Отец-одиночка

      На удивление на следующий день пара не обсуждала тему прошедшей ночи, сделав вид, что ничего не произошло. Куроо вел себя именно так, а Кенма уже довольно ясно выразил свою позицию на кухне, и был благодарен, что альфа ничего не сказал по поводу того, что он выставил его в плохом свете перед коллегами. И омега думал, что донес свою мысль, но подстава только ждала впереди.       В пятничный вечер Кенма как обычно устроил стрим и провел за ним довольно много времени. В прошедшую ночь он хорошо выспался и мог посидеть за компьютером подольше, так как голова не беспокоила уже пару дней. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что его альфа сильно задерживается на работе. Он набрал ему, но тот не ответил. Кенма оставил ему несколько сообщений и решил еще немного поиграть. Когда в течение следующего часа Куроо так и не объявился, Кенма стал очень переживать. Он не знал, чем себя занять, поэтому полез в инстаграм. Первое, что он сразу же увидел, — аватарка Куроо в красной рамке. Пульс участился чуть ли не вдвое. С одной стороны он был рад, что с ним точно ничего не произошло, но с другой внутри появилось такое противное тошнотворное чувство, которое не предвещало ничего хорошего. Было страшно увидеть, что скрывает за собой эта красная рамка на его фотографии. Он, наконец, нажал на историю и брови сразу поползли наверх. Куроо снимал себя на фоне людей на танцполе со стаканом Лонг Айленда в руке с довольным выражением лица.       — Ах ты сукин сын. Неужели так сложно блять ответить на мой звонок! — взорвался Кенма, листая дальше.       На следующей истории он танцевал с какой-то девушкой в неприлично короткой юбке. Козуме поначалу хотел сорваться и поехать в клуб, чтобы забрать благоверного (или нет?) домой, и уже было начал собираться, но вовремя остановил себя, подумав, что окажет ему слишком много чести. Он выбрал выжидательную тактику, чтобы последнее слово было за ним.       На душе все равно скребли кошки. Последнее время Тецуро как-то переменился по отношению к Кенме. Он подсознательно связывал все эти изменения со своей беременностью, и в нем разгорались злость и обида. Он ведь сам тогда сказал, что они справятся, что ребенка он примет, а теперь просто нагло и трусливо убегает от этого? И Кенма не понимал, что ему делать. Сердобольные друзья наверняка бы посоветовали им поговорить. Кенме и самому этот вариант пришел на ум в первую очередь, но он просто не знал, что ему сказать. Аборт уже не сделаешь, да и не стоит оно того. Кенма решил успокоить себя тем, что когда ребенок родится, Куроо уж точно остепенится. Хотелось в это верить, хотелось верить хоть во что-то, а иначе получается, что их семья трещит по швам даже не перейдя на следующий этап отношений. И это убивало.       Он выключил компьютер и лег в кровать. В голове сразу нарисовалась картинка, как Куроо целуется с той самой короткой юбкой, отчего его даже передернуло. Он снова взял телефон и открыл инстаграм альфы. Там появилось еще несколько новых историй. На первой он пьет шоты с какими-то парнями. Кенма смутно, но узнал в них тех самых коллег. А вот на следующей снова была девушка, причем уже другая. Куроо в принципе был достаточно привлекательным парнем для женского пола, и Кенма привык, что на него вечно вешались всякие прошмандэ. В такие моменты он либо подходил и на их глазах страстно целовал Куроо, либо тоже шел флиртовать с кем-нибудь. Это было своего рода ритуалом призыва альфы. Как только Кенма подходил и взаимодействовал с кем-то в клубе, кто не Куроо, он тут же появлялся в поле зрения и уводил омегу за руку куда-нибудь подальше. Тот никогда и мысли не допускал, что его парню могут быть интересны девушки, и он всегда не воспринимал всерьез его попытки флирта с ними скорее шутки ради или чтобы самолюбие потешить, но именно сейчас, когда Кенмы не было в том клубе, он чувствовал, что совершенно не контролирует ситуацию и боится, что флирт зайдет чуть дальше.       Ревность окутывала с головой, прогоняя остатки сна из сознания. Он так и не смог уснуть, постоянно мониторя аккаунт Куроо до тех пор, пока тот не вернулся под утро домой и не плюхнулся на кровать, отрубившись сразу же.       