Рон Уизли и Тайная комната

В начале года Локхарт устроил в классе схватку с корнуэльскими пикси, схватка кончилась не очень успешно. С тех пор он читал нам на уроках отрывки из собственных книг или разыгрывал взятые оттуда сцены, на его взгляд самые впечатляющие. Мы пробовали жаловаться нашему декану, но она сказала что до конца года от этого павлина просто не избавиться. Контракт блин, хорошо что не бессрочный. Себя, волшебника, на уроке играл он сам, а на прочие роли обычно брал Гарри. И Гарри перед всем классом изображал то трансильванского крестьянина, страдавшего от заклятия Болтливости, то простуженного снежного человека, то вампира, который после встречи с Локхартом терпеть не мог крови и питался исключительно листьями салата. На очередном уроке защиты от темных искусств Гарри играл оборотня. — Чудесный вой, Гарри, очень натурально. Я бросился на него, повалил на землю и приложил к горлу волшебную палочку. Собрав последние силы, произнес сложнейшее заклинание Обращения, оборотень издал жалобный стон — ну-ка, Гарри, изобрази! Пронзительнее! Ага, вот так. Мех у него исчез, клыки уменьшились, и он превратился в простого смертного. Просто, но незабываемо, и для жителей той деревни я теперь герой. Избавил их от оборотня. Он вообще понимает что несет? Или там был поехавший крышей анимаг волк? Прозвенел звонок, и Локхарт встал из-за стола. — Домашнее задание: сочинить стихи о моей победе над оборотнем из Вага-Вага. Автору лучших — экземпляр моей книги «Я — волшебник» с автографом. Ученики повалили в коридор, а Гарри прошел в конец класса ко мне и Гермионе. — Ну что? — тихо спросил Гарри. — Подожди, пока все уйдут. — Гермиона явно волновалась. — Теперь идем… Она подошла к Локхарту, нервно сжимая в руке листок бумаги. Я и Гарри поспешили за ней. — П… профессор Локхарт, я бы… э-э… хотела взять в библиотеке вот эту книгу. Хотела ее почитать, — запинаясь, начала Гермиона и протянула ему дрожащей рукой бумагу с названием. — Но, видите ли, она в Особой секции, и поэтому… э-э… нужно разрешение учителя. Я хотела разобраться в медленнодействующих ядах, о которых вы пишете в «Увеселении с упырями»… — А, «Увеселение с упырями». — Локхарт взял бумагу и широко улыбнулся. — Пожалуй, это моя любимая книга. Вам она нравится? — Очень нравится, — живо отозвалась Гермиона. — Как ловко вы тогда отцедили яд с помощью чайного ситечка! Что он сделал? Да даже я понимаю, что это бред. И как такая умная ведьма ведется на его книги? Или она его просто задобрить решила? — Что ж, помочь лучшей ученице мой долг, — улыбнулся Локхарт и достал огромное павлинье перо. Меня передернуло, но Локхарт понял это по-своему: — Красивое, правда? — спросил он. — Я держу его для автографов. Он вывел замысловатый росчерк и вернул бумагу Гермионе, та торопливо свернула ее и спрятала в рюкзак. — Завтра первый матч в сезоне? — обратился Локхарт к Гарри. — Гриффиндор против Слизерина? Говорят, ты подаешь большие надежды. А я ведь тоже играл когда-то ловцом. Меня даже приглашали в сборную страны, но я отказался и посвятил жизнь спасению мира от темных сил. Однако я и теперь неплохо играю и, если хочешь, научу тебя паре хитростей. Всегда рад передать опыт начинающим… Гарри что-то хмыкнул в знак благодарности и поспешил за нами. В коридоре мы немного помедлили. — Надо же, — удивленно заметил Гарри, разглядывая роспись Локхарта, — даже не поглядел, что за книга. В библиотеку мы помчались, как на пожар. — Безмозглый идиот, — бросил на ходу я. — Впрочем, какая разница, мы ведь получили у него что хотели. — Никакой он не безмозглый идиот, — вступилась Гермиона. — Ну конечно, ты ведь его лучшая ученица… — раздражено проговорил я. В библиотеке позволялось говорить только шепотом, и мы притихли. Мадам Пинс, нервная сухопарая женщина, похожая на голодного стервятника, потянулась к бумаге с подписью Локхарта, но Гермиона не выпускала ее