Рон Уизли и Тайная комната

В больничном крыле Гермиона провела несколько недель. Рождественские каникулы подошли к концу, все вернулись в школу, и исчезновение Гермионы породило целую волну слухов. Кое-кто был уверен, что и она подверглась нападению. От желающих навестить ее не было отбоя, и мадам Помфри пришлось поставить вокруг ее кровати ширму, ведь у Гермионы все еще вместо лица была кошачья морда. Появиться перед всеми в таком виде! Девочка этого бы не перенесла. Мне пришел ответ от родителей. Сидеть тихо и не во что не вмешиваться. Палочку обещали к следующему году. Похоже, практическую часть экзаменов я завалю. Я и Гарри навещали Гермиону каждый вечер. А когда начался семестр, мы приносили ей все домашние задания. Я свалил кипу книг на столик возле кровати Гермионы. С лица у нее исчезли черные волосы, глаза снова становились карие, и настроение ее заметно улучшилось. — У вас нет ничего нового? — спросила она шепотом, чтобы не услышала мадам Помфри. — Ничего, — уныло ответил Гарри. — Я был так уверен, что это Малфой, — в сотый раз посетовал я. — А это что у тебя? — спросил Гарри, увидев обрамленную золотой каймой карточку, торчащую из-под подушки. — Просто поздравительная открытка, — поспешно ответила Гермиона, пытаясь затолкать ее подальше, но я оказался проворнее. Я извлек открытку из-под подушки, раскрыл и прочел вслух: — «Мисс Грэйнджер с пожеланиями скорейшего выздоровления от преисполненного сочувствия профессора Гилдероя Локхарта, Кавалера ордена Мерлина третьей степени, почетного члена Лиги защиты от темных сил и пятикратного победителя конкурса журнала «Магический еженедельник» на самую обворожительную улыбку». — я укоризненно посмотрел на Гермиону. — И ты хранишь ЭТО под подушкой? От неприятного разговора Гермиону избавила мадам Помфри, явившаяся с вечерней порцией лекарств. — Не пойму Локхарт самый умный, что ли? — сказал я по дороге в гриффиндорскую башню. Пора было сесть за уроки. Снейп столько нам задал — дай бог выполнить к шестому курсу. А ведь мне придется учить историю магии и зелья, чтобы не вылететь. Я заметил вслух, что надо было спросить у Гермионы, сколько крысиных хвостов добавляют в Дыбоволосое зелье. Вдруг с третьего этажа долетел гневный вопль. — Это Филч, — узнал голос Гарри. Мы бросились вверх по лестнице, напряженно прислушиваясь. — Думаешь, еще на кого-то напали? — испуганно спросил я, остановившись на полдороге. А Филч продолжал бушевать: — …опять для меня работа! Убираться здесь всю ночь! Как будто других дел нет! Странно. В замке же убираются домовые эльфы. Или они не заходят в туалет плаксы Миртл? Но ведь унитазы чистые. Я на них нагляделся. Хотя видок у туалета тот еще, такое ощущение что там ремонт лет 30 не делали. — Ну уж дудки, всему есть предел. Немедленно иду к Дамблдору! Шаги Филча затихли, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь. Мы завернули за угол. Филч, похоже, только что покинул свой наблюдательный пост. Мы опять стояли на том месте, где кто-то напал на Миссис Норрис. Мы сразу поняли, почему так разошелся бедняга сквиб: в коридоре стоял настоящий потоп, и вода, кажется, все прибывала. Текло из-под двери туалета Плаксы Миртл. Вопли Филча стихли, их сменили стенания Миртл, эхом отражавшиеся от каменных стен. — А с ней-то что? — вздохнул я. — Пойдем посмотрим, — предложил Гарри. Приподняв полы мантий выше щиколоток, мы перебрались по воде к двери с табличкой «Туалет не работает» и, как обычно, не обратив на нее внимания, вошли. У меня хоть ботинки зачарованные, а Гарри так в кроссовках и ходит. Надо бы ему намекнуть, чтобы вещи в косой алее купил или если ему так нравятся кросовки путь попросит их зачаровать. Плакса Миртл рыдала громко, надрывно, как никогда. В туалете царила тьма, свечи смыло потоками воды, заливающей стены и пол. — В чем дело, Миртл? Спросил Гарри. — Кто там? — отозвалась несчастная Миртл. