Рон Уизли и Тайная комната

Друг ушел искать Джастина в библиотеке. Но венулся через час бледный, в сопровождении МакГонагал. Та сделала очередное объявление. Оказалось, что он не нашел Джастина в библиотеке пошел обьратно, когда наткунлся на его тело в коридоре. Да еще почерневший призрак Почти безголового Ника был рядом. К сожалению его застукал там Пивз и поднял тревогу. Наш декан потащила его к директору не слушая оправданий. Хорошо, что тот не исключил его. Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мертв? Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство. — Вижу, мы тут будем одни, — оценил ситуацию я в разговоре с Гарри и Гермионой. — Наша троица и слизеринцы — Малфой и Крэбб с Гойлом — вот и все, кто останется. Веселые будут каникулы. Крэбб и Гойл всегда и во всем подражали Малфою, захотели они и остаться с ним на каникулы. Фред и Джордж, однако, обратили гнетущий страх в забаву. Увидев Гарри, они все бросали и важно вышагивали впереди него, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте ниц, идет самый великий маг…» Перси решительно осудил их поведение. — Этим не шутят, — холодно заявил он. — Ушел бы ты с дороги, Перси, — вздыхал Фред. — Не видишь, Гарри торопится… — Его ждет в Тайной комнате чашечка чая и приятная встреча со своим клыкастым слугой, — добавлял Джордж, радостно фыркая. Джинни тоже не находила в этом ничего смешного. — Перестаньте, пожалуйста, — жалобно умоляла она каждый раз, когда Фред во всеуслышанье спрашивал Гарри, кого еще он собирается погубить, а Джордж махал здоровенной головкой чеснока, притворяясь, что защищается от колдовства. Фреду с Джорджем скоро надоело валять дурака: они признали абсурдной потрясающую идею, что Гарри — наследник Слизерина. Но их кривляния весьма раздражали Драко Малфоя: завидев их, он буквально зеленел от злости. — По-моему, его так и распирает признаться, что это он — настоящий наследник, — высказал догадку я. — Ты ведь знаешь, как он ненавидит тех, кто хоть в чем-то его превосходит. А тут что получается: вся грязная работа ему, а слава — тебе. — Скоро это все кончится, — убежденно заявила Гермиона. — Оборотное зелье почти готово. Неделя-другая, и мы будем знать правду. И что мы будем с этой правдой делать? Пойдем к декану и расскажем про оборотное зелье? * * * Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. Можно было на всю катушку пускать фейрверки, никого не сердя и не пугая, и, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках. Фред, Джордж и Джинни тоже предпочли остаться на каникулах в школе. — Родители собрались в путешествие к Биллу в Египет. Перси, который не опускался до «детских игр» и редко показывался в Общей гостиной, с важностью сообщил нам, что остается на Рождество лишь потому, что его долг как старосты — помогать преподавателям в это неспокойное время. Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Меня с Гарри, единственных сейчас обитателей спальни, в несусветную рань разбудила Гермиона — примчалась уже совсем одетая и принесла нам обоим подарки. — Подъем! — объявила она, раздернув портьеры на окнах. Вот ведь неуемная. — Гермиона, тебе не положено сюда заходить, — проворчал я, прикрывая глаза от света. — И тебя с Рождеством. — Гермиона бросила мне подарок. — Я уже час как встала — добавила в зелье златоглазок. Оно готово. Гарри сел, сразу проснувшись. — Ты уверена? — Абсолютно. — Гермиона отодвинула безмятежно спящего крыса Паршивца и села на край постели. — Если мы и впрямь собираемся что-то предпринять, лучшего времени, чем сегодняшний вечер, не найти. В этот миг в комнату влетела Хедвиг с маленьким пакетиком в клюве и приземлилась к Гарри на кровать. — Привет! — радостно встретил ее Гарри. — Мы опять друзья? Хедвиг в знак расположения клюнула его в ухо самым дружеским образом — этот подарок оказался гораздо лучше принесенного в клюве. Пакет, который, как выяснилось, прислали Дурсли, содержал зубочистку и короткое письмецо, где они интересовались, не сможет ли Гарри остаться в школе и на летние каникулы. Вот интересно она достовала его родственников пока они ему письмо не