Часть 2
28 августа 2022 г., 16:00
Юнги заставляет себя посмотреть косо и замечает полуодетого Хосока, после чего возвращает трубку в гнездо гарнитуры, отводит взгляд и отворачивается.
Пускай те слова прозвучали немного обидно, но Хосок в этом и хранит всю свою прелесть: говорит всегда чётко и по делу, без какого-либо подтекста. Что поделать? Профессия танцевального критика — серьёзная штука, и последнее, о чём там вспомнят, так это о мягкости и сочувствии.
— Спасибо, что в моей жизни ты работаешь не таким суровым критиком, как на выступлениях. — Будь они на выступлении, наверное, он выпалил бы что и похуже, чтобы точно запомнилось.
— Пожалуйста, — отвечает монотонно и всё же с долей сарказма.
Хосок подходит к поникшему парню и присаживается рядом, попутно вытирая влажные волосы махровым полотенцем своими костлявыми ровными пальцами. Юнги, ожидая ещё пару колких слов, придвинул свои колени и обнял их, опустив лоб на коленные чашечки. Поза эмбриона не очень-то соответствует его характеру. Хосок один из тех, кто лучше остальных заметит этот контраст. В таких ситуациях он привык складывать и убирать в пустующий ящик свой острый характер, к себе одной рукой прижимать, а второй перебирать светлые волосы, чтобы успокоить бушующую печаль в родных очах. Однако сейчас это будет крайне лишней инициативой с его стороны.
— Вот у тебя так всегда. Только с Тэхёном ты так раскрепощаешься, а потом и вовсе мозги отключаешь — говоришь всё подряд. Это было во-первых. А во-вторых, чего сразу девушку мне. Я просто уточек люблю. Ты мне вот не разрешаешь дома завести хотя бы одну, а у меня душа прям болит. — И показательно по левой груди стучит, брови домиком поставив.
Это ещё одна необычная и добрая сторона Хосока, которая с весёлой улыбкой ручкой машет только тем, кому душа доверяет.
— И не позволю. Только перистых нам тут не хватало. — Всё же поворачивает голову.
— Ну и ладно. Чёрт с тобой. Во сне тебе будут мои уточки сниться, понял?!
— Ну боже, хватит уже про эти уточки, не могу больше. Моя уточка вон опять там дуется из-за моего неопытного языка.
— Неопытного?.. — Ехидная улыбка мгновенно осветила лицо и придала игривости хитрым глазам. — В каком же деле неопытного? Можно с подробностями?
А другая менее приятная сторона Хосока — это та шипперская пошлая зараза, которая вечно всех подкалывает без угрызения совести, сама смеётся со своих шуток и забывает про то, что говорила пять минут назад. Но от этого более плохим человеком всё равно он не становится. Всегда скажет правду в лицо без лишних размышлений и, что говорится, мозги вставит, на путь истинный наставит. Хосок очень хороший, но порой так хочется от души сказать ему с подтекстом:
— Сука, иди сюда! — Сквозь зубы озвученные слова почти что стали кулачным приговором для одной влажной макушки, вот только в попытке защититься от Юнги Хосок ударился об угол стола, на котором стоит стационарный телефон, и быстро схватился за покалеченное место.
— Ай! Всё! Твоя взяла... — молит сдавленным голосом.
— Это всё твои уточки. Поделом тебе, — Юнги злорадно усмехнулся, но это приятное чувство быстро прошло, и совесть снова распластала ноги на выдуманном столе, придерживая рядом жалость.
— А если серьёзно, то когда вы уже разберётесь-то с Тэ? — продолжает, потирая шишку на затылке. — У вас там вроде с самой школы что-то мутится, да никак яснее не станет.
Юнги глубоко вздыхает с особой досадой, потому что всё могло быть по-другому с самого начала, ещё со школы. Вся их неудачная история, продолжающаяся до сих пор, могла быть, наверное, настоящей сказкой сейчас. Если бы Юнги был посмелее, совсем немного решительнее, это была бы сказка их взаимопонимания, возможно, крепкого любовного союза, где царили бы вечные верность, нежные прикосновения, долгие разговоры, спокойствие, улыбки и прочие слащавые выходки возлюбленных. Может, они даже уже женаты были бы. Кажется, о последнем Юнги зря подумал: мышцы в горле с сумасшедшей силой напряглись. Больно.