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь еще? Гарри дошел вброд до ее кабинки. — Это почему я должен в тебя чем-то швырять? — спросил он. — Откуда я знаю! — заголосила Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами! — Но с тобой же ничего не случится, — резонно возразил Гарри. — Книга просто пролетит сквозь тебя, и все. Зря он это сказал. Миртл взмыла вверх и истошно завопила: — Значит, надо швыряться в бедную Миртл? Она все равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят — кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру! — А кто все-таки в тебя швырялся? — спросил Гарри. — Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку. — Миртл свирепо посмотрела на друзей. — Вон она, под раковиной, ее туда смыло. Я и Гарри нагнулись и увидели небольшую, тонкую книжку. Она была в потрепанной черной обложке и мокрая насквозь, как все в туалете. Гарри хотел было поднять ее, но я схватил его за руку. — Ты что, спятил? Это опасно. — Опасно? — удивился Гарри. — Что тут опасного? — Ты еще спрашиваешь. — я боязливо поглядывал на находку. — Папа говорит, есть даже книги, которые Министерство конфискует. Одна, например, выжигала людям глаза. Были еще «Сонеты колдуна», прочитаешь их и будешь до смерти говорить в рифму. А у одной старой ведьмы в Бате нашли знаешь какую книгу — откроешь ее, да так и будешь всю жизнь читать. Ходишь — читаешь, ешь — читаешь. И все приходится делать одной рукой, в другой-то книга. — Надо же, — рассеянно кивнул Гарри. Книжка лежала на полу, намокшая, неразгаданная, манящая. Гарри обошел меня. — У меня предчувствие: заглянем в нее, и разгадаем все тайны. — С этими словами он нагнулся и поднял книжку. Он вообще слыфшал что я сказал или он до сих пор в опасность магии не верит? Судя по по выцветшей дате на переплете полувековой давности это дневник. Он открыл его дрожащими руками. — Стой-ка. — я с опаской подошел сзади и заглянул через плечо Гарри. На первой странице еще можно разобрать имя — Т. Н. Ридл, написанное расплывшимися чернилами. — Мне это имя знакомо… Пятьдесят лет назад Т. Н. Ридл получил награду за особые заслуги перед школой. — Откуда ты знаешь? — Оттуда, что Филч заставил меня целый час полировать его памятную табличку. Ну, когда из меня полезли слизняки. Ты бы стирал столько времени слизь с чьей-нибудь фамилии, тоже бы небось запомнил. И насколько я помню список стариных магических семей Ридлы в них не входят. Гарри тем временем разлеплял набухшие от воды страницы. Они были совершенно чистые. Нигде ни одного слова, ни одной самой обычной записи. — Он в нем никогда ничего не писал, — сказал Гарри разочарованно. — Но почему его кто-то выкинул? — почесал в затылке я. Да еще в неработающий туалет. Боялся что кто-то найдет? Гарри перевернул черную обложку и увидел на внутренней стороне адрес магазина на Воксхолл-Роуд в Лондоне, в который и ткнул пальцем. — А владелец дневника, наверное, был маглом, — подумав, заметил Гарри. — Иначе он не смог бы его там купить. — Нам это ничего не дает. — я пожал плечами и, понизив голос, прибавил: — Попадешь в нос Плаксе Миртл, запишем тебе пятьдесят баллов. Гарри все же спрятал дневник в карман. Не нравится мне этот дневник. Не просто так же его выкинули. К тому же от него магией тянет. Гермиона покинула больничное крыло в начале февраля — без усов, без черной шерсти и без хвоста. В первый же вечер возвращения в Гриффиндор Гарри показал ей дневник и рассказал, как он был найден. — А ведь в нем, возможно, скрыто что-то очень важное, — сказала Гермиона, внимательно рассматривая дневник. — Если и скрыто, то очень надежно. И наверное, такое, чего стоит стесняться, — хмыкнул я. — Объясни, Гарри, почему ты его не выбросил? — А я хотел бы знать, почему его кто-то выбросил, — сказал Гарри, — и за какие такие особые заслуги Ридл получил награду. — Да за что угодно. — я поднял глаза к потолку. — Может, набрал С.О.В. по всем предметам или спас профессора от гигантского спрута… Или убил Миртл, а это кому угодно принесет славу… По сосредоточенному взгляду Гермионы Гарри понял, что она думает о том же, о чем и он. — Ты до чего-нибудь додумалась? — полюбопытствовал я. Но ответил мне Гарри: — Значит, Тайная комната была открыта пятьдесят лет назад, верно? Это сказал Малфой. — Ну… — протянул я. — И этому дневнику пятьдесят лет. — Гермиона, волнуясь, постучала по черному переплету. — И что? — Ох, Рон, да очнись же ты! — с жаром воскликнула Гермиона. — Еще мы знаем, что открывшего Комнату в прошлый раз исключили из школы пятьдесят лет назад. И Т. М. Риддл получил награду за особые заслуги полвека назад. А что, если он получил награду за то, что поймал наследника Слизерина? Можно допустить, что в этом дневнике содержится все: где находится Комната, как ее открыть и что за создание там