написали? Другие рождественские подарки были куда приятнее. Хагрид прислал огромную банку сливочной ломадки, которую, как мы убедились, перед тем как есть, надо разогреть на огне. я ему презентовал книгу «Пушечные ядра», содержащую немало интересного о моей любимой команде «Пушки Педдл». Гермиона подарила роскошное орлиное перо для письма. Развернув последний пакет, Гарри обнаружил новый джемпер ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли. Я же в это время распаковывал свои подарки. Так это от Гарри, это от Гермионы. О, очередной мамин свитер. Блин, опять бордовый цвет. О, форма Била. Класс. Так это от Билла, это от Чарли. Это, тетя Лукреция ращедрилась. Даже от деда есть. Родственики по материнской линии хоть и считают нашу семью чудаками из-за увлечений отца, но хорошие отношения поддерживают. Даже упертая тетя Мюриэль. С ней очень интересно в шахматы играть, жалко только она в это время пытается вбить в нас этикет чистокровных волшебников. Эх, ну и ладно. * * * Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег — сухой и теплый, — падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала выпивки. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. К всеобщему удовольствию, на нем появилась надпись «Идиот», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над, чем это все смеются. Гарри появился на празднике в новом джемпере, сидевший за столом слизеринцев Драко Малфой осыпал обновку язвительными насмешками, но Гарри и ухом не повел. Ничего, если все пойдет как по маслу, часа через два-три Малфоя ждет заслуженное возмездие. Дождавшись, пока я и Гарри проглотим третью порцию рождественского пудинга, Гермиона увела нас из зала, чтобы составить подробный план вечерней кампании. — Нам еще надо достать какую-нибудь частицу — волосы или ногти — тех, в кого хотим превратиться, — сообщила она обыденным тоном, словно речь шла о покупке мыла в соседней лавке. — Для этого лучше всего подходят Крэбб и Гойл — самые близкие друзья Малфоя, с ними он поделится какой хочешь тайной. И еще надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, пока мы говорим с Драко. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Я все продумала, — невозмутимо продолжала Гермиона, словно не замечая наших ошарашенных лиц. И она показала нам пару увесистых шоколадных пирожных. — В них впрыснуто легкое снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы Крэбб и Гойл заметили. Вы же знаете, какие они обжоры. Увидят — обязательно съедят. И тут же уснут. А вы их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у того и у другого по нескольку волосков. Я и Гарри потрясено переглянулись. — Гермиона, по-моему. — Это может плохо кончиться… Но глаза Гермионы горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у профессора МакГонагалл. — Зелье не подействует без волос Крэбба и Гойла, — объявила она непреклонно. — Вы хотите говорить с Малфоем или нет? — Хорошо-хорошо, — кивнул Гарри. — А как же ты? Ты-то у кого достанешь волосы? — Я уже запаслась! — Гермиона достала из кармана крохотную бутылочку, в ней был один-единственный коротенький волосок. — Помните Милисенту? Мы с ней боролись во время дуэльной тренировки. Она еще хотела меня задушить. Этот волос остался у меня на мантии. На Рождество она уехала домой, но я скажу слизеринцам, что надумала вернуться. И она думает, что они на это поведутся? Блин нам же еще их гостиную искать. Гермиона побежала взглянуть, как там варится архисложное зелье. Я обернулся к Гарри с выражением обреченной покорности судьбе: — Ты когда-нибудь еще видел план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил? Однако, к немалому моему и Гарри удивлению, первая стадия операции прошла без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. После рождественского чая мы затаились в пустынном холле, поджидая Крэбба и Гойла — те еще оставались в одиночестве за слизеринским столом, уминая четвертую порцию бисквитов со взбитыми сливками. Шоколадные пирожные Гарри положил на видное место — перила в холле. Увидев, что Крэбб и Гойл выходят из Большого зала, мы быстро