Сон во спасение

Южный Бронкс славится своей особо бурной преступной деятельностью. Однако самый опасный и самый бедный район Нью-Йорка, в котором легко можно стать объектом нападения, не пугал прибывших туда со спасательной операцией Тора и Стива. Если быть до конца откровенным, Роджерс больше переживал за своего друга, чем за то, что с ними здесь может что-то случиться. Да и вряд ли кто-то полезет к членам команды Мстителей, когда у одного из них в руках угрожающе искрится молниями молот. Красная точка на мини-планшете в руках Капитана привела их в заброшенный отель на окраине района. Стремительным шагом Тор направлялся в самую глубь отеля, где почему-то еще сохранились комнаты, тогда как в остальных местах старый бетон практически полностью провалился, не давая возможности даже ступить нормально. Но громовержец уверено ступал туда, где обычный человек вряд ли бы прошел, чтобы спасти свою любимую. Больше всего на свете он желал увидеть ее, прижать к себе и никогда ни при каких обстоятельствах больше никуда не отпускать. Однако… — Их здесь нет! — рявкнул Тор, когда зеленая точка на планшете, означающая их со Стивом, соприкоснулась с красной, но в полуразрушенной комнате было удручающе пусто. — То есть как нет? — послышался в наушнике голос Тони. — Так и есть! — ударил молотом огромный булыжник Тор так сильно, что тот раскололся надвое. — Здесь пусто, Тони, — принялся объяснять Стив, оглядывая помещение. — Никаких признаков того, что здесь кто-то был. Удар по несчастному булыжнику немного привел Тора в чувство, и Одинсон тоже принялся осматривать комнату чуть затуманенным взглядом. Внутри все клокотало от ярости и обиды за то, что их так легко обвели вокруг пальца. Отчаянно хотелось разнести этот проклятый отель, чтобы от него не осталось даже тени, но кое-что зацепило взгляд Тора, когда он уже занес молот над очередным куском бесчувственного бетона, который никак не хотел отреагировать на боль и отчаяние громовержца. — Стив, — позвал он, неспеша опуская молот, чтобы в случае чего снова зарядить по чему-нибудь. — Что это такое? