Сон во спасение

Паника накатывала оглушающим комом так быстро, что ее было уже не остановить. Ступор полностью парализовал не только тело Эрики, но и ее разум, поэтому она невидящим взором следила за тем, как Тор выбрасывал руку в сторону, призывая к себе молот, который тут же спрятал своего обладателя в ослепительной вспышке молнии, а затем Бог грома предстал перед девушкой уже полностью облаченный в свои скандинавские доспехи. Она бы так и сидела, боясь не то что пошевелиться, а просто вздохнуть, но Тор, нежно коснувшийся ее щеки указательным пальцем, вернул Эрику из прострации обратно в комнату. — Будь здесь, — мягким, но все же не терпящим возражений тоном, проговорил он. Уперевшись коленом и рукой в кровать, громовержец потянулся к девушке, чтобы оставить на ее губах практически невесомый поцелуй, от которого у Эрики внутри все сжалось то ли от не прекращающего накатывать на нее с каждой секундой все сильней и сильней приступа паники, то ли от неземного ощущения его губ на своих. — Тебе ничего не угрожает. Я не дам тебя в обиду, обещаю. В эту же секунду его губы снова накрыли губы Эрики так ласково и нежно, что у нее на мгновение закружилась голова. Вокруг стало вдруг так тихо, и даже не слышно было продолжающей истошно вопить сирены. Весь мир сосредоточился где-то в той точке, в которой соприкасались уста двух влюбленных людей, и когда Тор с легким причмокиванием выпустил губы Эрики на свободу, она, не открывая глаз, прошептала: — Я люблю тебя, Тор… Открыть глаза показалось еще сложнее, чем справиться со страхом. Слух постепенно возвращался, и теперь Эрику оглушало ужасно громкое завывание системы безопасности и шумное, прерывистое дыхание Тора, которое сейчас почему-то было важнее того, что ее муж каким-то чудом пробрался на сверхсекретную базу Мстителей, на которую без специального пропуска с особенным штрих-кодом, разработанным самим Тони Старком, не попасть даже работающим здесь агентам, не то что простым смертным. Эрика старательно вслушивалась в окружение, всем сердцем желая услышать голос Тора, но ответом ей служило молчание, что резало слух похлеще завывающей сирены. Сердце бешено бухало где-то в районе горла и не давало девушке нормально соображать, но когда к ее лбу приложился другой, более широкий, сердце забилось еще резвее, хотя, казалось бы, максимальную скорость оно уже развило. Тор приложился ко лбу рыжеволосой, и она смогла наконец заставить себя открыть глаза, чтобы тут же упереться взглядом в голубые, будто бы совершенно бездонные глаза громовержца. — Я тоже люблю тебя, лисенок, — улыбнулся Тор так, как умел только он, а от этого прозвища все внутренности сжимались в тугой узел. — Будь здесь. И резко оторвавшись ото лба Эрики, он, видимо, чтобы не дать себе ни секунды на раздумия, чуть ли не бегом бросился прочь из комнаты, попутно проворачивая свой молот в руке. Впервые за эти несколько дней, проведенных в башне, Эрика осталась одна. Теперь, когда рядом не было широкой спины Тора, за которую она могла бы спрятаться при любом непредвиденном случае, начинавшая сходить на нет паника снова опутывала сердце и разум девушки, сдавливая их склизкими тисками, выбраться из которых самостоятельно было просто невозможно. Сирена перестала трезвонить также резко, как и начала. И вроде бы от этого должно было стать лучше, но Эрика чуть ли не всем нутром чувствовала — ее ждет что-то поистине ужасное. Очень тихо, стараясь не издавать лишних звуков, Эрика сползла с кровати и спряталась за нее, изредка поглядывая на дверь, но за пределами комнаты было точно также бесшумно, как и внутри. Сколько времени она так и просидела одна в пустой