спрятались за рыцарскими доспехами возле входных дверей. — Какой же ты будешь толстый! — прошептал я, глядя на Крэбба, который толкнул локтем Гойла, показывая на пирожные. Оба схватили лакомства и с наслаждением запихали их в широченные рты. С минуту они жадно жевали, и тут же, с тем же самым выражением блаженства, повалились навзничь. Хренасе у неё снотворное. Она где его взяла? Труднее оказалось тащить их через весь холл в кладовую. Бережно уложив беспомощных врагов между ведер и швабр, мы приступили к следующему этапу. Гарри вырвал пару волос с головы Гойла, я проделал то же с шевелюрой Крэбба. Пришлось еще стащить с них ботинки — наши собственные вряд ли пришлись бы впору ножищам Крэбба и Гойла. Покончив с этим не без внутренней дрожи, мы поднялись наверх, в туалет Плаксы Миртл. Из кабинки, где Гермиона колдовала над зельем, валил густой дым. Натянув мантии на лица, Гарри и я осторожно постучали в дверь. — Гермиона? Послышался лязг задвижки, и появилась Гермиона — сияющая и взволнованная, у нее за спиной тяжело булькало таинственное варево. Три стеклянных стакана уже стояли наготове на туалетном сиденье. — Достали? — спросила она шепотом. Гарри показал ей волосы Гойла. — Отлично. А я утащила мантии из прачечной. — У Гермионы в руках был большой пакет. — Когда вы станете Крэббом и Гойлом, вам потребуются размеры побольше. Мы посмотрели в котел. Зелье походило на жирную, черную, вяло кипящую грязь. — Уверена, что никаких ошибок нет, — сказала Гермиона, еще раз перечитывая покрытую пятнами страницу «Сильнодействующих зелий». — Выглядит оно, как описано в книге. Сами собой мы станем ровно через час после того, как его выпьем. Надеюсь мы его все-таки правильно сварили. Ладно, если что мадам Помфри откачает. Я надеюсь. — А теперь что делать? — понизив голос, спросил я. — Разольем по стаканам и добавим волосы. Гермиона налила в каждый стакан по изрядной дозе не очень аппетитного пойла. Затем дрожащей рукой вытряхнула волосок из своей бутылочки в первый стакан. Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, и грязно вспенилось. Через секунду оно стало ядовито-желтым. — Ух ты! — воскликнул я. — Вот она, истинная сущность Милисенты Булстроуд. Спорим, оно и на вкус такое же противное. — Теперь вы бросайте, — приказала Гермиона. Гарри и я бросили в стаканы каждый по волоску. Зелье забулькало, запенилось: Гойлово стало болотно-зеленого цвета, Крэббово — мрачного темно-коричневого. Я с Гермионой протянули руки к стаканам, но Гарри остановил нас. — Погодите, — сказал Гарри. — Всем вместе пить здесь нельзя. Превратившись в Крэбба и Гойла, мы все тут вряд ли поместимся. Да и Милисента не фея. — Отличная мысль, — заметил я, отпирая дверь. — Разойдемся по отдельным кабинкам. Стараясь не расплескать ни капли драгоценного снадобья, Гарри проскользнул в соседнюю кабинку. — Готовы? — спросил он. — Гарри, Герми вы бы одежду сняли. — заметил я стаскивая мантию и рубашку с брюками. — Зачем? — удивился друг. — Порвется ведь. — Блин. Мы разделись. — Ну теперь то готовы? — Готовы! — раздались в ответ голоса мой и Гермионы. — Раз… два… три! Зажав нос, я выпил зелье двумя большими глотками. Ну и дрянь. И немедленно мои внутренности стало скручивать, как будто я только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. А вдруг зелье было сварено неправильно? Я скрючился пополам, задыхаясь, упал на колени. Жжение становилось невыносимо. Мне показалось, что кожа у меня закипела и стала плавиться, как горячий воск. И — о, чудо! — прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться, ногти расширились, а костяшки пальцев раздулись, как головки болтов. Покалывание во лбу возвестило, что волосы переползли ниже к бровям, плечи болезненно растянулись, грудь так расширилась. Хорошо мне хватило ума раздеться. Превращение закончилось также внезапно, как началось. Я лежал лицом вниз на холодном каменном полу, слыша, как Миртл что-то недовольно бурчит в дальней кабинке туалета. Я поднялся. Судя по всему, я превратился в Креба. я оделся в мантию приготовленную Гермионой и зашнуровал похожие на лодки ботинки Креба. Хотел было откинуть волосы с глаз, но рука ощутила лишь короткую жесткую щетину, сбегающую на лоб. — Эй, как вы там? — вырвался из уст Гарри низкий, скрипучий голос Гойла. — Нормально, — глухо проворчал я. Дверь моей кабинки отворилась. У треснувшего зеркала стоял Гойл. Мы посмотрели друг на друга. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, я был неотличим от Крэбба — начиная со стрижки «под горшок» и кончая длинными, как у гориллы, руками. — Это невероятно, — пробормотал я, подойдя к зеркалу и уткнувшись в него приплюснутым носом Крэбба. — Невероятно! — Пойдемте скорее, — поторопил Гарри нас, ослабляя браслет часов, который врезался в толстое запястье Гойла. — Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся… Я, пристально всматриваясь в Гарри, заметил: — Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла… Я постучал в дверь Гермионы: — Ты что там копаешься? Пора идти… Мне ответил напряженный высокий голос: — Я… Я не пойду. Ступайте одни. — Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина — никому и в голову не придет, что это ты. — Нет… В самом деле… Думаю, что я не пойду. А вы двое поторопитесь, не теряйте время. Гарри озадаченно посмотрел на меня. — Вот это больше похоже на Гойла, — заметил я. — Именно так он выглядит, когда учитель его о чем-то спрашивает. — Гермиона, с тобой все в порядке? — спросил Гарри через дверь. — Все хорошо… Я в норме… Идите. Гарри взглянул на часы. — Объяснишь, когда вернемся, ладно? — сказал он. Я и Гарри осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли. — Не маши руками, — произнес Гарри вполголоса. — Что? — Крэбб всегда их держит, как будто они у него прилипли к телу. Я прижал руки к бокам. — А вот так? — Так лучше. Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души. Куда запропастились все слизеринцы? Без них в гостиную к Малфою не проникнуть. — Что теперь делать? — тихонько спросил Гарри. — Слизеринцы всегда идут завтракать вон оттуда. — Я кивнул на вход в подземелье. Едва эти слова слетели с моих губ, как из прохода показалась девушка с длинными вьющимися волосами. Я поспешил к ней: — Извините, мы тут забыли дорогу в нашу гостиную… Девушка смерила меня неодобрительным взглядом: — Прошу прощения, у нас с вами разные гостиные. Я из Равенкло. И убежала, с подозрением оглянувшись на нас. Блин, у неё же оторочка мантии синяя. А я внимания не обратил. Выглядел как идиот. Хм, для этого придурка нормально. Делать нечего — мы, торопясь, двинулись по каменным ступеням вниз, в темноту. Ступая по полу, громадные сапожищи будили особенно звучное эхо. Мы чувствовали, что дело оборачивается сложнее, чем мы рассчитывали. Переходы подземных лабиринтов были пустынны. Мы уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у нас осталось времени. Через четверть часа мы уже стали приходить в отчаяние, как вдруг впереди нам почудилось какое-то движение. — Ха! — оживился я. — Вот, кажется, и один из них! Из боковой двери появилась неясная фигура. Мы поспешили подойти ближе — и сердце у меня екнуло. Это был вовсе не слизеринец. Это был мой брат Перси. — А ты что здесь делаешь? — изумленно спросил его я. Перси первым делом напустил на себя оскорбленный вид. — Вот уж не ваше дело, — сказал он твердо. — Крэбб, если я не ошибаюсь? — Ну… в общем, да, — ответил я. — Отправляйтесь-ка в вашу гостиную, — продолжал Перси сурово. — Небезопасно вот так попусту блуждать по темным коридорам в эти дни. — Ты-то блуждаешь, — возразил я. Перси расправил плечи: — Я — староста. Никто не осмелится на меня напасть. Позади нас внезапно отозвался эхом чей-то мальчишеский голос. К нам неторопливо шествовал Драко Малфой, и впервые в жизни я был рад его видеть. — Вот вы где, — сказал он, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы что там, заснули в Большом зале? Я вас искал, хотел показать кое-что забавное. Малфой метнул уничтожающий взгляд на Перси. — А ты что делаешь у нас внизу, Уизли? — спросил он с усмешкой. Перси задохнулся от возмущения. — К старосте следует проявлять большее уважение, — заявил он. — Ваше поведение предосудительно! Малфой вновь