Рон Уизли и Тайная комната

Когда Гарри, я, Джинни и Локхарт — с головы до пят мокрые, грязные, а Гарри еще и в пятнах крови, вошли в кабинет, все, кто там был, ошеломленно замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем: — Джинни! Увидев Джини, мама, сидевшая в слезах перед камином, вскочила, за ней — отец, и оба бросились к сестре. У камина стоял, улыбаясь, профессор Дамблдор, рядом — профессор МакГонагалл, она тяжело дышала и держалась за сердце. Прошуршав крыльями возле уха Гарри, феникс опустился на плечо Дамблдора, а я с Гарри по очереди очутились в крепких объятиях мамы. — Вы спасли ее! Спасли! Как вы это сумели? — Нам всем очень бы хотелось это узнать, — произнесла профессор МакГонагалл утратившим обычную твердость голосом. Мама выпустила Гарри и тот, мгновение поколебавшись, подошел к столу и выложил Волшебную шляпу, меч, украшенный рубинами, и жалкие остатки дневника Риддла. А потом он заговорил. Около четверти часа в полной восхищения тишине он рассказывал о том, как услышал бесплотный голос, и Гермиона одна поняла, что это голос василиска, ползавшего по трубам внутри толстых стен замка, как мы пошли за пауками в лес и Арагог поведал нам, где умерла последняя жертва василиска, как мы догадались, что Плакса Миртл и есть эта жертва и что вход в Тайную комнату не где-нибудь, а в ее туалете. Родители в шоке смотрели на нас. Гарри замолчал, чтобы перевести дух. — Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив — не премину добавить — вопиющим образом сотню школьных правил. Но какже вы оттуда выбрались живыми, Поттер? — МакГонагалл сгорала от любопытства. Гарри, слегка охрипший, перешел было к тому, как вовремя подоспел Фоукс, как Волшебная шляпа вооружила его мечом, и вдруг запнулся. Он старался избегать упоминаний о дневнике Риддла, поглядывая на Джинни — она стояла в двух шагах, прижавшись к матери, и слезы безостановочно бежали по ее щекам. В поисках поддержки Гарри взглянул на Дамблдора — тот едва заметно улыбнулся, и огонь камина блеснул в стеклах его очков-половинок. — Я вот что хотел бы узнать: как лорд Вол-де-Морт изловчился околдовать Джинни? — тихо спросил директор. — Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах. Хренасе заявочки. Ему, что в школе медом намазано? — Что? — ошеломленно воскликнул отец. — Вы-Знаете-Кто… околдовал Джинни? Но Джинни, разве она… разве она не была… — Во всем виноват дневник. — Гарри поднял его и показал Дамблдору. — Риддл его вел, когда ему было шестнадцать. Дамблдор взял у Гарри дневник и принялся с любопытством рассматривать его, склонив длинный крючковатый нос над мокрыми прожженными страницами. — Изумительно, — проговорил он негромко. — Да, Риддл был один из самых одаренных учеников Хогвартса. Дамблдор повернулся к родителям, окончательно сбитым с толку. — Очень немногим известно, что лорда Вол-де-Морта когда-то звали Том Риддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад. Окончив школу, он исчез, скитался в дальних краях, якшаясь с самыми опасными колдунами и магами. И все глубже погружался в тайны черной магии. Он подверг себя такому количеству чудовищных превращений, что, когда вновь появился — уже под именем Вол-де-Морта, — был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между зловещим Темным Лордом и умным славным мальчуганом, который был когда-то старостой школы. — Но что могло с ним связывать нашу Джинни? — воскликнул мистер Уизли. — Его… его дневник, — всхлипнула Джинни. — Я в нем писала, а он отвечал… весь этот год. Отец был потрясен. Да и я сам тоже в шоке. Нам же столько раз говорили про проклятые волшебные вещи… — Джинни! Как ты могла! Что я тебе всегда говорил? Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь! Почему ты не показала дневник мне или маме? Такая подозрительная вещь! Ясно же, что она полна черной магии! — Я этого не знала, — рыдала Джинни. — Он был в одном из учебников, помнишь, которые мама купила. Я подумала, кто-то вложил его в книгу и забыл… — Мисс Уизли следует немедленно отправить в больничное крьшо, — не терпящим возражения тоном вмешался Дамблдор. — На ее долю выпало слишком тяжелое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может. Волшебники гораздо старше ее бывали обмануты Вол-де-Мортом. Он широким шагом подошел к двери и открыл ее: — Джинни нужен сон и еще, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, — добавил он и дружески подмигнул девочке. — Мадам Помфри еще не спит — она сейчас раздает сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы василиска придут в себя с минуты на минуту. — Значит, Гермиона скоро будет в порядке! — обрадовался я. — Все худшее позади, — кивнул Дамблдор. Мама, поддерживая Джинни, повела ее из кабинета, отец, который никак не мог опомниться, побрел за ними. — А знаете, Минерва, — улыбнулся профессор Дамблдор, — пожалуй, эта история стоит хорошей пирушки. Можно попросить вас пойти поговорить с поварами? — Можно, — сухо кивнула профессор Мак-Гонагалл и уже у дверей спросила: — Полагаю, в мое отсутствие вы разберетесь с Поттером и Уизли, не правда ли? — Истинная правда, — заверил ее Дамблдор. Она ушла, а Гарри и я опасливо посмотрели на Дамблдора. Что значит — разобраться с нами? Быть не может… неужели нас выгонят? — Помнится, я говорил, что придется исключить вас обоих из школы, если вы еще раз нарушите правила, — начал директор. От ужаса я вытаращил глаза. — Это лишний раз доказывает, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно, — усмехнулся