Отец-одиночка

      Кенма так и не смог уснуть в эту ночь, а потому, оставив тщетные попытки поспать хоть немного, вышел на кухню, устало потирая глаза. На часах было чуть больше семи утра, а значит до пробуждения Куроо у него было свободных часов семь. Альфа всегда спал до обеда, а иногда и дольше после того, как напивался. Кенма невольно поежился, вспоминая былые дни, когда тот заваливался пьяным в квартиру как раз в такое время, как сейчас, а потом долго отходил, мучаясь от похмелья.       Однако состояние Куроо этой ночью совсем не было похоже на типичного пьяного Куроо. Алкоголь сотворил с ним нечто иное, обнажив душу настолько, что тот просидел у Кенмы на руках часа два, боясь его отпускать, будто если он встанет с пола, то навсегда исчезнет из его жизни. Омега уложил Тецуро спать ближе к рассвету, но еще долго сидел рядом, поглаживая большим пальцев висок парня и смотря на его подрагивающие ресницы и губы, которые изредка шептали его имя. Это было что-то из разряда фантастики… Это зрелище настолько запало ему в сердце, что заставило его оттаять. Ну, может, наполовину.       Кенма резко вздрогнул от звонка в дверь и пошел открывать.       — Привет, не ожидал, что ты уже проснулся. Обычно у нас Куроо ранняя пташка, — поздоровался Акааши, оставляя коляску в коридоре и заходя внутрь с Тео на руках. — Выглядишь хреново, — сочувственно добавил тот, посмотрев на друга.       — Тяжелая ночка выдалась, — улыбнулся Кенма. — Может, кофе?       — Не откажусь. У меня есть до работы еще немного времени, — кивнул тот и прошел за блондином на кухню.       — Все прошло не очень, да? — вдруг начал Кейджи, говоря про прошедший вечер. — Кенма, я понимаю твои чувства и все твои обиды, но прошу, дай ему шанс, он правда так старается! Не суди только по прошлому, все оступаются, и он…       — Акааши, — прервал его Кенма, ставя на стол кружки и тарелку с нарезанными фруктами, затем забирая себе Тео на колени, который сразу же принялся за грушу, как только увидел кусочки. — Не нужно его выгораживать. Все нормально, я не злюсь на него.       — Но на вас лица не было, когда вы вышли оттуда, я уж думал, все пропало, — нахмурился друг.       — Вы что, следили? — поднял бровь Кенма.       — Это была не моя идея! — сразу выпалил он. — Это все Бокуто, он просто переживает!       Козуме искренне рассмеялся, заставив Акааши облегченно выдохнуть, а то выгораживать пришлось бы еще и себя.       — Все так отчаянно пытаются нас свести, даже неловко как-то. Вы бы лучше о себе больше думали, тем более скоро станете родителями. Кстати, ты сказал ему? — перевел тему Кенма. Он одним из первых узнал про беременность Акааши и очень поддерживал его.       — Сказал, — улыбнулся тот, вспоминая, как все прошло. — Он так обрадовался, так бурно отреагировал, что я даже растерялся немного. По дороге домой говорил всем прохожим, что станет папой. Ты только Куроо не говори пока, Котаро хочет сделать это сам.       — Хорошо. Я очень рад за вас, ребята, — проговорил Кенма, накрывая руку брюнета, пытаясь не выдать некоторой грусти оттого, что и сам когда-то хотел подобной реакции у партнера на свою беременность, однако тут же прогнал эти мысли из уважения к Акааши. Он правда искренне хотел порадоваться за него сейчас, погрустить он всегда успеет. — Тебе с Тео не тяжело было?       — Да вы с Бокуто будто сговорились, он с меня пылинки сдувает. Еле отпустил меня с ним к вам утром, «коляска ведь такая тяжелая», — спародировал он любимого, опустив фразу «а вдруг тебе станет плохо, как вчера». — А что же будет потом…       — А потом он будет подносить к твоим губам виноград и обмахивать веером, — хмыкнул Кенма, вполне допуская мысль, что все так и будет.       — Да боже упаси, — усмехнулся Акааши. — Ладно, я побежал.       Кейджи скрылся за поворотом коридора, а через мгновение входная дверь захлопнулась за ним. Кенма склонил голову на бок, с улыбкой наблюдая, как Тео переключился с еды на плюшевого зайку, того самого, которого Кенма когда-то подарил ему во время их второй встречи, и что-то лепетал на своем. Ему почему-то было так приятно, что эта игрушка стала одной из его любимых. Он покрепче прижал малыша, целуя того в макушку, но вдруг почувствовал, что тот стал куда-то вырываться. Он поднял глаза и увидел в дверях… Куроо.       Он выглядел таким потерянным, растрепанным и смущенным, что Кенма даже еле заметно улыбнулся. Хотя улыбку можно было и не скрывать, потому что альфа на него не смотрел. Он прятал глаза, рассматривая плинтус, который вдруг стал таким интересным, каким никогда раньше не был, и шторы тоже красивые, оказывается, и стулья. Когда на кухне не осталось больше ничего, а Тео уже начал хныкать, не получая должного внимания, Куроо все-таки осмелился поднять глаза на Кенму. Глаза, полные вины.       — Кенма, я… То, что было вчера ночью… — робко начал он, заводя руку за шею, но не успел договорить.       — Кофе мне сделай, пожалуйста, — протянул кружку Кенма.       — Что? — растерялся тот.       — Кофе сделай, говорю, — усмехнулся тот, а потом сразу переключился на сына, который все еще вырывался. — Куда ты собрался? Ты только пришел, а уже убегаешь от меня. Сейчас как защекочу тебя.       Кухня наполнилась детским смехом, запахом кофе и тостов, будто это обычное будничное и такое семейное утро, ничем не примечательное, каких было и будет еще много. Однако для каждого из них оно было особенным. Для Кенмы, потому что ранние подъемы для него раньше были недоступны, и он завтракал в основном всегда позже Куроо и Тео. Для Куроо, потому что это утро должно было стать ужасным, а оказалось таким прекрасным, ведь видеть улыбающихся Тео и Кенму было так приятно, так тепло в груди, совсем не как вчера вечером. А Тео просто был рад, что его вернули домой, и что он снова может играть в свои любимые игрушки и получать за это поцелуи в щечки.       Куроо тихонько сидел и попивал свой кофе, как провинившийся школьник, боясь нарушить эту атмосферу уюта, но Кенма решил прервать это неловкое молчание.       — Хороший был ресторан, мне понравился, — сказал он, как будто между делом.       Альфа завис на секунду, а потом улыбнулся, а на душе сразу стало так легко. Судьба явно благосклонна к нему, и Кенма вместе с ней. Он поднял на него глаза, теперь уже полные благодарности за то, что тот решил не вспоминать неприятную часть вечера.       — Спасибо, Кенма, — тихо сказал он. — Ты сегодня спал? — спросил он, замечая усталый взгляд омеги.       — Нет, не смог уснуть.       — Иди, я с ним посижу, — проговорил Куроо, забирая малыша себе.       Кенма не стал сопротивляться и решил, что организм пока еще не готов к бессонным ночам, поэтому ушел к себе в комнату.       Почему-то рассказ Кейджи о реакции Бокуто на беременность никак не шел у того из головы. Он вдруг задумался, а как бы Куроо отреагировал на подобную новость в нынешних обстоятельствах. Вряд ли бы он кричал об этом на каждом углу, но наверняка не стал бы скуривать пачку сигарет из-за нервов за час.       Козуме даже не заметил, как подошел к зеркалу и невольно начал рассматривать свой живот. Он приподнял футболку и провел ладонью по коже, останавливаясь на шраме в самом низу, медленно поглаживая его пальцами. Хоть прошел уже почти год с рождения Тео, шрам все еще было видно. О беременности теперь напоминал только он. Год назад Козуме так был занят страданиями, что совершенно не прочувствовал всей прелести состояния «в ожидании малыша», потому что голова была забита совсем другим, а так хотелось прожить это все еще раз, только будучи окруженным заботой и вниманием, которого тогда так не хватало.       — А смогу ли я вообще иметь детей после аварии? — задумчиво произнес Кенма. Кесарево сечение было экстренным, с осложнениями, которые в совокупности с комой могли раз и навсегда отнять у него возможность стать папой второй раз. Однако, сказать это сможет только врач.       — О чем я вообще думаю? — помотал головой Козуме. Он только начал приспосабливаться к Тео, а уже думает о втором. Значит ли это, что он готов начать все сначала с Куроо? — Ну нет, не так быстро. Мы даже не встречаемся.       