Отец-одиночка

      Когда токсикоз перестал мучить Кенму, он чувствовал себя таким окрыленным и ощущал какой-то эмоциональный подъем. Ему хотелось кричать от радости, хотя он до конца еще не осознал, что внутри него развивается новая жизнь, поэтому не упускал возможности лишний раз снова посмотреть на снимки УЗИ. И хотя малыш по-прежнему был очень мал, какие-то его очертания уже прослеживались.       — Смотри, это наверное его голова, — сказал Кенма, указывая на снимок и подвигая его ближе к Куроо.       — Ага, — ответил он, даже не взглянув, продолжая поглощать хлопья с молоком. — А ты чего не ешь?       — Я уже поел, — сказал Кенма. — Я разлюбил всю молочку. Представляешь, просто проснулся, и такое отвращение к ней… Зато под вечер страшно захотелось пончиков, поэтому я купил целую коробку, угощайся!       Куроо лишь усмехнулся и добавил:       — Надеюсь, ты их не поливал майонезом. А будешь питаться одними пончиками, тебя разнесёт.       — Меня и так разнесёт! — Кенма страшно оскорбился такому замечанию, но решил уточнить: — Но ты ведь от этого не станешь любить меня меньше?       Куроо завис на секунд пять, а Кенма думал, что стакан в его руке лопнет, так сильно он его сжал от напряжения.       — Конечно, нет, — сказал он, а потом вдруг приподнялся, приобнял парня сзади и томным голоском прошептал прямо на ухо: — Но я буду очень скучать по этим выпирающим рёбрам и впалому животику.       Он запустил руку омеге под футболку, поглаживая пока еще стройное тело.       — Пойдём в спальню, я хочу запомнить тебя таким, каждый твой миллиметр.       Кенма резко сбросил с себя руки альфы и обернулся, смотря обиженным взглядом, а потом молча встал и ушёл в комнату, оставив возбужденного и недоумевающего Куроо одного.       — Да что я такого сказал? — крикнул он вдогонку, а потом издал что-то наподобие рыка и направился в душ, очень холодный душ. — Отлично, теперь он будет ебать мне мозг и оставит без секса.       Да, Кенма, безусловно, чувствовал эмоциональный подъем, кроме тех моментов, когда настроение пробивало дно. Он стал резко реагировать на какие-то вещи, а на следующий день и сам уже не помнил, что именно его расстроило. Зато Куроо прекрасно помнил все. Как он оставил в раковине грязную ложку, как не убрал футболку в шкаф, забыл купить чипсов, а потом купил не с тем вкусом и за это получал плачущего или кричащего Козуме. Его это начинало откровенно раздражать. Каждый раз, когда Кенма обращался к нему, он вздрагивал и судорожно пытался вспомнить, что ещё сделал не так.       — Куроо, — сказал омега, заходя в комнату.       — Да что блять опять? — рявкнул альфа так, что парень даже растерялся.       — Я… Просто хотел сказать, что ужин готов, — поникшим голосом проговорил тот. — Что-то случилось?       — Все отлично.       — Тогда почему ты кричишь на меня?       Куроо хотелось драть на себе волосы, потому что сейчас снова мог произойти конфликт.       — Пожалуйста. Не надо. Я не хочу с тобой ругаться, — процедил он и ушёл на кухню.       Омега задержался в комнате, находясь в шоке от реакции любимого. Он набрал Хинату. Последнее время он часто делился с ним своими чувствами.       — Мне кажется, я заебал Куроо. Я понимаю, что перегибаю, но ничего не могу с собой поделать. Я себя не контролирую…       — А что ты ему сказал, что он так отреагировал?       — Ничего… — промямлил Кенма.       — Кен, это странно. Ну он же должен понимать, что ты не специально. Перепады настроения — это никакая не редкость, он то уж должен знать, и просто не реагировать так ярко. Я тоже часто срываюсь на Кагеяму, но он смог найти ко мне подход. Боже, я не знаю кого благодарить за то, что у меня такой золотой партнер. Я выкинул его вещи из квартиры в эмоциональном порыве, а он пришел ко мне с цветами и моими любимыми мандаринами, при том что сейчас не сезон, понимаешь?       