Сон во спасение

Было холодно. Так холодно, что казалось, будто кровь застывает прямо в жилах. При каждом шаге мышцы безжалостно сводило, а изо рта вырывалось легкое облачко пара. Ее одежда была непростительно неподходящей к альпийскому климату — футболка, которую отдал ей Тор, и еле заметные из-под нее пижамные шорты, бессовестно украденные из гардероба Наташи Романофф, явно не спасали от холода. Она аккуратно, чтобы не поскользнуться на накатанном лыжниками горном спуске, прямо босиком прошла по снегу к обрыву и, обхватив себя руками в попытке хоть немного согреться, непонимающе уставилась вперед — туда, где небо окрашивал кроваво-красный закат, а солнце медленно садилось за горизонт. Становилось все холоднее, словно кто-то снимал с нее одежду, которой и так практически не было, но все же она продолжала упрямо стоять на месте, и было непонятно, хочет она замерзнуть насмерть или специально испытывает себя на прочность. — Тебе стоит проснуться, мой огонек, — совсем рядом раздался слишком знакомый голос, от которого сердце предательски сжалось до микроскопических размеров. Отец стоял по правую руку от Эрики и внимательно вглядывался точно туда же, куда смотрела и она, лишь изредка жмурясь, когда последние солнечные лучи попадали на его обрамленное морщинами лицо. — Папа? — повернулась к нему девушка и неверящим взглядом осмотрела отца с ног до головы. — Что ты здесь делаешь? — Спасаю тебя, — спокойно пожал плечами мужчина. — Тебе нужно проснуться, иначе Рик сделает то, что нельзя будет поправить. Бросив последний взгляд на уходящее солнце, он повернулся к Эрике и раскрыл руки, приглашая дочь попасть в свои отцовские объятия. Без малейшего колебания она прижалась к отцу и втянула носом исходящий от него аромат ванили и чего-то странного, какого-то больничного запаха. Он мягко и по-отечески поглаживал Эрику по спине, укрощая рой мурашек, прокатившихся под кожей от одного его прикосновения. Но холод все же не отступал, а девушку не покидало странное ощущение, что на ней совершенно нет одежды. — Я люблю тебя, па, — зарылась носом в мех его пуховика Эрика. — Мне жаль, что все так случилось. — Не вини себя, огонечек. Это мне стоит извиняться за то, что настоял на свадьбе с Риком. Он не заслуживает тебя. И никогда не заслуживал, — на мгновение Эрике показалось, что по ее щеке катится слеза, но кожа была сухой. — А теперь просыпайся. Скоро все будет хорошо.

***

Было по-прежнему холодно. Но в этот раз не было ни снега, ни мороза, ни тем более отца. Был лишь Рик, упрямо и слишком резко стягивающий с безвольного тела Эрики нижнее белье. В его глазах читалось то самое безумное желание, которое рыжеволосая видела каждый раз, когда он возвращался после работы достаточно злым, чтобы выместить весь накопившийся за день стресс от ничего не смыслящих в бизнесе кретинов на своей жене. И теперь все повторялось с пугающей точностью: ее нежелание и нелепые попытки вырваться, его сильные руки и жесткие движения, запах страха, смешанный с ароматом похоти. Эрика снова зажмурилась, как будто это могло помочь ей выбраться из западни. Будто если она зажмурится крепко-крепко, все это исчезнет, как по мановению волшебной палочки. По виску струилось что-то теплое и склизкое. Руки больше не были привязаны к стулу, собственно, как и сама Эрика. Теперь Рик переложил ее на большую двуспальную кровать, заправленную дорогим постельным бельем из неприлично-красного шелка, и девушка со страхом открыла глаза, надеясь не увидеть ту картину, что рисовал ей мозг. — Очнулась наконец, — хищно оскалился мужчина, когда заметил, что Эрика подает признаки жизни. — А я уж подумал, что мне придется выбросить свою игрушку раньше времени. Рик был обнажен. На нем не было абсолютно никакой одежды, и он уверенно и властно вышагивал из одного угла комнаты в другой, попутно собирая какие-то вещи. Эрику охватила паника, но она ничего не могла поделать. Чувство беспомощности медленно убивало нервные клетки. И тут Эрика вспомнила: браслет. Глаза щипало от сухости, но все же она старалась лишний раз не моргать, чтобы ненароком не пропустить резкое движение Рика. Аккуратно и бесшумно девушка поднесла правую руку к левому запястью, чтобы нажать на небольшое углубление в маленькой черной подвеске, висящей на браслете, но ее там не было. Сердце забилось еще быстрее, отдаваясь шумом в ушах. Она не сможет подать сигнал