Кенма на секунду задумался, кем они вообще были друг другу. Сожителями? Родителями Тео? Бывшими, с претензией на нынешних?       Вдруг дверь в комнату резко открылась и на пороге появился Куроо, а вслед за ним заполз и Тео, подползая к ноге Кенмы и хватаясь за его спортивные штаны как опору, чтобы встать.       — Кенма, а кто мы друг другу? — задал он вопрос и тут же застал омегу врасплох.       — Чего? — выпучил глаза блондин, грешным делом начиная сомневаться, а не думает ли он вслух. Слишком уж сильное совпадение. И вообще, он, кажется, спать собирался. — В каком смысле?       — Ты вчера сказал, что мы расстались, — серьезно продолжил он. — Но ведь по факту разговора так и не было. Я ведь тебя так и не дождался тогда…       — Хочешь поговорить сейчас? — усмехнулся Кенма, поражаясь настойчивости этого парня. — Ты уверен? Подумай хорошенько, — нахмурился он, почему-то злясь, что так пытался замять все эти неудобные разговоры ради их общего душевного спокойствия, а Куроо снова решил расковырять все раны.       — Да, я уверен, что не хочу с тобой расставаться, — твердо проговорил альфа.       — А что бы ты мне сказал тогда? Если бы я все же доехал.       — Какое это имеет значение? — вздохнул Куроо. — Давай не жить прошлым.       Кенма тяжело вздохнул и присел к мальчику, подставляя руки, чтобы тот поднялся.       — Я сказал, что мы расстались, потому что это было очевидно. А сейчас мы просто друзья и бывшие любовники, и по совместительству родители Тео.       — То есть вчера ты гладил меня по голове чисто по-дружески? — спросил Куроо, многозначительно посмотрев на Кенму, но потом отвел взгляд и прикусил губу. — Прости, можешь не отвечать.       «А этот парень ничего», — пронеслось в мыслях у ошарашенного Кенмы, но в следующее мгновение он уже забыл об этом, потому что Тео, который секунду назад выглядел вполне нормальным и беззаботным, вдруг стошнило прямо на пол, а потом он разразился громкими рыданиями, вводя родителей в ступор.       — Что произошло? Все же было нормально… — растерялся Кенма, прижимая малыша. — Черт, он весь горит.       — Что он сегодня ел? — спросил Куроо, присаживаясь рядом.       — Акааши сказал, что давал ему кашу, но она была на воде. Еще он съел дома грушу и пол банана.       — На отравление не похоже, — проговорил альфа, убирая за Тео, а потом поднося градусник ко лбу, который запищал и высветил 39.8. — Нужно вызвать скорую, — вздохнул он.       — Куроо, что с ним? — прошептал Козуме, а глаза сами стали заполняться слезами, потому что малыш никак не переставал кричать.       — Успокойся, не паникуй раньше времени. Может, это несерьезно.       — Это не ОРВИ и не грипп, тут что-то другое, нужно везти его в больницу и обследовать, — резюмировал врач.       Кенма почувствовал, как его повело куда-то в сторону, но крепкое плечо и руки Куроо не дали ему упасть. Омега вцепился в него, как в спасательный круг. Он поднял на него испуганные глаза, поражаясь, как альфа держится и выглядит таким спокойным. Он усадил Кенму на кровать и стал собирать все необходимое для больницы. Козуме молча наблюдал за этим, не в силах вымолвить и слова, так сильно он испугался, а еще был очень благодарен, что ему сейчас есть на кого положиться.       Мальчика забрали на обследование, оставив родителей ждать в коридоре. Кенма наматывал круги по помещению, нервно теребя пальцами браслет, который подарил ему альфа. А потом он услышал крики Тео и громкий плач из процедурной и, не помня себя от переполнявших эмоций, ринулся к двери, намереваясь разнести все к чертям, но почувствовал, как крепкие руки обхватили за талию, не давая сдвинуться с места.       — Пусти! — орал Кенма. — Что они там с ним делают? Он так кричит, — плакал Кенма, вырываясь, но тут же оказался резко развернут и прижат к телу. Силы вдруг разом покинули его, тело сделалось слишком тяжелым, чтобы ноги могли его держать, и если бы не Куроо, он давно бы уже растекся по полу.       — Он же там совсем один, — шептал Козуме, утыкаясь тому в грудь и сжимая пальцами футболку на спине. — Он еще маленький.       — Успокойся, — ровным голосом проговорил Куроо, поглаживая омегу по голове. — Если ты войдешь, то будешь ассоциироваться у него с болью, и он будет плакать, как только ты попытаешься прикоснуться.       — Откуда ты знаешь? — взвыл Кенма.       — Я уже как-то возил его к врачу. Ему ставили катетер, пока я держал его. После этого он не давался мне в руки еще очень долго. Если хочешь, я пойду к нему сейчас.       Не успел Куроо войти в кабинет, как дверь открылась, и в коридоре показалась медсестра с ребёнком на руках, который сразу потянул ручки к Куроо.       — Судя по УЗИ у малыша воспаление почек — пиелонефрит. Мы взяли кровь, чтобы перепроверить. Нужно лечение антибиотиками, поэтому мы оставляем его здесь. Пойдёмте, я провожу вас в палату. Кто останется здесь с ним? Кого из вас оформляем?       Кенма и Куроо переглянулись и одновременно выпалили «меня».       — Ты ночь не спал, давай ты сегодня останешься дома, а я побуду с ним, — проговорил Куроо, когда они остались в палате одни.       — Думаешь, я смогу спокойно спать там, пока он здесь?       — Я так и думал, но не мог не предложить, — улыбнулся альфа.       Омега считал, что на сегодня мучения его дитя закончились, но все только начиналось. Врачи никак не могли установить ему катетер, а альфа снова взял на себя роль предателя, держа Тео на коленях, который брыкался изо всех сил, пытаясь выдернуть руку, но альфа держал крепко. Кенма не мог найти себе места, хотелось волосы рвать на себе от этих криков и при виде того, как его ребёнок страдает. Когда ему наконец поставили капельницу, Кенма смог забрать его себе, покачивая на руках, а тот долго смотрел на него грустным взглядом, но чувствовал себя в безопасности, а потому лежал спокойно. Как и предполагал альфа, малыш смотрел на него с испугом и отворачивался, начиная хныкать, если тот пытался дотронуться.       — Мы что-то делали неправильно? — шептал Кенма. — Почему это случилось?       — Осложнения из-за преждевременных родов. У недоношенных детей слабый иммунитет. Меня предупреждали, что у него потом могут быть проблемы со здоровьем.       — Бедный мой малыш, — говорил Кенма, поглаживая ему животик и придвигая грелку ближе, чтобы облегчить ему боль, а затем немного помолчав, добавил: — Он очень сильно на тебя обиделся. Тебя это не расстраивает?       — Расстраивает, конечно, — усмехнулся Куроо. — Но это ради его же блага. Ничего, мы с ним сможем договориться.       Альфа уехал домой, чтобы собрать немного вещей, потому что они не рассчитывали, что их вообще положат туда, да ещё и на неделю минимум. Он вернулся и нашёл Кенму и Тео спящими в обнимку. Когда он подошёл поближе, мальчик открыл глаза, смотря на него с опаской, и подвинулся ближе к Кенме, но тот настолько устал за этот день, что никак не отреагировал, даже не проснувшись. Тео подал голос, чтобы омега обратил на него внимание и взял на руки, но это не сработало.       — Папочка сегодня очень устал, давай дадим ему немного поспать, — тихо проговорил Куроо. — Давай сделку, сейчас я тебя подержу на ручках, а взамен дам твою любимую игрушку.       С этим словами Тецуро достал того самого плюшевого зайку, сразу захватив внимание ребёнка. Он забрал его с кровати, пересаживаясь на кресло у окна, чтобы Кенма мог не прижиматься к краю койки, боясь потревожить сына.       Козуме разлепил глаза, не сразу понимая, где он находится. В полутьме комнату было сложно узнать, но он все-таки вспомнил, что это больничная палата. Он помнил, что засыпал рядом с Тео, укутав его в одеяло, но теперь обнаружил, что укутали его, улыбаясь и мысленно представляя эту сцену. Он хотел было подняться, но услышал голос и притаился.       — Давай, за папу, — приговаривал Куроо, пытаясь влить в сына воду из бутылочки, которую ему нужно было много пить по настоянию врачей, но тот отпихивал ее, а потом, приняв свою участь, все же сдался. — Ну же, еще глоточек за Бокуто и Акааши. Вот умница. Ты сильный мальчик, прямо как твой папа, ты справишься.       