Полет над гнездом... Сонхва?

Время до групповой терапии летело быстро. В палате номер 8 царила умиротворенная тишина, каждый занимался своим делом. Уже отобедав, парни удобно лежали на своих кроватях в тишине. Кто-то читал книгу, кто-то молча взаимодействовал, кто-то просто смотрел в потолок, а кто-то тихо грыз яблоко. Хонджун же был погружен в мысли. Он все никак не мог выкинуть из головы утренние слова Юнхо и поступок Сана. При мысли о том, что теперь в его жизни появился друг, в груди почему-то теплело, а губы сами едва растягивались в улыбке. - Добрый день, - от раздумий Хонджуна отвлек голос Сонхва. Пак неторопливо зашел в палату и, оглядев всех холодными глазами, привычно сел на край кровати Кима, поправляя идеально-белый халат. Сердце Хонджуна затрепетало, стоило ему ощутить тепло чужого тела в близости со своим. Он осторожно переместился, понадеявшись, что Сонхва позволит сидеть рядом. - Я обещал, что после обеда мы с вами проведем групповую терапию. Что ж, думаю, мы можем начать. Кто хочет быть первым? Хонджун-а, может быть, ты выскажешься? - Пак посмотрел буквально Киму в душу, и, вероятно, если бы тот стоял, то упал бы. От такого взгляда черных колючих глаз подкашивались колени, а внутри все переворачивалось. У многих от страха, у Хонджуна - от восхищения и благоговения. - Если... Если вы хотите, хëнним, - неловко ответил он, опуская взгляд куда-то на постель. - Тогда начинай, - голос Сонхва смягчился лишь на секунду. Он кончиками пальцев едва прикоснулся к волосам Хонджуна, чтобы подбодрить и побудить начать рассказывать. Сан напрягся. Он сел на кровати, готовясь в любой момент соскочить и оттащить противного медика за грудки куда-нибудь подальше, а желательно в окно. Хонджун заметно смутился, его уши даже приобрели легкий розовый оттенок. Он судорожно сглотнул появившийся в горле ком, поднимая взволнованный взгляд и сталкиваясь им с глазами Пака. Сонхва выглядел строгим. Строже, чем обычно. И напряженным. Не слишком типичное для него состояние. - Ну... В последние дни я чувствовал себя неспокойно и одиноко, - неуверенно начал Хонджун, нервно теребя пальцы. Сонхва на его слова кивал, создавая видимость, что ему важно и интересно это узнать. - К Юнхо сегодня приходил брат... Я знаю, что плохо так говорить, но я так завидую ему, когда Чонхо приходит. Потому что ко мне никто не приходил за эти два года. Я чувствую себя брошенным и ненужным... Но Сан поддержал меня сегодня, и мне стало лучше... Немного... - А ты не задумывался, почему к тебе никто не приходит? - Пак звучал строго и хладнокровно, Сан заметил в его глазах полыхнувший огонек опасности, доктор выглядел будто бы голодный зверь, выбравшийся, наконец, на охоту. - Быть может, это твоя ошибка? Даже о состоянии Минги справляются, а о тебе - ни разу. Быть может, никто не был к тебе привязан? Ты никому не был важен? Хонджун побледнел. В горле вновь встал противный ком, а в уголках глаз скопились слезы. Сонхва бил точно в "яблочко". Хонджун закусил губу, до побеления костяшек сжимая пальцами одеяло. Сан было дернулся, чтобы сесть рядом и успокоить, но взгляд Пака заставил его остаться на месте. Уëн на соседней кровати напрягся точно так же и прижал к себе Ëсана, после и вовсе мягко перемещаясь так, чтобы он не видел происходящего. Юнхо пересел к Минги и закрыл его уши руками. - Ты ведь прекрасно знаешь, что сам виноват в том, что никто к тебе не приходит, - спокойнее произнес Сонхва. - Ты сам оттолкнул всех друзей и родных от себя. Разве я не прав? Хонджун молчал. Он тщетно пытался сдержать слезы. Внутри все разрывалось на части от боли - парень прекрасно осознавал, что доктор не ошибся. Правда, произнесенная