из рук. — «Сильнодействующие зелья»? — подозрительно повторила мадам Пинс и снова попыталась взять у Гермионы бумагу. — А можно оставить себе разрешение? — робко спросила Гермиона. Вот же. А просто попросить у него автограф ей совесть не позволяет? — Да ладно тебе. — Я вырвал у нее лист и протянул мадам Пинс. — Достанешь другой автограф. Локхарт распишется на чем угодно, только заикнись. Мадам Пинс посмотрела бумагу на свет, будто сомневалась в ее подлинности, ушла с ней и минут через пять вернулась, держа в руках большой ветхий том. Гермиона осторожно спрятала книгу в рюкзак, и мы медленно вышли из библиотеки с самым невинным видом. Заперлись в туалете Плаксы Миртл. Я сперва не хотел, но Гермиона меня урезонила: какому нормальному человеку придет в голову зайти туда? Стало быть, никто нам не помешает. Правда, Миртл, как всегда, ревела в своей кабинке, но какое нам до нее дело, да, впрочем, и ей до нас. Гермиона осторожно раскрыла «Сильнодействующие зелья», и мы склонились над заплесневелыми страницами. Книга не случайно хранилась в Особой секции: некоторые зелья оказывали поистине чудовищное действие, а уж об иллюстрациях, вроде вывернутого наизнанку человека и ведьмы с руками на макушке, и говорить нечего. — Вот оно, — обрадовалась Гермиона, найдя страницу под заголовком «Оборотное зелье». На странице было изображено и само превращение. Почитал, посмотрел иллюстрации. Она серьезно надеется его сварить? В туалете?! Ладно допустим, но ингридиенты она где брать собралась? — Какой сложный состав! — заметила Гермиона, водя пальцем по строчкам. — Златоглазки, пиявки, водоросли, спорыш — это еще, куда ни шло, они есть в шкафу ингредиентов для зелий. А вот растертый рог двурога! Где его взять? Или вот еще тертая шкура бумсланга? А как быть с частицами того, в кого хочешь превратиться? — Что-что? — поморщился я. — Какие еще частицы? Стану я глотать ногти Крэбба! — К счастью, частицы потребуются в самом конце. — Гермиона как будто меня не слышала. Я надеялся на сочувствие Гарри, но ему похоже было не до того. — Послушай, Гермиона, сколько же всего придется украсть! Шкуры бумсланга в школьном шкафу нет, так что же, взламывать личные запасы Снейпа? Это уж как-то… Гермиона не выдержала и громко захлопнула книгу. — Ну, как, хотите. Раз вы трусите, — щеки у нее вспыхнули, глаза сверкнули, — я тоже не буду нарушать правила. Только как иначе спасти бедных маглорожденых? Зелье — единственное спасение. Но я вижу, вам все равно, кто их враг. Я прямо сейчас иду и верну книгу в библиотеку… — Вот это да! Сама Гермиона уговаривает нас нарушить школьные правила. Ладно, так и быть, я согласен на все… — махнул рукой я. — Только хорошо бы все-таки без ногтей! Хотя ногти там судя по составу не самое противное. Ладно можно волосы выдрать. Гермиона успокоилась и снова раскрыла книгу. — А долго готовить это зелье? — спросил Гарри. — Водоросли собирают в полнолуние, златоглазки настаиваются три недели. Значит, примерно месяц — если достанем все необходимое. — Месяц? Да за месяц Малфой добрую половину маглокровок изведет! — вскричал я, но Гермиона презрительно сощурилась, и мне пришлось торопливо прибавить: — Ладно, другого плана у нас нет, значит — полный вперед! С ней похоже спорить бесполезно, да и хочется чем-нибудь заняться. Уроки уже надоели, а форму Била мне до Рождества точно не пришлют. Мама написала, что она мне великовата и её надо подогнать мне по размеру. Гермиона вышла из туалета проверить, нет ли кого поблизости, и я шепнул на ухо Гарри: — Лучше сшиби завтра Малфоя с метлы — мороки меньше. * * * Гарри оделся и пошел завтракать. В Большом зале за длинным столом уже сидела вся команда, притихшая и как на иголках. День выдался пасмурный и тяжелый, вот-вот разразится гроза. К полудню вся школа потянулась на стадион. Я с Гермионой подбежали к раздевалке пожелать Гарри удачи. Зрители встретили гриффиндорцев