Eros

— Мазила! Звонкий смех. Ханако нахмурилась, ловя только что отскочивший от кольца и с громким звуком упавший на каучуковое покрытие площадки, отпрыгнув, баскетбольный мяч. Аомине Дайки вытер выступившие от смеха слезы и усмехнулся: — Ты слишком маленькая, чтобы все время бросать в цель, малыш. — Он потрепал девушку по голове. Она надула губы: — Аомине-кун дурак! Парень хмыкнул, продолжая улыбаться: — Давай, кидай заново. Ханако кивнула и встала в позицию для броска. Согнула колени, готовясь подпрыгнуть, и тут же взвизгнула, чувствуя, как юбка сзади приподнялась. — Любишь же ты детские труселя. Ханако подпрыгнула и ударила парня мячом по рукам. Аомине хмыкнул и в ту же секунду подхватил девушку на руки, заставляя выронить свое импровизированное оружие. Она завизжала. Дайки вновь заливисто засмеялся. — Ну прекрати!.. — Девушка надула губы. Тот, отсмеявшись, уткнулся носом ей в шею, прижимая спиной к упругой решётке очерчивающего баскетбольную площадку сетчатого забора. — Не хочу. — Он поднял голову, глядя на зажатую между его телом и решёткой девушку. Она покраснела, чувствуя его ладони, придерживающие её бедра с уже привычной ей грубостью. Парень закинул её ноги себе на пояс, и, поддерживая на весу, напористо поцеловал в дрожащие губы. Поцелуй жаркий, как летний день. Аомине Дайки — человек, полный огня, пылающего во всем его мускулистом, широком, словно стена, загорелом теле. Ханако ещё ни разу не смогла устоять перед его напором. В конце концов, он обожал говорить, что победить его может лишь он сам. Бледные щеки пылали. Девушка тяжело дышала, чувствуя, как обжигающе-горячие губы блуждают по её шее, осыпая её поцелуями и лёгкими укусами. — Что ты… — Она пыталась что-то спросить, но её снова заткнули требовательным поцелуем. Широкая, сильная ладонь легла на обнажённое бедро под юбкой девушки, длинные пальцы забрались под тонкую ткань хлопковых трусиков. Ханако вспыхнула и попыталась оттолкнуть баскетболиста: — Мы же на улице!.. — Да кто на нас смотрит. — Темно-бордовый засос на молочной коже. Сакурамори пискнула, зажмурившись. Кажется, сопротивление бесполезно. Ей вновь придётся покориться этому эгоистичному, грубому, бесцеремонному, упрямому… Добродушному, веселому, преданному и честному парню, которому она была бы не прочь подарить все, что у неё имеется. Кроме сердца. Оно уже в его руках. Сильные ладони на влажных от жары ягодицах. Сопротивляться уже нет никакого смысла — все равно не отпустит. Ханако умела говорить «нет», когда ей не нравилось, но сейчас отказывать не хотелось. Пускай они были на улице, на открытой местности. Пускай их могли увидеть. После ей, разумеется, станет стыдно, но сейчас ей слишком сильно нравилось чувствовать себя беспомощной под его жаркими поцелуями, таять в крепких объятиях. Она вздохнула и расслабилась. Придерживая девушку одной рукой за ягодицы, Дайки задрал её футболку, любуясь едва выступающими холмиками груди. Он любил шутить, что она единственная плоская девушка в его жизни. Ханако сначала обижалась, потом начала смущаться, теперь лишь отмахивалась. Ну и что, что плоскость. Зато он смотрит лишь на неё единственную. Горячие губы блуждали по её груди, обнажённой мимолетным движением руки, юркий язык играл с твердеющими сосками. Девушка откинула голову назад, тяжело дыша. Его грубые, почти хозяйские ласки заставляли позабыть обо всем на свете. Резкий толчок вверх заставил девушку взвизгнуть. Один момент, и она уже сидит на широких, мускулистых плечах. Даже не удосуживаясь избавиться от преграды в виде трусиков, Аомине провел языком по промежности девушки. Тонкое