В школе Юнги очень нравился Тэхён: сначала он стал для него другом, которому можно и тайну доверить и за советом обратиться или же просто рассказать, что так долго гложет душу; после этого Юнги, наладив отношения с несколькими другими ребятами, познакомил Кима с тем самым старшеклассником и парнем с кольцами, Хосоком и Чимином, а затем и с некоторыми их родственниками. И после всего основным звеном, из-за которого все парни сблизились до гордого звания "Лучшие друзья", стал именно Ким Тэхён. Юнги нравился этот скромный, но с пылающим огнём в своей душе юноша не только как друг, как тот, кто подошёл к нему и помог освоиться в школе, но и как любимый человек, с которым хочется вместе наблюдать за жизнью, рассуждать о ней, — рядом с которым появляется разгадка великой тайны, почему жизнь так притягательна, так прекрасна, и почему стоит жить просто так, — рядом с которым Юнги уверен: теперь у него есть абсолютно всё в этом мире.
Приятные мысли о том, что, кажется, у обоих есть то тёплое особое чувство, согревающее сердца одиноких белых ворон воедино, всегда блуждали рядом и преследовали тенью от каждой улыбки, случайного касания и мягкого взгляда, от каждой прогулки, беседы и молчания. Однако, до сих пор, даже спустя шесть лет, признаться никто так и не решился.
***
— О, ты всё-таки в медкабинете, — вырывает из дрёмы голос с дальнего угла комнаты, приятный голос, бархатный и низкий. — Знаешь, мне подумалось, что ты захочешь отбить те двадцать пять минут от урока, и ради этого я заблудился, словил кучу удивлённых взглядов, тех самых "шуток", чуть не влез в драку и кое-как убедил какого-то парня уделить мне пару минуток, чтобы он проводил меня сюда, несмотря на то что уже урок. Он, кстати, уже ушёл. — покрасневшие щёки сильно выделяются на белоснежном лице, значит, он действительно изо всех сил старался его найти. Тэхён удивлён. Нет, не так. Он поражён. Нет, опять не то. Тэхён в полном шоке, здравый смысл отшибло кирпичом, упавшим с чистого неба, оттого что парень решил всё-таки побежать за ним, за тем, кого знает всего час. Побежал за этаким странным незнакомцем. Зачем? Ему любопытно? Он что-то от кого-то услышал? Или у него остались вопросы по поводу школы? Зачем? Что происходит? Что ему нужно? Может быть... Нет, это, конечно, навряд ли... Но, может быть... Просто может быть... Тэхён так же его зацепил, как и Юнги его?.. Это кажется полным бредом вечно одинокому парню, но так по приятному отзывается у порога содрогающегося сердца. Тэ успел снова закутаться червячком в одеяло по самые уши и погрузиться в полусон, вот только от другого мира ничего не осталось, когда рядом послышались шаги. Тэхён словно после долгого сна очнулся, как заново родился с приливом энергии. Поэтому сейчас в голове витают только интерес, жадное предвкушение, что же будет дальше, а ещё облегчение, что это именно он. И ещё какая-то эмоция не даёт покоя, только непонятно какая. Но даже с такой пургой чувств, Тэхён впервые уверен в том, что полностью спокоен и не ожидает злосчастных издевательств в свой адрес. Пускай лежачая поза приносит много удовольствия и по-своему расслабляет от нынешнего потока эмоций, особенно на пару с потрясно мягким одеялом, всё же приходится оставить это райское место, раскрыть наполовину одеяло и оторваться от подушки с парой слов: — Я похож на того, кто прогуливает уроки? — Миссия "сделать вид, что ему всё равно" успешно завершена. — Может, по мне и не скажешь, но я люблю смотреть фильмы и сериалы, в большинстве японские и китайские, и, знаешь, ты определённо был бы похож на странного парня, который прогуливает уроки, когда вздумается. — выпаливает, посмеиваясь, Юнги. Подходя ближе к койке, он успел раскрыть ширму, чтобы они не резко бросались в глаза, если кто-то войдёт. Под каждой кроватью в медкабинете располагается две табуретки для посетителей, Юнги вытащил одну из них и уселся на неё. — Пф, мне такое ещё никто не говорил, — молвит с поджатыми