восторженными криками: за них болели не только свои, но и Равенкло и Халфпафф. Впрочем, и слизеринцы не сидели молча: встретили противника свистом и улюлюканьем. Судья мадам Хуч пригласила капитанов команд обменяться рукопожатием, они обменялись — чересчур крепко и метнув друг в друга грозные взгляды. — По свистку! — крикнула мадам Хуч. — Три… два… один… Подгоняемые ревом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Гарри мчался впереди всех. — Эй, со шрамом! — крикнул Малфой и хвастливо пронесся под Гарри на новой метле. Гарри не ответил: на него летел большой черный мяч, он еле-еле увернулся, даже волосы на голове взъерошились. Джордж, пронесся мимо Гарри и сильным ударом биты послал бладжер в Эдриана Пьюси, но на полпути мяч повернул и снова устремился к Гарри. Тот резко сбросил скорость, а Джордж с силой отправил бладжер в Малфоя, но мяч развернулся, как бумеранг, и ударил Гарри по голове, к счастью не сильно. Блин, я надеюсь друг так последние мозги не растеряет. А то так можно и дебилом остаться. Прибавив скорости, Гарри помчался на другой конец поля, мяч со свистом за ним. Что происходит? По правилам, бладжеры не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков. На том конце поля мяч принял Фред. Гарри пригнулся, Фред изо всей силы ударил по мячу, и Гарри опять от него ушел. — Ура! — издал победный крик брат. Не тут-то было: неугомонный бладжер опять ринулся на Гарри, итому снова пришлось удирать. Пошел дождь. Школьный комментатор Ли Джордан крикнул: — Шестьдесят — ноль, ведет Слизерин. Ничего удивительного, метлы-то у них быстрее, да еще этот мяч гоняется за Гарри как безумный. Близницы все время кружили вокруг друга, не давая сумашедшему блаждеру сбить его на землю. Раздался свисток судьи, и Гарри с близнецами, уворачиваясь от спятившего бладжера, устремились к земле под оглушительный свист болельщиков Слизерина. Вуд собрал вокруг себя всю команду. Через минут 5 по полю к команде спешила мадам Хуч. У нее за спиной игроки Слизерина кривлялись, хохотали, показывали на Гарри пальцами. Дождь усилился. По свистку судьи Гарри взмыл в небо и тут же бладжер со свистом начал рассекать воздух у него за спиной. Гарри поднимался все выше и выше, камнем кидался вниз, петлял, входил в штопор, взлетал зигзагом, описывал обороты. Зрители на трибунах смеялись, хлопали — высший пилотаж! В этом было для Гарри единственное спасение, мяч явно уступал в маневренности. Друг носился над полем, как на «Американских горках», и следил краешком глаза за Эдрианом Пьюси. Тот хотел обойти Вуда и достать одно из колец Гриффиндора. Да мать вашу! Теперь просвистело над его ухом, но мяч снова промазал. Гарри помчался назад, мяч не отставал, Гарри завертелся волчком. — Что, Поттер, в балет записался?! — крикнул Малфой. Гарри понесся прочь, на лету обернулся, с омерзением глянул на Малфоя и в нескольких сантиметрах над его левым ухом увидел золотой снитч. Малфой помирал со смеху и снитча не видел. Гарри застыл на месте. Блин! Не тормози друг! Мяч настиг-таки его и сломал правую руку. Рука бессильно повисла. Он едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову. Гарри увильнул. Сквозь муть дождя Гарри стрелой понесся к Малфою. Ухмылка у того на лице сменилась испугом: ему показалось, что Гарри пошел на таран. — Ты что! — заорал Малфой и отлетел в сторону. Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули. Гарри шмякнулся в грязь, сломанная рука неестественно изогнулась, метла откатилась в сторону. На трибунах свистели, орали. — Выиграли, — простонал он и потерял сознание. Мы сразуже рванули к нему на поле. Блин кто-нибудь уберите Локхарта отсюда! Локхарт склонился над Гарри, одарив ослепительной улыбкой. Друг наконец отчнулся. — Это вы? Уйдите, пожалуйста, — прошептал Гарри. — Что это он? — удивился Локхарт и глянул на собравшихся вокруг гриффиндорцев. — Не волнуйтесь. Я сейчас его вылечу. — Не надо! — возразил Гарри. — Пусть уж лучше так… Гарри попытался сесть, но не смог. Неожиданно щелкнула фотокамера. — Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал Гарри. — Лежи, лежи, — заботливо посоветовал Локхарт, — сейчас я произнесу заклинание. Не бойся, мне не впервой. — Я лучше пойду в больницу, — сквозь стиснутые зубы прошептал Гарри. — Правда, профессор, — заметил Вуд и гордо улыбнулся: его ловец ранен, но победа за ними. — Здорово ты его поймал, Гарри. Красиво. Фред и Джордж неподалеку борются с полоумным бладжером, запихивают его в коробку, а тот бешено сопротивляется. — Отойдите подальше, — попросил Локхарт, закатывая зеленые рукава. — Может, не надо… — выдохнул Гарри. Но разве Локхарта остановишь! Он повращал волшебной палочкой и направил ее прямо на сломанную руку. Зараза! Он хоть одно заклинание может правильно выполнить? Я мрачно смотрел на руку Гарри выглядющую как нвдутая резиновая перчатка. Кто-то в толпе вскрикнул, а Колин Криви защелкал фотоаппаратом со скоростью пулеметной очереди. Надо обьяснить Колину когда можно снимать, а когда не стоит. — M-м. Ну, ничего, — Локхарт не терял присутствия духа, — такое бывает. Но перелома-то больше нет! А это главное. Сможешь доковылять до больничного крыла? Мистер Уизли, мисс Грэйнджер, проводите его, пожалуйста, а там мадам Помфри… э-э… приведет его в надлежащий порядок. Помогли подняться другу на ноги. Из его рукава выглядывало что-то вроде надутой резиновой перчатки цвета кожи. Хорошо что Гарри хоть боли не чувствовал. Мадам Помфри, осмотрев Гарри, пришла в ярость. — Надо было сразу же идти ко мне. — Она пощупала мягкую, без костей, руку. — Срастить кости ничего не стоит, а вот вырастить новые… — Но ведь вам это под силу? — с надеждой спросил друг. — Разумеется. Только предупреждаю: будет больно. — Мадам Помфри с озабоченным видом бросила Гарри пижаму. — Ночевать, молодой человек, придется здесь… Гермиона ждала за ширмой, а я помогал Гарри надеть пижаму: рука без костей лезть в рукав никак не хотела. — Ты и теперь станешь защищать Локхарта? — упрекнул я Гермиону, протащив наконец ватные пальцы Гарри сквозь манжету. — Гарри ведь не просил убрать из руки кости. — Кто не ошибается? — возразила Гермиона. — Зато рука перестала болеть. Правда, Гарри? — Правда. Только теперь это вообще не рука. Гарри прыгнул на постель, и бедная рука беспомощно заколыхалась. Гермиона и мадам Помфри вышли из-за ширмы. Доктор держала в руках бутыль с наклейкой «Костерост». — У тебя длинная ночь впереди, — сказала она, наполнила стакан и подала Гарри. Из стакана валил пар. — Растить кости — занятие не из приятных. Хлебнув первый глоток, Гарри закашлялся. Мадам Помфри удалилась, недовольно ворча про опасный спорт и учителей-неумех. Я и Гермиона остались с Гарри, подавали ему воду, чтобы запить снадобье. — Все-таки мы выиграли. — я расплылся в улыбке. — Классно ты схватил этот снитч! Видел бы ты Малфоя… он был готов тебя растерзать. — Знать бы, как он заколдовал этот мяч, — сдвинула брови Гермиона. — Вот сварим Оборотное зелье и заодно спросим. — Гарри опустил голову на подушку. — Лишь бы оно было не такое противное, как эта гадость… — Ишь чего захотел! Это с ногтями-то слизеринцев! — поморщился я, пытаясь отвелчаь приятеля об неприятных ощущений. Слышал я об этом зелье. Ощущения при выращиваниии костей просто ужасные. Дверь палаты распахнулась, и ввалилась вся команда Гриффиндора, грязная и промокшая до нитки. — Ну, Гарри! Ну, пилотаж! — восхищался Джордж. — Ты бы слышал, как сейчас Флинт орал на Малфоя: снитч был у самого уха, а он его проморгал. Бедолага совсем скис. Они принесли сладости, пирожные и тыквенный сок, собрались вокруг Гарри и только начали угощаться, как в палату вошла грозная мадам Помфри. — Это что такое? — рассердилась она. — Больному нужен отдых. Ему тридцать три кости растить! Вон! Вон! Все вон!