивая то налево, то направо. я с Гермионой, тяжело дыша, не отставали. Нет надо бегать и вобще качать мышцы, надо. Вот только мантия для этого не слишком годиться. Надо домой написать, пусть мама старые вещи били пришлет. Он тоже бегал на улице. Гермиона вдруг вскрикнула: впереди что-то сияло. Мы поспешили туда, оглядываясь по сторонам. На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов красной краской: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» Я пригледелся внимательнее. У стены висело что-то серое. — А это что такое… что это висит под надписью? — спросил я дрогнувшим голосом. Опасливо подошли ближе. Гарри поскользнулся — на пол откуда-то натекла большая лужа воды. Я и Гермиона подхватили его, не дав упасть. Взглянули на висевший под зловещими словами предмет, казавшийся издали мрачной тенью, и обомлели — это была Миссис Норрис, кошка школьного завхоза, мы сразу узнали ее. Втроем мы метнулись назад, разбрызгивая неизвестно откуда взявшуюся воду. Окоченевшая кошка была подвешена за хвост на скобу для факела. Выпученные глаза были широко раскрыты. Мы смотрели на нее несколько секунд, не двигаясь, не произнося ни слова. Так, надо валить отсюда, пока нас никто не заметил. Я обрел первым дар речи. — Пошли отсюда скорее, — сказал я. — Но надо попробовать что-то сделать… как-то ей помочь… — сбивчиво начал Гарри. Блин, опять он в героя играет. Если нас здесь застукают все решат, что это бы пошутили. — Нам лучше немедленно смыться отсюда. Вдруг нас кто-нибудь здесь увидит! Попытался я достучаться до его разума. Но было уже поздно. Издалека донеслось множество голосов, это означало, что банкет окончился. Шаги десятков ног приближались к нам с одной стороны коридора. Слышались возгласы веселых, вволю полакомившихся девчонок и мальчишек. Еще миг — и нас окружила праздничная толпа. Но как только первые подошедшие увидели висящую кошку, в коридоре сразу же воцарилась тишина. Гарри, я и Гермиона оказались одни в центре круга — никто не решался подойти к нам, хотя сзади напирали любопытные, всем хотелось узнать, что тут случилось. — Трепещите, враги наследника! — громко крикнул кто-то. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь! Это был Драко Малфой. Он протиснулся сквозь толпу, его всегда холодные глаза ожили, на бледном лице заиграл румянец. Глядя на застывшую кошку, он криво ухмыльнулся.