губами. — Получается, что мы сейчас оба прогуливаем урок? — А ты не тормоз. — И заливается широкой улыбкой. Она у него приятная, немного грубоватая, но притягательная, в самый раз его сиплому смеху. Тэхёну это нравится, и он сам невольно улыбается, а после резко себя отдёргивает. — Почему ты здесь? — Общих тем для разговора пока мало, а этот вопрос вполне подходящий, особенно заданный с притихшим голосом и полуопущенными ресницами. — За тобой побежал, я же только что рассказывал, — недоумевает Юнги. — Это-то и странно. Ты новенький. Меня плохо знаешь. Да что там, ты вообще не в курсе, какой я человек, а тут вдруг понёсся за нетолковым незнакомцем, который в классе даже предложение нормально сформировать не смог и бросил тебя в игнор. — Тэхён видит прежнее недоумение у парня. — Я имею в виду, что ты же мог просто пойти в класс, забить на меня... Зачем ты за мной погнался? — Воу, — и веки открылись шире, даже брови поднялись — его самая яркая эмоция за всё их знакомство, — это наш самый длинный разговор. Не думал, что мы так быстро подружимся. — Взгляд вниз, лёгкая довольная улыбка, а после ещё одно удивление на чужое: — Не отвечаешь на вопрос, — настаивает и не знает, почему. Может, потому что это для него впервые, и он, как ребёнок, пытается разузнать всё о новом неизведанном и достаточно интересном, но при этом боится, что его личность раскроют. — Я слишком мало тебя знаю, да что там, вообще не в курсе, какой ты человек. — Юнги наклонил голову и по-лисьи улыбнулся. — Поэтому рано мне ещё так откровенничать перед тобой. — Тэхёна кольнуло в самое сердце такое недоверие, а вместе с ним заодно доля стыда и прежнего любопытства, ведь до этого тот запросто рассказал, какой проделал путь к нему. И хотя Тэ не собирался заканчивать разговор таким образом, когда маленькое соревнование в диалоге оказалось для него в проигрыше, он не знал, что ещё ответить на такую язвительность. От отчаяния пострадали закушенная губа и сжатое одеяло, укрывавшее его ноги. Парень, странный незнакомец, который так резко ворвался в комнатку его личного мира с непонятными намерениями, выглядел очень спокойно: немного расслабил корпус, сидел сгорбившись, свесил руки между коленями и собрал пальцы в "замок". Юнги продолжал игру в гляделки своим обжигающим взором, но вдруг снова покорил Тэхёна хрипотой своего смеха (наверняка осознав свою победу), отвернулся и начал исследовать медкабинет... но не так, как все. Он не озирался бегло по белым стенам, обычному полу с такого же цвета плитами, а медленно перемещал взгляд по всему помещению. Сначала посмотрел на белые занавески на окнах, затем на ширму, которая в открытом виде прятала их двоих, после на потолок в стиле армстронг, которым обделана вообще-то вся школа, затем на шкафы со стеклянными дверями и наверняка на лекарства, аккуратно расставленные в алфавитном порядке на полках. — Наверное, нам нужно познакомиться ещё раз, — с пустым замершем вдали взглядом начинает Юнги с начала. Он поворачивается к Тэхёну, ловит растерянный пристальный взгляд и протягивает руку. — Мин Юнги, семнадцать лет. У меня аномалия белых волос. Я одиночка. Обожаю сериалы и музыку. — Ждёт. Тэхён понимает, что опять оплошал, когда ловит себя на так безответственно полезших новых бесчисленных горе-мыслях и бесполезных догадок, из-за которых, наверное, пропустил несколько драгоценных минут. От этой ситуации он не сбежит, под землю провалиться или спрятаться под кровать не получится, но ему впервые так делать и не хочется. С особым покалыванием во всём теле Тэ протягивает дрожащую руку и нервно обхватывает его холодную ладонь с суховатой шершавой кожей. Немного "зависает" в этом моменте, но затем с облегчением выдыхает и добавляет: — Ким Тэхён, семнадцать лет. Я изгой. У меня проблемы с выражением мыслей и эмоций. Люблю клубничное молоко и... наблюдать за людьми. — И ещё одна нежная улыбка с острыми уголками. — Приятно познакомиться, Тэ. — Тэхён ярко улыбается в ответ. — Я тоже рад знакомству, Юн. — Юнги улыбается ещё шире.***