Тони. Он ее не спасет. — Что-то потеряла? — раздался вкрадчивый голос Рика. На мгновение Эрике даже показалось, что он сочувствует ей, но она слишком хорошо знала его — Рик не умеет сочувствовать. — Наверное, свою маленькую игрушку, что призвана была спасти тебя? В тоне его голоса Эрика отчетливо слышала нотки насмешки, а глаза у него горели ярким огнем такого сумасшествия, будто разум мужчины вдруг поразило безумие. Рик и был безумным. Причинять боль другим людям доставляло ему невыразимое удовольствие, и если это нельзя назвать сумасшествием, то что тогда является таковым? Игнорируя тупую ноющую боль в затылке, Эрика поднялась на локтях, чтобы хотя бы попробовать убежать и спрятаться, но Рик не дал ей этого сделать. Со скоростью гепарда он подскочил к девушке, больно дернул за лодыжки, заставляя ее рухнуть обратно на красный шелк, а затем буквально вдавил ее в кровать собой, прижимаясь своей кожей к ее обнаженному телу. — Не рыпайся, крошка, — провел языком по кончику ее носа Рик, словно слизывал верхушку крема с торта. — Иначе будет еще больнее. Страх справлялся с отведенной ему ролью просто блестяще: мысли Эрики вдруг спутались и помешались, а адреналин в крови поднялся до такой степени, что невозможно было сдвинуться с места. Шумно выдохнув рыжеволосой прямо в губы, Рик снова одарил ее одержимой улыбкой и отстранился. По телу Эрики прокатилась волна неприятных мурашек, а кожу саднило в тех местах, где она соприкасалась с кожей Рика. Не было даже тени надежды на избавление от предстоящих пыток. Эрика знала — будет невыносимо больно. — Ты должна быть благодарна, — сказал Рик, стоя спиной к своей жене и копаясь в какой-то непримечательного вида коробке. — За что это? — неожиданно для себя подала голос девушка, хотя горло пересохло так сильно, что Сахара казалась просто райским местом. — Я знал, что ты тайком общаешься с Тони Старком, — равнодушно пожал плечами Уильямс. — Знал и все равно позволял тебе продолжать делать это. Он развернулся и снова направился к вжавшейся в кровать Эрике. Медленно, словно зверь, подкрадывающийся к своей жертве, вальяжно ступая по пушистому ковру, скрывающему любые шаги, как это делают модели на подиуме. В руках у него была неприятного вида джутовая веревка, которую он нежно теребил в пальцах, и от одного ее вида у Эрики заныли запястья. — Твоя игрушка в виде, — левой рукой Рик показал воздушные кавычки, — «спасательного» устройства была слишком предсказуемой. Поэтому я предусмотрительно выбросил ее, когда мы ехали сюда. Теперь твой ненаглядный Тор будет искать тебя в Южном Бронксе, пока я буду делать с тобой все, что мне захочется, — на его губах снова заиграла злорадная улыбка, от которой Эрику передернуло. — Никто тебя не спасет, детка. Никто. Здесь только ты и я. Рик подошел к переднему краю кровати, упирая руки в бедра. Ему было почти сорок, но телом Уильямс походил на молодого и крепкого парня, и если бы не его страсть к насилию и издевательствам, Эрика даже бы и не подумала уйти от него. Рик Уильямс славился красотой и никогда не был обделен женским вниманием. Поэтому все девушки и ненавидели Эрику: кто-то открыто и всем сердцем, а кто-то не желал признаваться в этом даже себе самой. Но никто не знал, каким тираном он был. Однако каждая, кто оказывалась в его постели, после никогда не пыталась повторить тайную встречу, ибо понимала, что это чревато последствиями. — И все же ты ни разу не воспользовалась своим спасательным кругом, — качнул головой Рик. — Почему? — Как будто ты бы не нашел меня даже на базе Мстителей, — фыркнула Эрика. — То, что я сейчас здесь, является прямым тому доказательством. — Нет, милая, — расплылся в довольной улыбке мужчина. — Просто в глубине души ты знаешь, что тебе нравится быть жертвой. Я дал тебе роскошь. Дарил дорогие подарки, водил по лучшим ресторанам, возил в роскошные отели. А платой этому был лишь жесткий секс, способный доставить мне удовольствие. Но ты и с этой задачей не справилась. Так что теперь тебе придется отработать супружеский долг. Рик снова дернул ее за лодыжки так резко, что Эрика не успела даже среагировать. Она оказалась еще ниже на постели, и голова лежала теперь на простыне, а подушка осталась далеко вверху. Она пыталась вырываться и дергать ногами, когда Рик обвязывал вокруг ее лодыжек веревку, а затем надежно прикреплял ее к выступающим краям кровати, но она была