Повисла неловкая пауза и долгое молчание, а Хината, кажется, понял, что эта история сейчас была не к месту.       — Извини, — сказал он.       — Да ничего. Я рад за тебя, правда, — улыбнулся тот сквозь слезы. Он вспомнил, как попросил Куроо заехать за гранатом по дороге домой, потому что ну очень уж хотелось, а тот ответил, что очень устал, а раз Кенма сидит дома и ничего не делает, то может и сам сходить. Может, но купленный гранат себе самому не доставит такого удовольствия. А еще самые вкусные гранаты были именно рядом с местом работы Куроо, куда ехать было далековато.       — Поговори с ним, попробуй сказать, что ты не специально.       — Ладно, — прошептал Кенма и завершил вызов. Он посидел еще минут десять в комнате, чтобы подавить в себе слезы и обиду, и вышел, наконец, на кухню.       — Тецуро, почему ты так отреагировал на меня? — осторожно начал он. — Я тебя чем-то обидел?       — Нет, — ответил он безучастно.       — А в чем тогда дело?       — Ты слишком эмоциональный. Я не успеваю за твоим настроением, — буркнул он.       — Но ты ведь понимаешь, что я не специально? — Кенма смотрел на альфу, не моргая, и хотел увидеть его глаза, чтобы понять, что он чувствует, но тот пялился куда-то насквозь. — Говори мне, когда я перегибаю, я это не контролирую. Агрессией ты делаешь только хуже.       — Я понял, — холодно ответил Куроо, кинул тарелку в раковину и вышел из кухни.       Кенма завелся с полоборота. Его бесило, что он опять не помыл за собой посуду сразу, а еще что он видимо ничего нихрена не понял. Кенма надеялся на ласку и совместное продолжение вечера, но его просто заткнули, повернувшись спиной. Сделав глубокий вдох, он попытался успокоиться, чтобы опять не пойти и не закатить скандал. Унять гнев оказалось не так просто, состояние было такое, что хотелось кого-нибудь пристрелить, и он не придумал ничего лучше, чем поиграть, поэтому выложил историю в инстаграм с надписью:       «Гоу баттл: подписчики против Кодзукена? Пощады не ждите, вынесу всех. Через 10 минут встречаемся в CS: GO. Кидайте ники в директ».       Кенма никогда не играл так долго, а желающие все не заканчивались. Счет был 15:7 в пользу команды Кенмы. Когда он выиграл очередную партию и хотел было начать следующую, ладонь легла на его плечо. Он скинул наушники и обернулся. Перед ним стоял Куроо.       — Малыш, пойдем спать. Уже три часа ночи.       Сердце отчего-то забилось чаще, а руки сами потянулись к любимому.       — Только если ты сам отнесешь меня.       Сильные руки подхватили Кенму, как маленького ребеночка, а он повис на альфе, обнимая его ногами и улыбаясь от уха до уха. Как мало, оказывается, нужно для счастья. Раньше альфа всегда уносил его спать на себе, потому что Кодзукен ну ни в какую не хотел отрываться от компьютера.       Следующий месяц прошёл достаточно спокойно, без ссор и недопониманий, но только если пара общалась не на тему беременности Кенмы. Количество тусовок и активности осталось прежним. А потом омегу стали мучить головные боли. Врач, не выявив серьезных патологий, сказала, что такое случается, и поводов для беспокойства нет, но проблема была в том, что таблетки с сильным обезболивающим пить было нежелательно, поэтому Кенма спасался всем чем только мог: тишиной, кроватью и холодным полотенцем на лбу. А еще очень хорошо помогали поглаживания по голове и массаж от Куроо, только он почему-то делал это очень неохотно или закатывал глаза каждый раз, когда Кенма просил об этом. Однажды вечером омегу в очередной раз накрыл приступ головной боли. Он набрал Куроо.       — Привет, а ты скоро будешь дома?       — Нет, мы сегодня с коллегами после работы идём смотреть футбол в бар.       Кенму напрягло, что он первый раз слышал об этом. То есть Тецуро, видимо, считал, что он экстрасенс, и сам должен как-то догадаться о его планах.       — Кис, у меня очень болит голова, я, кажется, за компьютером пересидел. Ты не мог бы после работы пойти домой? Ты мне нужен.       Альфа сделал глубокий вдох, а Кенма замер в страхе. Он только по одному звуку дыхания понял, что тот разозлился.       — Но мы уже договорились, — сказал он, хотя было слышно, что сильно сдерживался, чтоб не сказать чего-нибудь еще.       — Ну пожалуйста, я уже выпил половину таблетки, мне больше нельзя, а она не помогла.       — А нельзя было не сидеть столько за компом? Сколько раз я тебе говорил… — причитал он.       — Я раньше и дольше сидел. Видимо, во время беременности организм меняется и уже не выдерживает нагрузку. А если я не буду столько сидеть, у нас не будет денег, чтоб ты ходил в свои бары, — Кенма не любил попрекать альфу своим материальным состоянием, но они и правда могли позволить себе гораздо больше за счет монетизации, донатов и рекламы.       — Да ты вообще поменялся с этой беременностью.       Кенме не хотелось сейчас выяснять, что бы это могло значит, поэтому он просто спросил:       — Так ты придёшь?       Куроо еще немного помолчал, а потом все же ответил:       — Ладно.       Когда омега услышал звук открывающейся двери, он сильно обрадовался, но потом прислушался и всю радость как рукой сняло. Он услышал голоса, много голосов, причем незнакомых. Он подскочил с кровати, а резкие движения отдались острой болью в висках. Он вышел из комнаты и обомлел. В коридоре стоял Куроо и еще трое незнакомых ему парней.       — Ребята, проходите пока на кухню, — сказал он направляясь в комнату, чтобы переодеться.       — Что происходит? Кто это? — зло спросил Кенма. — Что это значит?       — Это мои коллеги. Ты попросил приехать домой, поэтому мы решили посмотреть футбол тут. Что-то не так?       — Да все не так! — кричал Кенма. — Ты реально не понимаешь или прикидываешься? Лучше б ты пошел в свой чертов бар, чем так.       — Ты уж определись, — кинул Куроо и вышел из комнаты.       На секунду Кенма забыл все слова. Он не понимал, чем заслужил такое отношение. Он сел на кровать и силой ударил кулаком в подушку, а потом взвыл, схватился за голову и упал на кровать, тяжело дыша. Он накрылся одеялом с головой, пытаясь успокоиться и уснуть. Как только он проваливался в сон, его будили крики с кухни, видимо нужная команда забила гол. Он взял телефон и написал Куроо сообщение с просьбой вести себя потише, но крики повторились снова минут через десять. Кенма не помнил себя от злости. Мало того, что он приводит в дом не пойми кого, так еще эта шайка орет тут во всю глотку в тот момент, когда каждый звук для Кенмы кажется в тысячу раз громче, чем обычно. Он лежал и чувствовал, как в буквальном смысле закипает каждой клеточкой тела. Сосуд терпения оказался переполнен, омега подскочил с кровати, наплевав на боль, на то, что ему потом прилетит за то, что он сейчас сделает, но ему очень хотелось тишины и спать.       — А можно блять потише? — ворвался он на кухню с глазами, налитыми кровью.       Все присутствующие резко притихли, поднимая на него взгляд, а Куроо закрыл рукой глаза.       — Спасибо! — крикнул он, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью, правда потом пожалел об этом, так как этот звук как будто разъедал его мозг.       Он лег обратно в постель и прислушался. Стало и правда тише. А через некоторое время он снова услышал голоса в прихожей и выдохнул. Он боялся, что эти люди останутся у них еще на пол ночи, хотя завтра был рабочий день. Куроо молча зашел в спальню и сразу же лег спать.