любимым человеком, ранила еще сильнее, разбивая и так разбитую душу Хонджуна на еще более мелкие осколки, по размеру сравнимые уже со стеклянной крошкой. Вздрогнув и всхлипнув, он зажмурился, отворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. - Не надо жалеть себя, - жестко произнес Сонхва. Немного подумав, он чуть мягче продолжил. - иди умойся и в мой кабинет. Я скоро приду. Хонджун торопливо поднялся и ушел в сопровождении двух санитаров, прерывисто всхлипывая. Уëн нахмурился. Сан вскинул голову. - Эй, док, - процедил он сквозь зубы. - а ты каждый раз доводишь его до истерики, а потом трахаешь у себя в кабинете на столе? - Сан, - осторожно одернул Уëн. - Что "Сан"? Что он мне сделает? Тоже до истерики доведет и трахнет? - огрызнулся Сан, недобро сверкнув глазами. Сонхва вдруг усмехнулся. Его губы растянулись в легкой улыбке, а взгляд, обращённый к Сану, потеплел. Он поднялся, подходя ближе, и приподнял подбородок младшего, слабо сжимая двумя пальцами. В груди стало больно, рука дрогнула. Сонхва догадывался, что Сан это почувствовал, стоило увидеть, как уверенность и злость во взгляде начала крошиться на мелкие осколки вместе с сердцем. Старший нахмурился, но не отпустил, а наклонился ниже, борясь с желанием прислониться ко лбу младшего своим, забыть все, что было и расслабиться. Вновь почувствовать слабый запах корицы и кофе, исходящий от волос и кожи Чхве, сжать его в руках, вжаться лицом в тонкое плечо и почувствовать ответные объятия, аккуратные ладони на своей спине, описывающие такие нежные и успокаивающие круги. Сонхва соскучился. Прошел всего месяц. Но он чертовски соскучился, успел проклясть себя за сделанное, перерыть свою душу вдоль и поперек, придумать слова для извинений, даже купил кольца, которые так хотел младший... Но так и не смог набраться сил и смелости, чтобы признаться ему, что ошибся, выбрав не его, а работу и... Хонджуна. Уйдя таким низким и подлым способом. Сонхва на секунду прикрыл глаза, представив, что сейчас обнял младшего и прижал к себе. Он буквально смог почувствовать его родной запах и тепло. Но сейчас Сан смотрел с ненавистью, болью, обидой и был таким разбитым. Сонхва проклял себя, зная, что он сам и являлся причиной. - Прости, - глаза Пака забегали по лицу напротив. Едва слышное извинение само слетело с его губ, и Сонхва заметил, как Чхве чуть не поддался своим чувствам и не придвинулся ближе. Но справился. Пака почему-то пробила некоторая гордость - он сам научил младшего в стрессовых ситуациях контролировать свои чувства и эмоции. - Пошел ты, подонок, - ядовито выплюнул Сан, буравя черные омуты напротив взглядом. Ему хотелось врезать Паку по его слишком красивому лицу. И почему-то в то же время в голове появилось настойчивое желание схватить за грудки и поцеловать, отдаться в его объятия. Эту мысль, зло выдохнув, Сан отмел в сторону. - Руки от меня убери, кретин. - Мы поговорим об этом позже, Сан-а, - по лицу Сонхва пробежалась тень тревоги и тоски, впрочем, незаметная для пациентов. Отпустив парня, он быстрыми шагами покинул палату, хмурясь из-за отборного мата, летевшего в его спину. Но Пак знал, что младший прав. В каждом матерном слове, брошенном в его адрес. Сан рухнул на кровать, вперив злой взгляд в потолок. Уëн тяжело вздохнул, успокаивающе поглаживая взволнованного ситуацией Ëсана по спине. Недолго подумав, он с легкостью подхватил его на руки и унес в свою палату. Сан прижал к лицу подушку, то ли надеясь задушить себя, то ли пытаясь заглушить крик, рвавшийся наружу. - Так ты был знаком с ним? - скорее, утверждая, чем спрашивая, разрушил тишину Юнхо. Он ласково погладил Минки по голове, посылая теплую