ухмыльнулся и жестом приказал мне и Гарри следовать за ним. Мы с Гарри поторопились за Малфоем, который успел ввернуть, сворачивая в очередной коридор: — Этот Питер Уизли слишком задается… — Перси, — машинально поправил его я. — Да какая разница. Я замечал, он тут шныряет даже среди ночи. Держу пари, он возомнил, что шутя поймает наследника Слизерина. — Малфой презрительно фыркнул. Я и Гарри обменялись взглядами. Малфой задержал шаг у голой, в потеках влаги каменной стены. Блин, мы бы её до посинения искали. — Какой там новый пароль? — спросил он у Гарри. — Эээ… мммм… — промычал тот. — Вспомнил, «чистая кровь»! Часть стены уехала в сторону, открывая проход. Малфой уверенно шагнул внутрь, Гарри и я — за ним. Общая гостиная Слизерина была низким длинным подземельем со стенами из дикого камня, с потолка на цепях свисали зеленоватые лампы. В камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь, и вокруг, в резных креслах, виднелись темные силуэты слизеринцев. А ничего так у них гостиная. Даже уютнее, чем у нас. Но как-то холодновато здесь. — Ждите здесь, — распорядился Малфой, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас пойду принесу — отец мне кое-что сегодня прислал. Любопытствуя, что же такое Малфой собирается показать, мы сели в кресла, делая вид, что чувствуем себя как дома. Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку. — Обхохочетесь! — сказал он и сунул ее мне под нос. Глаза у меня расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, я выжал из себя некое прдобие смеха и протянул Гарри. Заметка из «Ежедневного проповедника» сообщала: «Расследование в Министерстве магии. Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений маглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галлеонов за магические манипуляции с магловским автомобилем. М-р Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», где эта заколдованная машина была ранее в этом году разбита, потребовал сегодня отставки м-ра Уизли. — Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал м-р Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить. М-р Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортерам, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря». — Ну как? — спросил Малфой, взяв из рук Гарри вырезку. — Умрешь со смеху! Гарри уныло рассмеялся. — Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, — заметил Малфой с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные! Моя физиономия — точнее сказать, Крэбба — исказилась от бешенства. — Что это с тобой, Крэбб? — раздраженно покосился на меня Малфой. — Желудок схватило, — пробурчал я. — Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, — фыркнул Малфой и продолжал: — Странно, что «Ежедневный пророк» еще не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю. Действительно страно. Я ведь не один домой писал. — Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви. Нам в любом случае нужна нвоая кровь, да и оставлять сильных магов без присмотра это глупо. Маглы ведь не идиоты. Малфой сделал вид, что фотографирует, и зло, но очень похоже изобразил Колина: — Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? — Потом взглянул на друзей и прибавил: — Да что такое сегодня с вами обоими? Хоть и с опозданием Гарри и я без энтузиазма хихикнули. Но Малфой был удовлетворен, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображали. — Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул Малфой. — Ноль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грэйнджер. А еще говорят, что он наследник Слизерина! Я и Гарри слушали, затаив дыхание: Малфой вот-вот выдаст свою тайну. Но Малфой переменил тон. — Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог… Было очевидно, что и для Малфоя это секрет. У меня отвалилась челюсть. Но Малфой ничего подозрительного не заметил. Видимо такое поведение было нормальным для идиота которого я изображал. — Но ты, наверное, прикидывал, кто за этим стоит? Спросил Гарри. — Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! — рыкнул на него Малфой. — А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учебы