Кенма поднялся и вышел в прихожую. Вещи валялись, где попало. Он проверил сумку, но не нашел ничего подозрительного, например, пары презервативов, как это бывает в фильмах. Следующим пунктом была рубашка. Омега взял ее и принюхался, чтобы учуять остатки женского парфюма или феромонов другой омеги, но Куроо был чист.       «До чего я докатился, шарюсь в его вещах», — подумал Козуме, и почувствовал укол совести. Но это были вынужденные меры, на которые альфа его толкнул своими же руками, которыми он приобнимал за плечи ту блондинку в истории инстаграма. Кенма ушел досыпать остаток ночи в гостиную на диван, потому что в комнате стоял запах распада алкоголя, от которого начинала болеть голова. Сегодня он снова определенно не выспится.       — Ну как погулял? — спросил Кенма, увидев на кухне альфу с опухшим лицом, который потянулся к графину, чтобы налить себе воды.       — Хорошо, — проговорил он.       — А я вот полночи жду тебя дома, не сплю, а ты там где-то ошиваешься, — не удержался Кенма.       — Ты сам тогда сказал, что лучше бы я ушел в бар, — дерзко ответил Куроо. — Я и ушел.       — Чего?! Ты прекрасно понял, что я тогда имел в виду, не надо перевирать!       — Не ори, голова болит, — нахмурился альфа, отмахиваясь.       — Голова болит? Серьезно блять? Ты вот наплевал на мою больную голову неделю назад! — кричал омега еще громче, чтобы альфа помучился посильнее, но тот молча ушел в комнату обратно спать.       — Как же ты заебал, — простонал Кенма, набирая номер Хинаты. — Алло, Шое, привет. Можно я к тебе приеду на пару дней? Этот мудак невыносим.       Получив разрешение Кагеямы и Хинаты, Кенма зашел в комнату, побросал какие-то вещи в сумку и вышел из квартиры, а альфа даже внимание не обратил на него.       — Что у вас случилось? — спросил Хината, наливая чай другу.       — Прости за беспокойство. Я просто не могу находиться с ним рядом. Пусть этот мудак в себе разберется сначала.       — Думаешь, убегать было верным решением? — спросил Хината, недоверчиво глядя на Кенму. — Ты ничем не лучше него.       — Ты как забеременел стал таким умным, прям раздражаешь, — фыркнул Козуме. — Спорим, он даже не заметит, что я ушел?       Вдруг по классике жанра его телефон на столе завибрировал, а на экране высветилось «Ты где?».       — Надо же! Заметил! Так я тебе блять и сказал, где я!       — Что за шум? — на кухне появился Кагеяма.       — Да Куроо херню какую-то творит, — вздохнул Хината.       — Не выдавайте меня, ладно? — взмолился Кенма. Он был настроен решительно — раз и навсегда проучить непутевого партнера.       В течение следующих двух часов поступило еще одно сообщение и звонок, которые также остались без ответа. Время близилось к ночи. Кенма улегся в гостевой, залипая в телефон. Вдруг телефон снова зазвонил, но на этот раз омега трубку поднял.       — Да, Акааши?       — Кенма, ты где? — взволнованно спросил тот.       — А что такое? — спросил он, догадываясь, почему друг задал такой вопрос.       — Тебя там Куроо ищет, говорит, что дозвониться не может.       — Ну пусть ищет, — равнодушно сказал он.       — У тебя все нормально? Мне то хоть скажи, где ты, чтоб я не переживал. Я не скажу ему, — Кейджи был в курсе натянутых отношений парней, поэтому сразу просек, что к чему.       — Да у Хинаты я, — спокойно ответил он. — Переночую и вернусь. Он еще спать будет. А хотя нет, лучше приду ближе к ночи.       — Ладно, если что, звони.       Кенма проснулся самым первым и решил приготовить ребятам завтрак в благодарность за то, что те приютили его на ночь. Пока все ели, Хинате позвонили.       — Ты заказывал доставку? — спросил рыжий у Кагеямы.       — Да вроде нет.       — Там какой-то курьер приехал, открой, посмотри, — проговорил Шое, уплетая омлет.       Кагеяма вернулся на кухню с букетом цветов в руках и протянул их Кенме.       — Это мне? — ошарашенно спросил он, чуть не подавившись кофе.       — Курьер сказал, что Кодзукену. Там еще записка, — пожал плечами Тобио.       «Обиженному котенку» — так гласила надпись на открытке. Кенма усмехнулся и отложил цветы. Кейджи все-таки сдал его, а иначе как тогда Куроо узнал его местонахождение? Это его разозлило, ведь его план «перевоспитания» партнера провалился. И даже зная, где он находится, он просто прислал цветы, не удосужившись удостоить Кенму личного присутствия.       — Мило, — равнодушно проговорил омега. — Лучше б он сам их принес.       — Ну все не так плохо, он пытается извиниться, — мягко сказал Хината.       — Извиниться? — взорвался Кенма. — Там написано «обиженному»! Не «прости», не «возвращайся домой», а обиженному, мать его, котенку!       Кенма выдохнул. Стало немножко легче.       — Извини, я слишком резко это сказал, — обратился он к другу, на что тот лишь слабо улыбнулся, а потом вдруг вздрогнул, кладя руки на живот, который было уже видно, так как срок Шое был на два месяца больше, чем у Кенмы.       — Милый, все в порядке? — обеспокоенно спросил Кагеяма.       — Да, просто не привыкну, что он так сильно меня пинает, — улыбнулся Шое, а Кагеяма приобнял его за живот и чмокнул в макушку.       Кенма на секунду завис, наблюдая эту картину. Это было что-то из разряда фантастики последнее время. И неважно, что пару секунд назад он получил целый букет. Ему было гораздо важнее другое — забота и внимание, которые он так мало стал получать, точнее перестал получать вообще. Он не выдержал и отвернулся, отпивая кофе из кружки.       Вдруг раздался звонок в дверь.       — Теперь это будет плюшевый мишка и шоколад? — съязвил Кенма, пока Тобио ушел открывать дверь.       — Кенма, там тебя спрашивают, — сказал он, вернувшись.       Омега нехотя сполз со стула и прошел в коридор, но то, что он увидел, заставило застыть на месте. Перед ним стоял Куроо.       — Малыш, пойдем домой, — сказал он своим коронным бархатным голосом, как будто ничего не произошло. — Пообижались и хватит.       — Думаешь, цветочки подарил, и я сразу, поджав хвостик, побегу к тебе? Ага, сто раз, — скрестив руки на груди, проговорил он.       Куроо в два шага оказался рядом с омегой и заключил его в объятия.       — Прости меня, пожалуйста, — сказал он, сжимая Козуме сильнее. — Я не должен был вчера пропадать. Просто на работе не все гладко, хотелось развеяться, освежить голову.       — Ага, и ты первым делом пошел развлекаться с бабами, а не рассказал обо всем мне! — выпалил Кенма, вырываясь.       — Я был не прав. Я не хотел тебя волновать лишний раз. Пошли домой, прошу, я соскучился, — продолжал альфа, беря его за руку.       Кенме было сложно устоять перед ним. Это был тот самый прежний Куроо, его Куроо. Тот самый, такой любящий, уютный, от прикосновений которого кружилась голова. И этот Куроо не шел ни в какое сравнение со вчерашним. Злым, отстраненным, равнодушным.       — Как ты это делаешь? — дрожащим голосом проговорил Кенма, а слеза предательски сорвалась и покатилась из глаз по щекам и подбородку. Он не хотел плакать, но слова альфы ударили по больному. — Вчера ты был совершенно другим. А сейчас… Да что с тобой происходит?       — Я же сказал, проблемы на работе, — спокойно повторил он. — Просто временные трудности выбили меня из колеи. Но все наладится! А для этого ты нужен мне дома.       Альфа приблизился, утирая большим пальцем слезы и беря лицо омеги в свои руки, смотря прямо в глаза. От этого взгляда все сводило внутри. Кенма сам так истосковался до чертиков по этим глазам, которые уже давно не видел так близко, по этим рукам, о которые хотелось тереться щекой, словно преданная собачка, забывая все обиды и злость, а еще он соскучился по чувству быть кому-то нужным. Он уткнулся Куроо в грудь, обвивая его руками, и тихонько плакал, оставляя мокрые пятна на футболке альфы, которая так вкусно пахла им. Запах вызывал цепную реакцию в мозгу, даря тепло, уют и чувство безопасности, да он бы вечность так стоял. Он почувствовал лёгкий поцелуй в макушку и чужие пальцы у себя в волосах, с трудом оставаясь на ногах. Он определенно готов вернуться домой, снова доверившись ему.       — Обещай, что не уйдёшь никуда, — прошептал Кенма, вцепившись пальцами в кофту Куроо.       — Обещаю. Сегодня я только твой.       — Только сегодня? — Кенма поднял пару заплаканных кошачьих глаз на альфу, смотря так невинно и по-детски.       — Нет, всегда, — улыбнулся он, мягко целуя его в нос и щеки. — Собирайся, я забираю тебя домой.