комнате, было неясно. — Джарвис, — прошептала она, глядя куда-то в потолок, но ИскИн не отвечал. — Джарвис… В который раз за этот день только тишина послужила ей ответом. От переживания и волнения у Эрики будто бы отключился инстинкт самосохранения, и вопреки наказу Тора она решилась выйти из своего мини-убежища и проверить, что происходит. Но, как известно, проще сказать, чем сделать. — Давай, Рикки, — шепотом убеждала она саму себя. — Это ведь просто Рик. Что он тебе сделает? В памяти предательски всплывали все те моменты, когда Рик позволял себе сделать ей больно, и не важно, морально или физически. От этого становилось еще страшнее и невыносимее сидеть сложа руки. Собрав всю свою волю в кулак, Эрика на секунду прикрыла глаза и поднялась. Очень медленно, будто от этого зависела жизнь всех обитателей планеты, она на цыпочках подошла к двери и уперлась в нее лбом, переводя дух. В голове уже чуть ли не вопил голос Тора: «Будь здесь», но она рискнула. И в тот же миг, как Эрика распахнула дверь и шагнула в коридор, от затылка пробежалась горячая волна, переходящая в тупую боль, после которой тело девушки обмякло, и она упала прямо в чьи-то знакомые сильные руки.

***

Резкий яркий свет резанул глаза даже сквозь закрытые веки. Запястья были болезненно стянуты грубой веревкой, которая врезалась в кожу так сильно, что уже не было сил это терпеть, и Эрика дернулась, стараясь ослабить веревки. — Не трудись, милая, — раздался знакомый голос. Девушка попыталась открыть глаза, но они еще не привыкли к яркому свету, и поэтому Эрика прищурилась. Слух снова заволокла тишина. Невыносимо болел отбитый затылок, и почему-то ныл нос, будто бы кто-то хорошенько дал ей по лицу или неосторожно перевозил туда, где они сейчас находились. С трудом, но Эрике все-таки удалось открыть глаза и вглядеться в мужскую фигуру, вальяжно развалившуюся в кресле прямо напротив. — Рик, — выдохнула она, когда смогла наконец узнать своего похитителя. Даже с довольно-таки далекого расстояния, которое лежало между супругами, Эрика видела, как в его глазах горел скрытый огонь, густые брови угрожающе встречались прямо над переносицей, а когда губы расползлись в хищной полуулыбке, на правой щеке появилась неглубокая ямочка. С явными мешками под глазами и каким-то бледным цветом лица Рик выглядел безупречно: белоснежная рубашка, рукава которой были закатаны по локти, а две верхние пуговицы расстегнуты, черные строгие брюки, идеально начищенные ботинки. Эрика буквально чувствовала аромат его парфюма, подаренного ею на Рождество, — единственный подарок, который оставил хоть какой-то след на черствой душе Рика. Комната, в которой они находились, явно была гостиничным номером, причем самым дорогим. Обтянутые кожей диваны пахли роскошью, картины, висевшие на стенах, представляли собой портреты людей, что когда-либо жили в этом номере еще задолго до появления Интернета, стул, к которому была прикована Эрика, был мягким и пугающе удобным, по номеру разносился приятный аромат ванили и апельсинов — в общем здесь было все, к чему привыкла разбалованная душа богача. — Отпусти меня, — снова дернулась Эрика, но веревки еще сильнее впились в запястья, и рыжеволосая шикнула от боли. Из кресла послышался сдавленный смешок, а затем Рик очень медленно, словно ему было скучно играть со своей добычей, поднялся и, размеренно вышагивая по паркету, приблизился к Эрике. Сердце замерло. — Я же сказал, — наклонился поближе к ней Рик. — Не трудись. Он выпрямился и принялся вышагивать из стороны в сторону перед своей женой, всем видом выказывая свое превосходство над ней и ситуацией в целом. Эрика притихла и внимательно следила