Кенма расплылся в улыбке еще больше, а по телу прошла волна мурашек. Почему-то так приятно было это слышать. Только вот как бы он ни пытался казаться сильным внешне, без поддержки Куроо он бы не справился, это сложно было отрицать. Он ощущал ее везде, и был безумно за это ему благодарен, за крепкое плечо рядом, за заботу, за веру в него. И он обязательно скажет ему об этом, только потом, хотя альфа и так, наверное, все знает, потому что…       — Ты ведь уже не спишь, я же вижу. Подслушивать нехорошо, — сказал вдруг Куроо и заставил омегу вздрогнуть и, наконец, вылезти из своего укрытия в виде одеяла.       — Не хотел портить идиллию, — улыбнулся Кенма. Хотя Тео уже воспринимал омегу, как родного, тот все равно считал, что у них с Куроо особая связь, а иначе как сын так быстро простил отца, от которого шарахался пару часов назад. Однако, это его больше никак не тревожило. Наоборот, теперь он относился к этому с трепетом, не вмешиваясь.       — Я там тебе круассан купил и кофе, правда все остыло, я не знал, что ты проспишь так долго.       Кенма вдруг почувствовал, как сильно он был голоден, и жадно принялся за еду.       — Ничего вкуснее в жизни не ел, — с блаженством проговорил он, слизывая малиновый джем с губ и делая глоток холодного, но такого необходимого сейчас кофе. — Спасибо тебе.       — Пустяки, — ухмыльнулся Куроо. — Так ведь и поступают друзья, — сказал он, улыбаясь своей коронной улыбкой.       Кенма закашлялся от этой фразы, но поведение альфы почему-то только раззадоривало.       — Ах ты… — только и смог прошептать он.       — Что-то не так? — переспросил Тецуро.       — Нет, все отлично. Кстати, спать ты сегодня будешь прямо на этом кресле, друзья ведь не спят на одной кровати, — произнес он, давая понять, что единственную кровать в этой палате он забил на сегодняшнюю ночь.       — Хм, а в старшей школе тебя это не смущало, — как ни в чем не бывало ответил он. — И ты часто предлагал мне остаться на ночь, да еще и прижимался ко мне так сильно всегда.       «Вот же сукин сын», — прищурился Кенма.       — Прижимался потому, что холодно было. А не прогонял домой спать просто из жалости, — парировал тот. — Твоя кровать была намного меньше моей.       — А то есть сейчас тебе меня не жалко?       — Нет, ведь у тебя есть огромный диван у нас дома. Можешь и потерпеть немного.       — У нас? То есть я уже не просто няня и сиделка? — Куроо чувствовал, как завладел ситуацией, расслабляясь, но Кенма, вернул его с небес на землю.       — Ты друг. Просто друг. А для друзей мне ничего не жалко.       Эта перепалка могла продолжаться всю ночь, если бы Тео вдруг не начал снова хныкать, пытаясь вырвать у себя катетер из руки, пугаясь боли и плача еще сильнее.       — Хей, малыш, ты чего, не трогай это! — сразу напрягся Куроо, перехватывая сыну ручки, а Кенма оказался рядом. — Отвлеки его как-нибудь.       Омега знал один проверенный способ, который работал безотказно, поэтому тут же распустил волосы и склонился к сыну.       — Лучше подергай их, чем эту штуку, — проговорил он, улыбаясь оттого, что это снова сработало.       — А ты так и будешь над ним стоять, согнувшись? — прошептал Куроо, бросая хитрый взгляд.       — Предлагаешь мне сесть к тебе на колени? — закатил глаза Кенма.       — Ну можно и так, но друзья на коленях не сидят. Могу переложить его тебе, но тогда ночевать на кресле с ним будешь ты.       — Просто подвинься, — кинул Кенма, втискиваясь в узкое кресло рядом, правда одну ногу все же пришлось закинуть на альфу, пытаясь сохранить лицо непринужденным, хотя внутри все почему-то заклокотало от такого близкого контакта. И неважно, что он провисел у него на шее в коридоре сегодня днем весь в слезах.       Через несколько минут в комнате раздавалось размеренное сопение Тео, лежащего на руках у Куроо, и Кенмы, уснувшего у того прямо на плече, заботливо укрытых толстовкой альфы.       — Семья, — прошептал Куроо, прижимаясь щекой к макушке омеги. — Вот мы кто.