не в состоянии бороться со взрослым мужчиной, который по силе в несколько раз превосходил ее. Ноги Эрики оказались раздвинуты так широко, что мышцы неприятно сводило, а собственно мучитель довольно оглядывал свое творение, обводя глазами все те места, которых уже давно никто не видел. — Думаю, ты соскучилась по настоящему мужчине, — склонил голову набок Рик. Эрика подалась вперед, чтобы отвязать веревки, но Уильямс перехватил ее, и она вновь оказалась вжатой в кровать. — Что же ты дергаешься, малышка? Так будет лишь больнее. Поднявшись повыше, он сел на Эрику верхом, как будто она была скаковой лошадью, которую срочно требовалось оседлать. Она брыкалась, старалась скинуть его с себя, но связанные ноги не давали нормально пошевелиться. — Сейчас мы сделаем все так, чтобы доставить максимальное удовольствие, — успокаивающе шептал Рик, привязывая руки рыжеволосой к изголовью кровати. Эрика отбивалась. Она царапалась, ломая ногти, кричала, срывая голос, но все было без толку. Девушка вопила и пыталась вырваться, хотя прекрасно понимала, что Рик будет удерживать ее в своей власти, пока ему не надоест это. Или пока кто-нибудь не спасет ее. Сейчас же в голове крутился лишь один навязчивый вопрос: Зачем ты тогда вышла из комнаты? — А теперь открой ротик, малышка, — сладко протянул Рик, садясь ей на грудь. Впервые за несколько лет, когда Рик не прикасался к Эрике в постели, она увидела его член так близко к себе. Уильямс тыкал им ей в лицо, недвусмысленно намекая на то, что она должна сделать, и проводил головкой по губам, заставляя открыть рот. Эрика с силой стиснула зубы и поклялась себе, что ни при каких обстоятельствах не будет делать этого. Пусть Рик ее убивает, но опускаться до его уровня она не собиралась. Только не когда рядом с ней был Тор, которого она все еще надеялась когда-нибудь увидеть. — Не сопротивляйся, а то будет хуже, — ударил Эрику членом по щеке Рик так хлестко, что она зажмурилась. Было ужасно неприятно и противно. Эрика яростно дергалась из стороны в сторону, чтобы хоть как-то ослабить хватку бедер Рика, но он крепко вдавил ее в кровать своим весом, и у девушки не было абсолютно никакой надежды вырваться. Она отворачивалась, еще сильнее сжимала губы, но Рика это только радовало. Со зловещей улыбкой на окрасившимся сумасшествием лице он продолжал направлять головку только твердеющего от этой «игры» члена Эрике в лицо, изредка довольно хмыкая, когда ему удавалось немного приоткрыть губы рыжеволосой. — Маленькая сучка, — ядовито выдавил Рик, теряя терпение. — Сейчас ты узнаешь, что бывает, когда вырываешься. Он резко схватил Эрику за шею и начал душить. Сначала несильно, но каждое мгновение, когда девушка даже на секунду не приоткрывала рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, заставляло Рика сходить с ума все больше и больше. Уильямс перестал наконец тыкаться членом ей в лицо, но схватился за крылья носа, зажимая и их, тем самым полностью перекрывая Эрике доступ к кислороду. В глазах рыжеволосой потихоньку начинало темнеть от нехватки воздуха. Мысленно она уже прощалась с жизнью, с Тони и с Тором, с которым так и не успела побыть счастливой в полную меру. Рик продолжал душить ее, и все неловкие попытки Эрики вырваться с каждой секундой становились все нелепее и нелепее, пока она совсем не сдалась. — Стоило лишь поддаться, — донесся до слуха девушки глухой шепот Рика. — Зато теперь будешь послушнее. Хоть больше и не такой интересной. В голове было пугающе пусто. Не было никаких мыслей, словно смерть уже приняла Эрику в свои объятия, а на душе было легко и свободно. Или это не на душе? На грудь больше ничего не давило, дышать стало в разы легче, а запястья и лодыжки больше не были стянуты жесткой джутовой веревкой. Слух и зрение постепенно возвращались, и до Эрики донесся глухой стук, какой бывает, когда что-то тяжелое падает на пол. — Святой Один, лисенок, — послышался знакомый голос, от которого становилось намного легче. — Я же просил тебя никуда не выходить. В конец окоченевшее тело Эрики вдруг погрузилось в какое-то тепло, как будто кто-то опустил ее в горячую ванну. Мышцы приятно расслабились, хоть и продолжали ныть от боли. Сильные мужские руки с невероятной нежностью подхватили Эрику и подняли в воздух, а пару мгновений спустя глаза обожгла яркая вспышка разноцветного огня. Тогда-то сознание окончательно покинуло Эрику.