за ним, переводя взгляд с широких плеч на пальцы, которыми Рик изредка пощелкивал, — он всегда так делал, когда собирался применить силу. — Ты решила, что сможешь сбежать от меня, — уверенно и твердо сказал он. — Решила, что я тебя не найду… — Рик остановился спиной к Эрике, и она увидела, как заиграли мышцы под белоснежной тканью. — Моя глупая малышка. Неужели тебя ничему не научили твои прошлые попытки? Неужели ты так и не поняла, кому принадлежишь? Слух резанул звук особенно грозно хрустнувших костяшек, заставляя Эрику вздрогнуть и вжаться в стул. Сердце уже практически не билось, и девушка тихо проклинала себя за то, что вышла из комнаты и не послушалась Тора. Но все же молила всех Богов, католических и скандинавских, чтобы Одинсон прямо сейчас ворвался в этот треклятый отель и спас ее. Внезапно, так быстро, что Эрика даже не успела понять, как это случилось, ее лицо обожгла горячая пощечина и отозвалась знакомым жаром в груди. Девушке тут же захотелось прижать к пылающей щеке ладонь, но стягивающая руки веревка не давала это сделать. Из глаз тут же брызнули непрошенные слезы. Рик молниеносно оказался рядом, упер ладони в подлокотники стула, к которому была прикована Эрика, и приблизил своё лицо к ее так, что их носы чуть ли не соприкасались. Эрика видела в его глазах такой огонь, которого раньше никогда не видела, и в разуме непроизвольно пронеслись слова прощания с Тором и Тони. Не было абсолютно никаких сомнений — Рик убьет ее. — Ты — моя! — сквозь зубы процедил Рик прямо девушке в лицо. — Ты должна быть благодарна за то, что я любил тебя! Я столько сделал для тебя! Я клал к твоим ногам сотни роз… — И я помню, каждый из подаренных тобой букетов, — внезапно для них обоих выпалила Эрика. — Помню тот, что ты подарил, когда я в первый раз оказалась в больнице. Тот, что стоял под дверью моей комнаты, когда ты связал меня и трахнул, как последнюю суку, хотя я умоляла тебя этого не делать, — она говорила тихо и спокойно, хотя из глаз ручьем катились соленые капли. — Помню букет из тысячи и одной розы, подаренный в тот день, когда ты заставил меня сделать аборт. То ли от физической боли, то ли от душевной, а, может, и от той, и от той сразу слезы градом катились по щекам Эрики, омывая подвергшуюся хлесткому удару щеку. Кожу щипало в тех местах, через которые пролегал путь соленых капель, а когда одна из них коснулась губы, Эрика поняла, что удар Рика причинил ей больший вред, чем она думала. Сам же Рик так и стоял над девушкой, гневно сжимая пальцами подлокотники, но его взгляд был растерянным. Он явно не ожидал ответа от молчавшей прежде жены. — Знаешь, Рик, — несмотря ни на что продолжала она, шмыгнув носом. — Я рада, что сделала тогда аборт. Иметь детей от такого чудовища, как ты, — что может быть хуже? Лучше умереть. Тут же рот Рика скривила усмешка. Растерянности как ни бывало, и он снова превратился в того монстра, каким всегда был. Он выпрямился. Медленно. На скулах заиграли желваки. Мужчина склонил голову набок, глядя Эрике прямо в глаза. Но в ней не было страха. Эрике было как-то пугающе спокойно и легко. Она словно смирилась. — Умереть? — ухмыльнулся Рик. — Что ж, это я могу устроить. По кусочкам передам твой труп Тору. Думаю, ему понравится. И в ту же секунду, как из его уст вылетело последнее слово, Рик дал девушке еще одну пощечину. Она была намного сильнее предыдущей. От удара Эрика дернулась в сторону и упала, ударяясь головой о стоящий рядом небольшой чемоданчик. Чемоданчик был небольших размеров, но его ручка попала ровно девушке в висок, и она тут же потеряла сознание, мысленно прощаясь с теми, кого искренне любила всем сердцем.