— Всё сложно, Хо, — признаётся Юнги, хотя сам понимает, что это больше выглядит как оправдание и попытка избежать серьёзного разговора. Он только что проиграл в толком не начавшемся бою. — Врёшь и не краснеешь, — поворачивает резко голову и протягивает грудным голосом почти в самое ухо, — Слаба-ак. Ну да, этот старший после школы всегда был таким засранцем или, если по-другому, лучшим человеком, к кому реально стоит обращаться за советом. Его прямолинейность — то, что нужно всем людям в этом мире, когда они хотят измениться. Долго же Хосок к этому шёл. Юнги рад за него, правда искренне рад, что он стал таким человеком и сейчас своим способом пытается поддержать и помочь, но правый кулак всё равно сильно чешется и даёт сигнал туповатому языку: — Бля, иди в задницу. — У тебя это оскорбление для меня, а у меня это будет лучшим пожеланием для тебя. — Прошу, захлопнись. — И раздражённо потирает жгучие от досадности глаза. — Короче, надоел. Чтобы на празднике Хэллоуина признался моему любимому Тэ. Он заслуживает рядом с собой сильного человека, а не труса, а ещё счастья в свой любимый праздник. Представь, как для него это будет важно, каким для него это будет драгоценным знаком. Ты же знаешь, он даже на свою днюху никого не приглашает, нам приходится его вытаскивать из дома, но в осенний праздник, в этот святой осенний вечер, он следит, чтобы пришли все. Всегда. Все годы, которые мы знаем друг друга. — Прикрытые глаза отражают его состояние: так он любит делать, когда вспоминает прошлое. Да, замечательное время. Начало их истории. — А ещё, — смотрит так, словно ему известны самые неприятные тайны его души, где картинками отражается у Юнги вся его подноготная, — хорош зырить на других и приписывать всем парней или девушек. — И звонкий щелбан красным пятном отпечатывается на белой коже меж бровей. — А! Понял... — зажмурившись, усиленно массирует лоб, игнорируя опять слезящиеся глаза. — Ты знаешь, у Тэхёна определённо будет однажды тот, кто позаботится о нём. И это вполне можешь быть не ты, если будешь медлить. Тэхён всегда был скромняжкой, когда ему нечего сказать или сложно просто сформулировать мысль, а признание в чувствах и подавно трудное дело. Будь мужчиной хотя бы здесь. Иначе найдётся тот, кто примет Тэхёна таким вот необычным и захочет сделать его поистине счастливым, чтобы он больше не чувствовал себя одиноким. Хосок говорит дело. Как всегда попадает в самое сокровенное. Ох уж эта работа критика, где нужно раскрывать самое больное, ковыряться в этом, принимать, а после максимально точно прорабатывать, чтобы, наконец, прийти к должному результату. Вот и с друзьями он не церемонится никогда, говорит прямо и без околичностей, так, как думает. Отличие только в том, что он откровенничает в открытую только с ребятами, рядом с ними он скажет всё подряд, как в голову придёт, но с незнакомцами вне работы и рта не откроет, пока его не спросят. Хосок уже встал и направился, кажется, в свою комнату. У него спокойная уверенная походка, плавные движения, но эмоциональная речь. Он не задумывается о том, как отреагируют на его замечания, но всегда внимательно следит за диалогом и взаимоотношением тех, кто его ведёт. Какое противоречие. "Наверное, именно поэтому он называет нас лучшими друзьями, — думает Юнги, — мы всегда его до конца выслушиваем и не лезем с кулаками на его строгие меткие замечания". На Юнги уже не падают лучи солнца, оно ушло за громоздкие тучи. В коридоре исчез всякий свет, стало темно и серо, только бра, реагирующее на движения, тускло светит. — Ты лучший, — говорит уходящему старшему вслед. — Хочешь, я в ответ кое-что скажу? — Поднятые брови и односторонняя улыбка намекают на ещё одну колючую шутку. — Иди, куда шёл. — За углом слышится громкая насмешка. — Он так изменился за всё это время. Кажется, один я ничего не делаю. Свет гаснет, Юнги утыкается в колени и издаёт ещё один мучительный стон.
