В холодной квартире

Волков просыпается под одеялом один. Солнце пробирается в комнату сквозь тонкие занавески и падает аккурат на лицо, из-за чего приходится повернуться на другой бок. Олег возмущённо сопит, щурится заспанно — продолжить сладко дремать у него вряд ли выйдет. Дачные работы сами себя не сделают: в планах привести в порядок двор, вымыть окна, убрать с углов паутину, вынести мусор из сарая… «Где Птиц?» Пока внутренний голос продолжает зачитывать список бытовых проблем, о решении которых стоит задуматься в ближайшее время, Олег прислушивается к звукам в доме — грешным делом появилась мысль об исчезновении пернатого, который вполне мог воспользоваться доверительным отношением и сбежать куда глаза глядят. Хотя... А куда они глядят? В городе слишком неспокойная обстановка, попасться властям нежелательно, а лес встретит гостя полным отсутствием готовой пищи. Одомашненная хтонь сырое мясо есть явно не станет, особенно если учитывать вкусы существа — разве что в случае крайней необходимости. Тогда... Из кухни слышится скрип открывшегося крана и шум воды, всплески и звон стаканов, которые, видимо, складывали в раковину. Сомнения сменяются благодарностью за помытую посуду, оставшуюся со вчерашнего ужина. Олег искренне радуется тому, что Птица решил помочь ему по уборке дома, пусть даже и совсем незначительно. — Хозяйственный... — хрипловато мурчит себе под нос Волков и выбирается из постели, едва не падая вместе с одеялом: ноги предательски запутались, а сам мужчина с пробуждения витает в мечтах. Признаться честно, он чувствовал себя за эти два дня намного лучше, чем за последние пару месяцев, а большую часть мыслей, кажется, занял пернатый. Птица и вправду не был так опасен, каким его представлял, а иногда и видел Волков, и поэтому страх присутствия рядом с ним постепенно испарялся, что не могло не радовать. В конце концов, Олегу хочется быть ближе. Пол, к сожалению, за ночь успел остыть, так что по дороге в ванную мужчина заворачивает и в котельную, напевая тихо заевшую в голове песню:

3асыпай, У меня на руках засыпай, Засыпай Под пенье дождя… Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай...