здесь. Но ему все известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из грязнокровок. Спорим, и в этот раз ухлопают, хорошо бы задаваку Грэйнджер! — кровожадно произнес он. Вот скотина. Теперь бы удержаться и не съездить ему по морде. И ведь потом бить его за это нельзя. Он ведь поймет, что это мы были. Я сжал гигантские кулаки Крэбба. — А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спросил Гарри Малфоя. — Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане. — В Азкабане? — недоуменно переспросил Гарри. — Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды. Малфой беспокойно поерзал в кресле. — Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает свое дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Но самим лучше держаться подальше. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в мэноре. Киваю. — Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов черной магии. Они хранятся под полом большой гостиной. — Здорово! — воскликнул я. Малфой уставился на меня, Гарри тоже. Отпущенный нам час истек. Ко мне начал возвращаться мой истинный облик. Я, с ужасом взглянул на Гарри, с ним происходило то же самое. Одним махом мы оба вскочили на ноги. — Скорее за лекарством для желудка! — крикнул я, и мы, не мешкая, помчались прочь из чужой гостиной, надеясь, что Малфой не успел ничего заметить. Интересно ему придет в голову мысль об оборотном зелье? Я чувствовал, что уменьшился в росте: ноги болтались в огромных ботинках, полы мантии пришлось подхватить. Громко топая, мы взлетели по лестнице в темный холл, по которому гулко разносились удары из чулана, где томились взаперти Крэбб с Гойлом. Бросив их башмаки перед дверью чулана, мы в одних носках побежали по мраморной лестнице к туалету Плаксы Миртл. Гари с верхушки лестницы кинул в дверь отпирающее заклятие. — В общем-то, мы не напрасно потратили время, — задыхаясь, выпалил я, едва за нами закрылась дверь туалета. — Мы не разузнали, кто устраивает нападения, но я завтра же напишу папе, пусть проверят, что Малфои прячут под полом в большой гостиной. Гарри внимательно рассматривал свое лицо в треснутом зеркале. Я посмотрел на себя. Рыжие волосы, веснушки, голубые глаза. Все снова стало прежним. Облегченно вздохнув, Гарри надел очки, похоже тоже боялся застрять в чужом облике. Я скинул мантию и пошел одеваться. Почсле чего я постучал в дверцу кабинки Гермионы. — Гермиона, выходи скорее, мы тебе столько всего расскажем. — Уйдите, пожалуйста! — крикнула из-за двери Гермиона. Так что-то все-таки с этим зельем не так. Мы с Гарри переглянулись. — В чем дело? — спросил я. — Ты ведь уже вернулась в норму? У нас с Гарри все в порядке, как надо. Неожиданно сквозь дверь кабины появилась Плакса Миртл. Никогда еще я не видел ее такой счастливой. — У-ух! Что вы сейчас увидите! — ее круглое прозрачное лицо сияло восторгом. — Невозможный кошмар! Щелкнула задвижка, и перед нами, рыдая, предстала Гермиона с натянутой на лицо мантией. — Что случилось, Гермиона? — встревоженно спросил её я. — Может, у тебя остался уродливый нос Милисенты? Гермиона сдернула мантию, и я, попятившись, задом врезался в раковину. Все лицо у нее покрывала черная шерсть. Глаза горели желтым огнем, а голову украшали бархатистые заостренные ушки. — Это был кошачий волос! У Милисенты Булстроуд, должно быть, есть дома кошка! А зелье животных обратно в человека не превращает! — Да-а… — только и вымолвил я. Вся надежда на мадам Помфри. Вряд ли маглорожденую отправят в больницу святого Мунго. — Тебе придумают гадкое прозвище, — радовалась Миртл. — Не расстраивайся, Гермиона, — поспешно вмешался Гарри. — Сейчас же идем в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов… Мы долго уговаривали Гермиону покинуть туалет. Гермиона наконец согласилась, деваться-то некуда. Плакса Миртл проводила нас в путь заливистым смехом: — Подожди, они еще узнают, что у тебя сзади хвост! Плакса Миртл была на седьмом небе от счастья. Мы повели Гермиону в больничное крыло, стараясь идти по заброшенным переходам. После чего я пошел писать письмо и сдаваться родителям.