Отец-одиночка

      Кенма стоял перед зеркалом, поправляя худи и думая, что можно было бы сделать с волосами, но решил оставить их распущенными. Кофта прекрасно маскировала его живот настолько, насколько это можно было сделать на шестом месяце беременности. Последнее время омега носил в основном только свободную одежду оверсайз. Ему не нравилось, когда его с интересом рассматривали, поэтому так чувствовал себя немного более защищенным, а еще было такое чувство, что Куроо раздражали изменившиеся размеры омеги, поэтому он предпочитал скрывать живот. Более того, место, в которое они с Куроо собирались, было неподходящим для беременных. Их позвали в клуб на День рождения Конохи. И Кенма мог бы не ходить, потому что они не были такими уж близкими друзьями, но отправлять Куроо одного он никак не хотел. Последнее время любимый испытывал его терпение и видимо проверял нервы на прочность, постоянно пропадая на тусовках, мелькая в историях инстаграма с новыми людьми, и нередко это были девушки.       «Посмотрим, как он будет себя вести при мне», — подумал Кенма.       — Ты уверен, что хочешь пойти? — будто в подтверждение своим мыслям услышал Козуме за спиной.       — А почему нет? Или ты не хочешь светить беременным парнем? — съязвил омега.       — Просто спросил, — пожал плечами Куроо.       Кенма почти весь вечер просидел за столиком, попивая безалкогольную Пина Коладу, которую он упрашивал сделать бармена минут десять, так как тот, видимо, впервые в жизни столкнулся с ситуацией, что кто-то в баре просит безалкогольный коктейль. Он успел поболтать с Семи Эйта, который тоже каким-то образом оказался на этой вечеринке. Было приятно увидеть знакомые лица, особенно кого-то из своей старой команды, например, Инуоку. Также было много людей, которых он видел впервые. Поговорив со всеми, с кем только можно, даже сняв пару видео, Кенма устроил в своем Инстаграме вечер «вопрос-ответ», так как выйти в прямой эфир не было возможности из-за громкой музыки. Это помогло не умереть от скуки и скоротать время. Вопросов насыпалось куча. Кенма листал их в поисках самого интересного, но каждый раз натыкался на что-то типа «А где Куроо? Давно его не было на стримах».       Именно сейчас он жалел, что подписчики были свидетелями его личной жизни, потому что Тецуро очень любил влезать в камеру с дурацкими шутками, поцелуями и обнимашками. Именно любил, потому что сейчас так больше не делал, постоянно пропадая где-то еще, но только не дома. И омега стал избегать вопросов о второй половинке, обходя их стороной. Даже пошел слух, что они расстались, потому что то и дело всплывали комментарии от всевидящих и всезнающих юзеров, которые гласили «Да точно расстались, я видел Куроо недавно с другой». Да, публичность имела две стороны медали, именно поэтому Кенма тщательно скрывал свою беременность. Это было слишком сокровенным для него, чтобы вовлекать подписчиков еще и в это. Хотя он был готов проснуться однажды со шквалом поздравлений в директ, так как рано или поздно это все равно всплывет, потому что кто-нибудь увидит его в каком-то магазине, сфотографирует и его маленький секретик будут знать все.       Постепенно он стал уставать, от запаха кальяна болела и кружилась голова, а громкая музыка только усиливала эффект. Кенма искал глазами Куроо в толпе. Кажется, он имел нескончаемый запас энергии, потому что танцевал как не в себя, а потом и вовсе вместе с другими ребятами, число которых за такое количество часов сократилось вдвое, начал подбрасывать именинника на руках. Омеге очень хотелось уйти, но Тецуро домой видимо не собирался до самого утра.       К Кенме подсел Акааши, который тоже выглядел довольно измотанным.       — Все хорошо? Выглядишь устало, — сказал он.       — Очень хочется лечь. Желательно в тихой и проветренной комнате.       Друг сочувственно посмотрел на блондина. Кенма снова взглянул в сторону альфы, который собирался пить очередную стопку с барной стойки без рук. Он решил, что потусовались они (читать как Куроо) достаточно, и уже можно было бы поехать домой отдыхать. Недомогание усиливалось, и даже десятиминутный выход на улицу не помог.       — Куроо, поехали домой, я плохо себя чувствую, — проговорил Козуме. Он знал, что аргумент типа «мы уже и так тут долго, пора домой, ты тусишь уже третий раз за неделю» точно бы не сработал, поэтому пошёл ва-банк.       — Но я не хочу домой! Мы только что встретили ребят с моего универа, они только пришли, — возразил альфа, делая сразу серьёзное лицо и закатывая глаза.       — Куроо, пожалуйста, я очень устал, — сказал вконец задолбанный Кенма. У него не было сил закатывать скандал, хотя очень хотелось.       — Сейчас, только с ребятами попрощаюсь.       — Буду ждать тебя на улице.       Кенма сел на лавочку, приобняв себя за плечи, чтобы согреться. На улице было достаточно холодно, но от холода стало немного легче, хотя к больной голове добавилась еще и ноющая спина. Он мечтал о теплой и мягкой кроватке, о подушке. Поначалу он подумал, что испортил Куроо вечер своим «поехали домой». Он ведь мог уйти один, когда хочется. Они взрослые люди, могут добраться домой самостоятельно и по отдельности. Но потом ему самому стало смешно от своих мыслей. Могут, да, но они вроде как пара, вроде как пришли вместе. И вроде бы Кенма не просто попросился домой, а сказал о своем плохом самочувствии, которое до сих пор давило на виски, сводило внутренности, а тело сдавалось под его натиском и кричало «отвези меня домой черт подери». Малыш уже четвертый раз за эти десять минут лягнул в ребро так, что заставил даже простонать. А Куроо будто все равно, он даже не переживает. Конечно, это ведь не он вынашивает ребенка. Он ни разу даже не попытался его понять, будто до сих пор игнорируя факт его беременности. Омега терял терпение, и уже хотел было разнести весь клуб к чертям собачьим, но увидел рядом с собой Акааши.       — Кен, езжай домой.       — Что сказал Куроо? — спросил омега с металлическими нотками в голосе.       — Ничего не сказал, все просто собираются в другой клуб, и похоже, что он идет с ними.       Кенме было горько это слышать. Тецуро просто его проигнорировал. Просто взял и наплевал на него, поставив друзей и безудержное веселье на первое место. Да каких там друзей… Из близких ему людей в клубе остались только Бокуто и Акааши, которых они и так видели довольно часто, но и те вроде как уже собирались домой. Кенма решительно ничего не понимал, но чувство было такое, будто его предали, морально уничтожили, растоптали и плюнули сверху.       — Может, тебе такси вызвать? Ты уверен, что ты в состоянии садиться за руль? — с опаской спросил Акааши, увидев лицо друга.       — Все в порядке, — выдавил Кенма, а в глазах защипало. Это была наглая ложь, и они оба это знали.       — Будь осторожен. И напиши, как доедешь, пожалуйста, — сказал брюнет и ушел обратно в клуб.       Ну вот, даже друг заботится о нем гораздо больше, чем его парень. Он бы очень хотел, чтобы Кейджи поехал с ним, но у него у самого в этом заведении остался пьяный альфа, которого нужно тоже было везти домой.       Кенма сел в машину и включил обогрев на полную. Он только сейчас понял, как сильно замерз. Он хотел написать Куроо, что уезжает домой без него, но… не стал. Альфа ведь не сказал ему, что принял решение остаться. Кенма с силой сжал руль, а слезы сами закапали из глаз.       Боковым зрением он вдруг увидел выходящую толпу людей из клуба. Две фигуры отделились от общей массы. Это были Бокуто и Акааши. Было видно, что ас упирается, что-то возражает, строит обиженное лицо, но продолжает идти за своим любимым, а потом и вовсе обнимает его со всей силы. Просто потому что любит. И куда угодно за ним пойдет. Да, включит режим №12 — «недовольный ворчун», но пойдет. Кенма перевел взгляд на вторую группу людей и нашел глазами Куроо. Он даже не искал его, даже не обернулся, не окинул взглядом парковку, чтобы проверить наличие машины. Они просто направлялись вдоль дороги куда-то навстречу приключениям. И тут Козуме будто прорвало. Волна горечи поднималась изнутри, выливаясь в истерику. Он ревел белугой, захлебываясь от слез, а горло жгло так, будто раскаленную лаву льют внутрь. Их отношения летели в тартарары и Кенма не знал, как их спасать. Он не понимал, что конкретно он делает не так и чем заслужил такое отношение. Как хорошо, что в машине его никто не слышит и не видит, а то люди бы подумали, что он сошел с ума. А потом его будто выключили. Внутри образовалась пустота, черная и холодная, которая засосала все эмоции, оставив только одно состояние — апатию. Он, наконец, перевел коробку автомат в режим «Drive» и направился в сторону дома. Он летел на бешеной скорости по дороге, а в голове вертелись совсем не здоровые мысли.       «А если я разобьюсь, он будет плакать?»       «А как долго он будет убиваться, если я погибну в аварии?»       «Он будет винить себя в том, что позволил мне сесть за руль в таком состоянии?»       Кенма тряхнул головой, прогоняя эти ужасные мысли. Он доберется сегодня до дома и не будет плакать и переживать, потому что маленькое существо в его животе все чувствует. Он не виноват, что его отец не заботится о нем, позволяя Кенме переутомляться, сидеть на улице и мерзнуть до кончиков пальцев. В этот момент омеге стало даже стыдно, что он не уехал домой раньше.       — Потерпи, малыш, мы почти приехали, — сказал Кенма, накрывая рукой живот, и ему показалось, что ребенок, который до этого не переставал пинаться ни на минуту, сейчас, наконец, притих.       Добравшись до квартиры, омега первым делом залез в горячий душ. Он прикидывал, во сколько же Тецуро вернется домой сегодня. Опять завалится под утром, разбросает вещи по квартире, плюхнется на кровать, разбудит Кенму, который потом из-за запаха перегара не сможет уснуть и уйдет на диван, после которого все тело болит, и проспит весь день, хотя этот день они могли бы провести вместе. Козуме вдруг одолела такая злоба и ярость. Он вышел из душа и набрал альфу. Тишина. Он набирал еще и еще. Ответа также не последовало.       — Как же заебало! — крикнул Кенма и открыл мессенджер.       Козуме Кенма: Я закрываю дверь изнутри на все замки, выключаю домофон и мобильный, ночью домой можешь не приходить.       Затем он проделал все в точности так, как написал. Попасть в квартиру, даже имея свои ключи, он не сможет, потому что дверь будет закрыта изнутри. И пусть ночует где хочет, хоть на полу на коврике. Если Куроо плевать на него, то и Кенме будет плевать. И так сразу стало хорошо. Первый раз за все это время он нормально выспится, а не будет названивать своему парню каждый час, пытаясь понять, не забрали ли его менты в отделение. Кенма улегся на кровать, ужасно довольный собой, и уснул крепким сном.