Ещё часа полтора уходят на то, чтобы принять холодный душ, умыться, побриться и сделать прочие гигиенические процедуры, к которым Волков привык. Наконец, протерев напоследок голову полотенцем, Олег с более чем довольным видом направляется на кухню, уже раздумывая, чем из вчерашних закусок будет завтракать. Однако, не доходя до комнаты, он вдруг улавливает аромат слегка пережаренного омлета, сыра и колбасы, а ещё... Какой-то напиток? И верно: на столе его встречают тарелки с дымящимся завтраком и чашечка чая, успевшего слегка остыть. "Ромашковый?" — про себя усмехается мужчина и с интересом оглядывается в поисках Птицы. Он рассчитывал провести утро в компании хтони и завести какой-нибудь нейтральный разговор, чтобы скрасить время перед бытовыми работами. Однако на кухне самого пернатого не оказалось, хоть и висел в воздухе едва уловимый шлейф смеси цветущей сирени и грозы. — Птиц! — зовёт Олег, но на его крик никто совершенно не отзывается. Завтракать мужчина не садится, лишь кружит по комнате, хмурясь и оглядываясь то на левый коридор, ведущий в гостиную и к лестнице на второй этаж, то на правый — выход из дома. Бессознательно, механическим движением отодвигает тяжёлые шторы и заглядывает за них: кроме выцветших обоев и мелких домашних паучков никаких следов мистического хищника. Вариант событий, в котором Птиц вышел из дома и пошёл «куда-то» в данной ситуации Волков считает самым правдоподобным и решает поискать пернатое чудо на улице. «Хтонь днём спит ведь…» — замечает Олег и останавливается у окна, выходящего на передний двор. Единственной переменой в пейзаже является поставленная около круглой клумбы в шине тачка с землёй, вчера её точно не было… Неужели… — «Вот садовод!» Волков еле сдерживается, чтобы не плюнуть себе под ноги, и садится за стол, принимаясь завтракать. На Птицу он не злился, нет. Быть может, только немного — за то, что не предупредил о своих планах. Правда, ну кто так делает? Записку бы оставил. Омлет на язык неожиданно вкусный, не то что съедобный. Немного подгоревший снизу, однако эту оплошность с лихвой компенсируют потёртый сверху сыр и кусочки колбасы. Олег прикрывает глаза и отпивает чай из чашечки, откровенно залипнув на силуэт завешенного белой тканью зеркала на комоде у выхода из комнаты: Птиц вечером попросил, и его просьбу исполнили безо всяких лишних расспросов. По напуганному виду и так ясно было, что мерещится всякое. — Хтонь не любит зеркала… — тянет мужчина и делает ещё глоток. — Грязь хтонь тоже не любит, — ошпаривает вдруг каркающий тон, да так, что Олег давится чаем. Птица, мастер бесшумных появлений, запнувшись о половик в прихожей, заявляется на кухню и приносит вместе с собой облако земляной пыли. Она буквально сыпется с перьев, волос, из-под рабочей, но легкой одежды, — Олеж, я забыл дорогу в душ. Где? Замечает бледное лицо Волкова и сырые пятна у ворота майки и на груди, виновато, но не без шкодливой улыбки выдаёт: — Упс! — Да ты… Да ну тебя, — беззлобно бурчит Олег и принимается вытирать себя салфетками, — откуда явился-то такой красивый? — Цветы твои сажал. Эти… Не бархотки, но какую-то зелень. Уже всё сделал, осталось только колышками их отгородить или кирпичиками, чтобы красиво было, — воодушевлённо тараторит пернатый, смотря на мужчину блестящими глазищами, — садовый инвентарь я не нашёл, пришлось своим ходом землю перекапывать и лунки делать. Поэтому вот… Чешется всё. Я потом полы дома помою, но сначала в душ схожу. Так вот, где?… Олег выпадает в осадок. Мало того, что его пернатый буквально вручную перекопал клумбы, посадил цветы и… Да сто процентов сделал что-то ещё! Так и сейчас заявляет, что помоет полы. — Подожди… Что-то не так? — Олег доедает через силу последний кусочек омлета и встаёт из-за стола. Через пару секунд он берёт хтонь за лапку и осторожно гладит по коготкам, думая, что пора бы их немного подстричь. — Я ругаться не буду, расскажи. — Ты о чём, Волче? Я всего лишь хочу быть полезным, — Птица закатывает глаза и прыскает едким смешком, — даже сжигать никого не собираюсь, хватит паранойю включать. Волков тихо вздыхает, продолжает наглаживать руку пернатого с глубоко задумчивым видом. — Боишься? — спрашивает он заговорщически, точно психиатр, и Птица тут же отступает от Олега, вздергивая подбородок. — Ещё чего! — фырчит хтонь и стряхивает с крыльев на пол частички земли. — Я всего лишь помочь хочу, а не действую из-за каких-то там своих внутренних тревог. Не отдашь ведь ты меня ветеринарам на опыты за безделье, в самом деле. Я не дамся, ха-ха! Брови медленно ползут вверх. «Так вот, чего он так засуетился…» — присвистывает мысленно Олег и всё-таки решает оставить Птицу на время в покое, чтобы ещё больше не травмировать. В холодной квартире часто происходили ссоры и бились тарелки, стоило Птице предпринять попытку покинуть комнату и занять позицию выше самого хозяина жилья. Ещё с самых первых дней в теле Серёжи на полных правах отношения с Олегом у него были испорчены. По правде говоря, в некоторых ситуациях бесить Волкова ему даже нравилось: наблюдать, как выступают от ярости вены на висках, как сжимаются кулаки, как сильное тело вжимает в стену и давит так, что дышать становится тяжело. Не весело другое — моральное давление. Этим Олег владел хорошо, на уровне владения сковородкой. — Что, думаешь, я не найду способа, как избавиться от тебя, тварь? — рычал Волк в самое ухо, выкручивая руки пернатого в прихожей, — Думаешь, не отдам тебя ветеринарам на опыты? Они уж с тобой много чего сделают, поверь! И видел собирающиеся в уголках глаз слёзы бессилия. — Я тебя никому не отдам, — спокойно на выдохе произносит Олег и уходит к раковине, мыть посуду после одинокого завтрака, — будь спокоен… Душ по коридору налево. Если подождёшь меня, то вымою тебе пёрышки. — А долго? — останавливаясь в проёме, Птица оборачивается на него и зыркает прямо в затылок выжидающе. — Пять минут.

***

— Олеж… А может здесь останемся? Птица чуть размыкает веки и сонно наблюдает, как мужчина с усердием ювелира подпиливает его уже подстриженные когти. Ходить с короткими хтони, разумеется, совершенно не нравилось, но в этом вопросе они быстро нашли компромисс: хотя бы раз в месяц приходилось делать своеобразный маникюр, дабы лапки выглядели ухоженными и здоровыми. Пернатый потягивается, расправляя крылья так, чтобы те обогревал солнечный свет. Красивый… И очень пушистый, хоть прямо сейчас запрыгивай на него и тискай, как большого кота. — Понравилось здесь? — улыбается Олег и сдувает аккуратно пыль с коготков, откладывая пилку на прикроватную тумбочку. Другая рука зарывается в рыжие волосы и ерошит у самых корней под тихое довольное мурчание. — Не в этом дело. То есть… И в этом, но не совсем! — Птица вопреки ласке больше просыпается, пусть и с трудом. — Здесь… Мой дом. Моё гнездо. Я чувствую это и не хочу возвращаться, там плохое место. Олеж, пожалуйста… Я… Ты же… Давай не будем уезжать! — Тише, тише, — Волков перемещает руку чуть ниже и чешет под мягким пушком у шеи, перебирает маленькие перья. Нежно так, приятно до дрожи. Наклоняется к ушку, шепчет успокаивающе, — мы туда больше не поедем, Птиц. Я выставлю квартиру на продажу, и единственное, что нужно будет оттуда забрать, это вещи. Одежду, посуду, прочее… Давно собирался так поступить. Хтонь сгребает Волкова в объятия и роняет на подушки рядом с собой, потираясь носом о щеку и закрывая ещё влажными крыльями. Кажется, от большой радости нахлынуло игривое настроение. — Волче, милый Волче, — курлычет Птица и жмурится, ощущая мягкие поглаживания по щекам, — Я тебя так люблю! — Я тебя тоже… — Олег оставляет на остром носу почти невесомый поцелуй и позволяет пернатому развалиться сверху. Всё-таки так сушиться комфортнее. Рядом с родным человеком. — Спи, мой хороший. Я с тобой.