белье, влажное от вытекающих соков, моментально промокло насквозь от слюны. Сакурамори закусила губу, неловко мяукая. И тут же сдавленно заскулила, чувствуя, как горячая влажная плоть касается её половых губ. Сдвинув пальцем влажные трусики, Дайки тщательно вылизывал промежность девушки, заставляя её извиваться в его крепких руках. Дыхание сбилось, лицо покраснело, из головы вылетели все имевшиеся мысли, оставив Ханако наедине с её собственными плотскими желаниями и ним — воплощением похоти в человеческом обличии. Он исследовал её языком, выискивая самые чувствительные точки, вылизывал, посасывал, сглатывал, облизывая губы с дикой ухмылкой, жидкость, вытекающую от возбуждения из разгоряченного юного тела, и полный удовлетворения слушал, как Ханако тихо стонет, откликаясь на его старания. Парень расстегнул брюки и оттянул вниз резинку трусов, высвобождая твёрдо стоящий от возбуждения член. Блондинка боялась посмотреть вниз. Она слишком сильно стеснялась глядеть на мужской половой орган, который уже не в первый раз доставлял ей столько удовольствия. Дайки медленно спустил её со своих плеч обратно на пояс, крепко прижал спиной к решётке и почти ювелирно проник в истекающее лоно. С губ девушки сорвался стон. Аомине усмехнулся. Он ждал от неё именно этой, сладкой, как тягучая карамель, реакции. Стоны Сакурамори заводили его даже сильнее, чем её обнажённое тело. И он готов был сделать все, чтобы выбить из неё как можно больше. Движения сначала медленные, потом все быстрее и хаотичнее, Ханако уже не могла сдерживать крики и стоны. Она цеплялась пальцами за решётку ограждения, прислушивалась к горячему дыханию парня напротив, пытаясь подстроиться под его ритм, а он лишь изменял амплитуду, вновь сбивая её, заставляя вновь подстраиваться. Аомине нравилось издеваться, держать все под своим контролем, полностью доминировать, делая девушку игрушкой в своих руках. Слабой и безвольной. Ханако против не была — им обоим нравилось, когда он доминировал. Тела уже стали липкими от пота. Дыхание сбивалось все чаще, конечности блондинки обмякли, она из последних сил хваталась за тонкие прутья ограждения. Её выносливости было недостаточно, а Дайки все ещё был полон сил. Всё внутри сжималось, сдавливая находящийся внутри орган, заставляя его владельца хрипло дышать. Как же ему нравилось, когда он доводил Ханако до подобной реакции. Девушка была уже на пределе, а он, закаленный напряженными баскетбольными матчами, ещё даже не разогрелся. Он мог бы продолжать час, два, три, кончая и снова возбуждаясь от одного лишь созерцания раскрасневшейся хрупкой блондинки. Но она не выдержит. Её выносливость нуждалась в постоянных тренировках. А потому они закончат, как только он дойдёт до пика своего возбуждения. Излился на землю, тяжело дыша. Сакурамори обмякла в его объятьях. Аомине бережно поставил её на землю и оделся. Девушка начала лениво поправлять одежду дрожащими руками. То, что их могли видеть, пришло в голову запоздало, и уже не испугало. Ноги не держали, она слишком устала чтобы смущаться. Парень погладил её по голове и прижал к себе за плечи. Ханако прикрыла глаза, расстворяясь в тепле его тела. — Чибихана, — его голос вывел из задумчивости. Блондинка лениво подняла голову. — Как думаешь, нас видели? Лицо резко запылало. Усталость испарилась. Дайки, глядя на смущенную девушку, заливисто рассмеялся, та — чувствуя, что сейчас умрёт от стыда и злости, оттолкнула его и схватила с земли мяч. — Да шучу я, шучу. — Он отмахнулся. — Если бы видели, то стояли бы и снимали на камеру. Ханако сжала зубы. Нет, ну он точно над ней издевается. — Аомине-кун!