улыбку, и тут же оказался заключенным в его неловкие, но такие теплые и уютные объятия. - К сожалению, - вымученно простонал Сан, вдруг резко переворачиваясь и принимаясь колотить подушку. - Ненавижу! Всего целиком ненавижу! Ублюдок! - на месте несчастного мешка с перьями он представил Сонхва. На секунду его кулаки разжались, руки дрогнули, и лицом парень упал туда же, продолжая почти что всхлипывать словами ненависти и слабо ударять по постели. - Придурок... - Сан? Эй, что стряслось? - вернувшийся на крики Уëн тут же сел рядом, приподнимая парня, чтобы обнять, и с удивлением замечая слезы на его щеках. Только сейчас он заметил, как сильно дрожало тело в его руках. - Мы встречались три года, - слабо выдавил Сан, чем поверг присутствующих в палате в шок. - я любил его. Безумно. И люблю до сих пор. Я знал о том, что Сонхва изменял мне с Хонджуном два чертовых года... Знал, но молчал. Я знаю другую его сторону. Любящую, чуткую, заботливую... - Чхве прерывисто всхлипнул, отчетливо вспоминая прикосновения и слова Пака. Уëн крепче сжал парня в своих объятиях и осторожно погладил по затылку. - Но месяц назад... Месяц назад, за день до нашей годовщины, за день до того, как я хотел сделать ему "предложение"... Я пришел домой, а там было пусто... Он просто исчез. Ничего не сказав, не объяснив, забрав все свои вещи, оставив мне только квартиру и малышку Бëль... Он сменил номер, место работы, его друзья не знали, где он. Потом я попал сюда... И вот, пожалуйста. Я хотел сделать вид, что не знаю его, что мне плевать... Не получилось. Я ревную. Я боюсь. Я люблю. Я так хочу обнять его... Чтобы он сказал, что тоже любит, что это все - просто недоразумение... Я знаю, что прощу. Я слишком сильно люблю его... - под конец Сан разрыдался, сжимая в руках подушку и пряча в ней лицо. Уëн в растерянности крепче прижал его к себе, погладил по волосам, покачиваясь в стороны, но поднял умоляющий о помощи взгляд на Юнхо. - Я сейчас, - старший подскочил и выбежал за медсестрой. Коротко объяснив ей ситуацию, он чуть ли не слезно попросил ее сделать что-нибудь - хоть успокоительное, хоть снотворное, хоть дубинкой по голове. Юнхо не мог смотреть на страдания постороннего человека, который за такой короткий срок, кажется, и перестал быть посторонним. Медсестра смогла помочь. Она вколола Сану сильное успокоительное, напоила водой и уложила на кровать. Чхве, успевший затихнуть, лишь иногда пошмыгивал и жмурился, прячась с головой под одеялом. Рядом с ним сел Минги, обычно улыбавшийся, но сейчас выглядевший серьезнее даже вечно непроницаемого Сонхва. Он со своей невинной наивностью осторожно просунул под одеяло небольшую мягкую игрушку. Ее когда-то принес Чонхо, ярко улыбаясь и рассказывая о том, как же плюшевый зайчик хотел попасть к Минги, подружиться с ним и защитить его сон. Сейчас же Сон отдал его Сану, после этого осторожно погладив по плечу. - Рядом, - сообщил он, и из-под одеяла донеслось тихое и слабое "спасибо". - Теперь у нас двое страдающих по вине Сонхва... Надеюсь, мы выживем в одной палате с ними, - тихо констатировал Юнхо. Он лег на свою кровать, отворачиваясь от остальных, и закрыл глаза. В душе дрожали тревога и страх, липкий и вязкий, что окутывал все тело с головой. Парень не знал его причину, лишь попытался восстановить сбитое дыхание и отвлечь себя мыслями о младшем братишке. Сонхва добрался до своего кабинета с трясущимися руками и сел на диван. Уперевшись локтями в колени, он тяжело вздохнул. Запутался. Он запутался. Не знал, как поступить. Боялся, что сделает Сану еще больнее. Нет, Сонхва не жалел себя. Он осознавал, что именно он был виноват во всем. Что позволил Хонджуну