Дамблдор. — Вы оба получите Особые награды за услуги школе. И… дайте-ка подумать… да, по двести баллов каждому для Гриффиндора. Я залился краской, как цветы Локхарта на Валентинов день. — Но почему-то еще один здесь присутствующий хранит слишком упорное молчание. А было бы интересно послушать о его участии в этом рискованном предприятии. — Дамблдор посмотрел на Локхарта. — К чему эта излишняя скромность, Гилдерой? Гарри вздрогнул — похоже он успел начисто забыть о Локхарте! А тот стоял в углу комнаты, по-прежнему улыбаясь растерянной, чуть дурашливой улыбкой. Услыхав Дамблдора, он огляделся вокруг, силясь понять, к кому это обращаются. — Профессор Дамблдор, — поспешил вставить Гарри. — Произошел несчастный случай — внизу, в Тайной комнате. Профессор Локхарт… — Я что, профессор? — осведомился Локхарт с кротким удивлением. — Вот те на! А я-то считал себя идиотом… — Он хотел наложить на нас заклятие Забвения, — продолжил я, — а моя палочка возьми и стрельни в него самого… — М-м-да. — Дамблдор покачал головой, и его длинные седые усы задрожали. — Значит, поражен собственным оружием? — Оружием? — эхом отозвался Локхарт. — У меня нет оружия. А вот у этого мальчика есть. — Локхарт указал на Гарри. — Меч, очень красивый. Он вам может его одолжить. — Рон, пожалуйста, отведи профессора Локхарта в больничное крыло, — обратился Дамблдор ко мне. — Мне еще нужно сказать Гарри несколько слов. Локхарт неуверенно поплелся к двери. Я, выходя, оглянулся, бросил на директора с Гарри любопытствующий взгляд и, взяв Локхарта за руку, вышел с ним в коридор. Я вышел из комнаты и побрел в больничное крыло. Подумать только. Темный лорд в школе. Ужас. Надеюсь, с Джини все будет в порядке. * * * Я бывал в Хогвартсе на многих праздниках, но никогда еще ничего подобного не видел: все были в пижамах, и торжество растянулось на целую ночь. И сколько же радости эта ночь принесла нам! Гермиона встретила Гарри с восторженным криком: «Ты победил, Гарри!», Джастин выскочил из-за стола, долго тряс его руку, бесконечно извиняясь за свои подозрения, а в половине четвертого внезапно появился Хагрид и с таким жаром хлопнул меня и Гарри по плечам, что мы ткнулись носом в тарелки. Вслед за этим профессор МакГонагалл сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены («Как жаль!» — огорчилась Гермиона), и прибавила, что четыре сотни баллов, полученные Гарри Поттером и Роной Уизли, обеспечили Гриффиндору Кубок школы еще на один год. А тут еще Дамблдор объявил, что, к сожалению, профессор Локхарт не будет больше преподавать защиту от темных сил, он потерял память и едет лечиться — тогда уж ликование школьников разделили и несколько профессоров. — Вот жалость, — проворчал я, уплетая пончик с джемом. — Он только-только начал мне нравиться… Надеюсь память ему не восстановят. Никогда. * * * В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите («У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом», — утешал я огорченную Гермиону), исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Вид у него теперь всегда был обиженный и угрюмый. Зато Джинни, напротив, сияла от счастья. Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. И мы — Гарри, я, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни — заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон. До начала каникул остались считанные часы — нам пока еще можно колдовать, и вся наша компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Играли в исчезающие карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Гарри это получалось мастерски. Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Гарри вдруг спросил: — Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было? — Конечно, помню. — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка. Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу. — Что-что? — Староста Ровенкло, Пенелопа Кристал, — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма все прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на нее… ну… понимаете… когда на нее напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой. Мда, зря она это сказала близнеца. Они же его за лето изведут. — Я? И не подумаю! — просиял Фред. — Конечно, не будем, — поперхнулся Джордж. Экспресс замедлил ход и остановился. Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся ко мне с Гермионой. — Это номер телефона Дурслей, — сказал он мне, дважды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил мне и Гермионе половинки. — Прошлым летом я объяснил твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли — я этого не вынесу! В деревне маглов неподалеку вроде была телефонная будка. Надо распросить отца как по ней звонить. А то опять проблемы какой-нибудь чокнутый эльф вроде Добби обьявиться. — А ты расскажи дяде с тетей, какое геройство ты совершил, — сказала Гермиона, когда мы окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — и они будут тобой гордиться. — Гордиться? Они знаешь, как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Боюсь, как бы они от злости не умерли! И мы, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: маглов и магов. Гарри ушел к ждущему его у машины усатому толстяку. Гермиону встречали родители, А мы дружной компанией поплелись с родителями в Дырявый котел. Я хоть и рассказал отцу про наш фордик в лесу, но он решил, что его бесмыслено забирать, лучше зачаровать новую машину, когда мама остынет.