живет. А тот, кто сейчас устраивает нападения, уж точно не хочет, чтобы это было всем известно, согласны? — Блестящая теория, Гермиона, — кивнул я, — с одним маленьким «но»: в дневнике вообще ничего не написано. Но Гермиона уже доставала из сумки волшебную палочку. — Существуют невидимые чернила, — прошептала она и, трижды коснувшись палочкой дневника, произнесла: — Апарекиум! Ничего не произошло. Но обескураженная неудачей Гермиона снова полезла в сумку и вытащила что-то вроде ластика ярко-красного цвета. — Это Обнаружитель, — пояснила она. — Я купила его в Косом переулке. Гермиона с силой потерла «Первое января». Дневник не поддавался. — Говорю вам, тут нечего искать, — сказал я. — Реддл получил дневник в подарок на Рождество и просто поленился делать в нем записи. * * * Интересно Гарри самому себе может толком объяснить, почему он не выбросил этот дневник? На следующий день он отправился в обеденный перерыв в Зал почета разведать, нет ли там каких-нибудь подробностей о награде Риддла. Вместе с ним пошли иронически настроенный я и уверенная в своей правоте Гермиона. Я шел просто так, за компанию, заявив друзьям, что Залом почета сыт по горло. Сверкающая золотом табличка с именем Риддла помещалась в угловом шкафу. На ней ничего не было сказано, за что Риддл был так отмечен. — Это хорошо, а то б она была раз в десять больше и я бы полировал ее до сих пор, — пошутил я. Однако нам удалось найти имя Риддла на старой медали «За магические заслуги» и в списке старост школы за последние сто лет. — Он похож на Перси. — я недовольно сморщил нос. — Староста факультета. Староста школы… наверняка еще и учился лучше всех по всем предметам. — Ты говоришь так, словно это плохо, — слегка обиделась Гермиона. Она просто плохо Перси знает. Этот честолюбивый придурок способен собственную семью подставить ради карьеры в минестерстве. А все дед блин. Нет я понимаю, что ему наследник нужен, но чем его Чарли не устроил, раз уж Билла взять нельзя. * * * В Хогвартсе опять стали радоваться солнцу. Нападений больше не было, настроение у всех поднималось, оживала в сердце надежда, что сгустившиеся было тучи пройдут стороной. Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст. — Вот юношеские прыщи сойдут, и мы снова их пересадим, — добродушно делилась она новостями с Филчем. — А после этого нарежем и приготовим настойку. Так что в скором времени Миссис Норрис будет опять с вами… Только Эрни МакМиллан из Пуффендуя не разделял общего благодушия. Он по-прежнему был убежден, что Гарри виновен, он же сам себя выдал на открытии Дуэльного клуба. А тут еще Пивз — вылетит в людный коридор и горланит самодельные куплеты. Гарри Поттер, ты злодей, Убивец духов и людей! И так дальше куплетов пять… Гилдерой Локхарт, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. Он постояно разглагольствовал о собственных доблестях. МакГонагалл вела гриффиндорцев на урок трансфигурации, Локхарт шел рядом. — Думаю, Минерва, что жертв больше не будет, — говорил Локхарт, подмигивая и постукивая себя пальцем по носу. — Полагаю, Комната на этот раз закрыта окончательно. Преступник осознал, что я изобличу его, это лишь дело времени. С его стороны весьма разумно именно сейчас прекратить злодеяния, пока я не взялся за него основательно. Да, между прочим, вы ведь тоже понимаете, школе нужен сейчас какой-то праздник, который поднял бы моральный дух. Долой воспоминания о бедах прошлого семестра! Сейчас я не могу сказать больше, прибавлю только, что знаю, какой дорогой нужно идти… Он еще раз изящно постучал себя по носу и зашагал прочь. Представление Локхарта о празднике воплотилось в жизнь четырнадцатого февраля. Тренировка накануне затянулась до глубокой ночи, и Гарри прибежал в Большой зал, немного опоздав на завтрак. Мы же уже сидели за столом и дожидались его. Какой кошмар сейчас твориться… Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Гарри подошел к нашему столу — я сидел и боролся с тошнотой. Даже есть не хотелось, что до Гермионы, она то и дело хихикала. — Что тут происходит? — спросил Гарри, сел за стол и начал сковыривать с жареного бекона сердечки. Я молча указал на преподавательский стол — не мог говорить из-за переполнявшего меня отвращения. Локхарт, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Я со своего места видел, как дергается щека у профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, словно его только что заставили выпить полный стакан «Костероста». — С Днем святого Валентина! — возгласил Локхарт. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! Локхарт хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локхарт. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить амортенцию! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных чарах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за амортенцией. — Гермиона, скажи, ведь тебя нет среди этих сорока шести идиоток? — взмолился я по дороге на первый урок. Но Гермиона вдруг увлеклась поисками расписания в своем рюкзаке и ничего не ответила. Так, понятно. Да когда же до неё дойдет что он просто надутый павлин. На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. После обеда у дверей кабинета заклинаний один из них, особенно уродливый, поймал Гарри. — Эй, ты, Гайи Поттей! — проскрипел он, расталкивая учеников. Друг попытался улизнуть — не тут-то было. Гном метнулся ему наперерез, колотя по ногам кого ни попадя, настиг его и крепко схватил за сумку. — Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — объявил гном, неумолимо забренчав арфой. — Только не здесь! — вырвался Гарри. — Стой смийно! — хрюкнул гном, дернув его к себе. — Отпусти меня! — разозлился Гарри, рванул сумку, раздался хлопок, похожий на выстрел, сумка лопнула, из нее посыпались книги, волшебная палочка, перо и пергамент, последним упал пузырек с чернилами и, конечно, разбился. Гарри бросился подбирать рассыпанные вещи. — Что здесь происходит? — насмешливо проговорил Малфой, манерно растягивая слова. Гарри стал лихорадочно заталкивать вещи в разодранную сумку. Я присоединился к нему. — Из-за чего шум? — раздался еще один знакомый голос — это подоспел Перси. И Гарри решил бросить все и дать деру, но гном обхватил руками его колени и повалил на пол. — Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай: Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал! Гарри покраснел и начал смеяться вместе со всеми. Пытаясь улыбаться, он поднялся на ноги. Некоторые первокурсники рыдали от смеха, а Перси пытался навести порядок. — Расходитесь, расходитесь, звонок был пять минут назад, — говорил он, подталкивая к дверям класса самых юных учеников. — К тебе это тоже относится, Малфой! Малфой наклонился, что-то поднял и с ухмылкой продемонстрировал трофей своим верным спутникам Крэббу и Гойлу. Это был дневник Риддла. — Отдай, — тихо сказал Гарри. — Интересно, что Поттер пишет в этом дневнике? — издевался Малфой. Он явно не заметил дату на обложке и решил, что к нему в руки попал дневник самого Гарри. Наступила тишина. Джинни смотрела то на дневник, то на Гарри, и вид у нее был самый несчастный. — Отдай, Малфой, — строго приказал Перси. — Сначала перелистаем… — ядовито пропел Малфой, помахав дневником перед носом у Гарри. Перси завел свое: — Как староста факультета… — но Гарри схватил волшебную палочку и произнес: — Экспеллиармус! Снейп тогда в клубе показал дуэлянтам, как обезоружить противника, и черный дневник пулей вылетел из рук Малфоя. Я, весело ухмыльнувшись, ловко поймал его. — Гарри! — громогласно возмутился Перси. — Ты же знаешь, никакой магии в коридорах! Мне придется об этом доложить! Малфой был взбешен. Увидев Джинни, торопящуюся на урок, он злорадно крикнул ей вслед: — Не думаю, что Поттеру понравилось твое послание! Джинни, заплакав, вбежала в класс. В ярости я схватился за волшебную палочку, но Гарри удержал меня. Проклятая палочка, если бы не она я бы ему показал. Гарри возился со своими залитыми чернилами вещами. У меня же опять разладилась волшебная палочка — из одного конца лезли какие-то фиолетовые пузыри, и меня сейчас больше ничего не интересовало. Гермиона начала чарами очищать вещи Гарри от чертнил. Тот складывал их в починенную Перси сумку. В тот вечер Гарри отправился спать раньше всех, опять явно с дневником будет возиться. Когда я вошел в спальню мальчиков Гарри, пытаясь отдышаться, лежал на своей кровати в обнимку с дневником. — Ты чего, кошмар приснился? — сказал я. Гарри сел на кровати. Он был весь в поту, и его била крупная дрожь. Я встревоженно подошел к нему — Это был Хагрид, Рон. Хагрид открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад. Приплыли… Он наследни к Слизерина? Но это же бред.