приблизиться, позволил себе посмотреть на кого-то кроме своего возлюбленного. Схватившись за голову, Сонхва закусил губу до крови, чтобы сдержать эмоции. Боль немного отрезвила. Пак поднялся, ходя по комнате туда-сюда и судорожно соображая, что делать. Взгляд упал на ящик стола, в котором все еще лежали кольца, которые были куплены для него и Сана. Сонхва достал их, открывая бархатную коробочку, и с тяжелой тоской посмотрел на золотые украшения. Он представил, как красиво бы смотрелось кольцо на тонком пальце Сана. Если бы Сонхва подарил бы его ранее, то, вероятно, младший бы подолгу сидел и любовался украшением, рассматривал, начищал до блеска, хвастался всем знакомым и друзьям и никогда бы не снимал. Пак был уверен, что тогда Сан отреагировал бы именно так. Лез обниматься, держал бы за руку, сравнивая размеры ладоней и привычно дуясь, что рука старшего больше, любовался бы тем, как идеально и правильно смотрелись сплетенные пальцы с кольцами вместе. Сонхва издал тихий горестный стон и сполз по стене, откидывая голову и ударяясь затылком. Он сам все сделал так, чтобы Сан больше даже не взглянул на него. Сегодня Пак увидел сквозь маску ярости и яда разбитую душу младшего. Разбитую настолько, что собирать ее было бы слишком долго. Склеивать каждый кусочек, бережно возвращая на место. Сонхва подумал, что должен попытаться. Хотя бы попытаться. Но была одна проблема. Хонджун. Тот был влюблен. Влюблен слепо и до беспамятства. Он готов был прийти по первому зову, позволить делать с собой все, что вздумается. Сонхва тяжело вздохнул и сжал в руках коробочку с кольцами. Если бы тогда, в детском лагере, он не поддался влиянию алкоголя... То было бы все хорошо. Сонхва был бы счастлив с Саном, а Хонджун не влюбился бы и не заработал букет психических болячек. - Хва-я? - от раздумий Пака отвлек тихий и осторожный голос Кима. Он совсем не услышал прихода младшего. - Хва-я, ты тут? - Я здесь, - Сонхва поднялся и быстро спрятал кольца, возвращая лицу строгую маску. - Ты успокоился? Я хотел бы поговорить с тобой. - Да, я... Я вроде в порядке, - Хонджун привычно сел в уголок дивана, подтягивая ноги под себя. - О чем ты хотел поговорить? - Я совершил ошибку, подпустив тебя так близко к себе, и потерял из-за этого очень важного для меня человека. Нет, я не говорю, что виноват ты. Вина целиком и полностью на мне. Я ужасно поступил с тобой, но еще ужаснее поступил с... Ним. Я не знаю, смогу ли я когда-либо попросить прощения за все то, что натворил, - со спокойным лицом начал Сонхва, хотя внутри него бушевала буря. Смешанный коктейль из боли, вины и решимости. - И я хочу, чтобы ты услышал и понял меня. С этого дня ничего не будет. Для тебя дверь в мой кабинет теперь закрыта. Да, я все еще твой лечащий врач. Но не более. Ты меня услышал? - Услышал, - коротко ответил Хонджун. - я не глупый, я знал, что рано или поздно все закончится. Знаешь, Сонхва-хëн, я все равно благодарен тебе. За то, что ты был иногда рядом и заставлял меня чувствовать себя важным и нужным. В те моменты, когда я был с тобой, я был счастлив. Очень, - он грустно улыбнулся, его голос дрогнул. К глазам вновь подступили слезы, в горле встал ком. Хонджун тихо усмехнулся и утер влагу с щек краем рукава. - Иди сюда. Пожалуйста. Последний раз. Я хочу обнять тебя. Сонхва послушался. Он подошел, сел рядом, утянул Хонджуна в свои объятия и зажмурился, едва ли не задерживая дыхание. В груди болезненно кололо от вины перед парнем, что сейчас неловким воробушком прижался ближе и уткнулся в плечо, не решаясь обнять. - Это ведь Сан, я прав? - тихо произнес Ким. - Как ты понял? - Просто понял. - Да... Это Сан. Мы были вместе три года... - Два из которых отнял я, - закончил за него Хонджун и отстранился. - Будь осторожен, хëн. - Пообещай, что не причинишь себе вред, - Пак тяжело и глубоко вздохнул, поправляя халат и потирая переносицу. - Обещаю. Не волнуйся обо мне. Хонджун ушел так же тихо, как и пришел. Оказавшись за дверью, он вздохнул - то ли с тяжестью, то ли с облегчением. На удивление, плакать или устраивать Сану скандал парень не хотел. Наоборот, Хонджун поторопился в палату, чтобы сесть рядом со спящим младшим и, наклонившись, прошептать слова извинений. Чхве во сне дернулся и отмахнулся от него рукой, хмурясь. Ему снился Сонхва. Хонджун пошел в туалет, чтобы умыться. Почему-то все было как обычно. Как будто и не было разговора с Паком, как будто он просто вышел из его кабинета после занятия сексом, как это бывало всегда. На душе не было какой-то тяжести, не было боли или обиды. Возможно, Хонджун просто был готов к такому повороту событий. Он не чувствовал ничего. Да, он все еще был влюблен, нельзя же разлюбить человека по щелчку пальцев. Но кроме своей влюбленности он не чувствовал больше ничего - ни злости, ни обиды, ни разочарования. Словно так и должно быть. Умывшись и приведя себя в порядок, Хонджун нос к носу столкнулся с сияющим Чонхо. - Хëн! А я тебя и искал, - искренне обрадовался Чхве и вдруг стиснул Кима в объятиях крепко-крепко. Хонджуну стало очень тепло и физически, и на душе, поэтому он позволил себе уютно уместить ладони на лопатках младшего. - я поговорил с медсестрой, она разрешила мне на два часа увезти тебя в город погулять, представляешь? - Меня? - неловко засмеялся старший, не отстраняясь. - То есть... Подожди, то есть ты пришел ко мне, а не к брату? Ты пришел ко мне??? - просиял Хонджун и обнял младшего крепче, насколько позволяли его руки. - Все верно, - довольно, как сытый кот, произнес Чонхо и сделал жалобные глазки. - я принес яблоки! Потом покушаешь после прогулки, иди скорее собирайся, я повезу тебя в парк! Хонджун тепло улыбнулся младшему и погладил по голове, выбирачсь из объятий и бормоча тихое "спасибо". Убежав в палату, он быстро переоделся в уличную одежду, не отвечая на недоуменные взгляды соседей по палате, задержался взглядом на Сане и, недолго думая, взял с собой кошелек. Буркнув короткое "пока", Хонджун вернулся к Чонхо, улыбаясь ему. Младший слабо смутился и предложил взяться за руки, неловко протягивая свою ладонь. Хонджун позволил ему, доверился. В груди растеклось непривычное тепло, мягкой волной окутавшей все тело. Рядом с Чонхо Хонджун чувствовал себя в безопасности, а главное - нужным. Ким всегда хотел ощущать себя так. Он находил это чувство самым потрясающим после трепета любви. - Чонхо-я, а ты свозишь меня в магазин? Я... Я сделал кое-что не очень хорошее и хочу что-нибудь купить в подарок для одного человека, чтобы извиниться перед ним, - Ким посмотрел на младшего, и тот, просияв, кивнул. - Спасибо. - Я ведь еще ничего не сделал, за что ты благодаришь, хëн? - улыбнулся Чонхо и остановился, взяв обе ладони парня в свои. Он хотел ответ. - Сделал, Чонхо-я. Ты пришел навестить меня, а никто за два года не приходил ко мне. Никто и никогда. Ни семья, ни друзья. А ты пришел, и я сейчас просто счастлив, - честно признался Хонджун и опустил взгляд. - пойдем дальше? Чонхо понимающе кивнул, но вместо того, чтобы повести хëна дальше, крепко обнял его. Прижал к себе, осторожно зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Чонхо смог почувствовать запах шампуня - детский, что с ароматом жвачки, и почему-то в этот момент его захлестнуло невероятное чувство. Что-то, очень похожее на счастье, но немного иное. В мыслях Чонхо назвал это чувство "Хонджун".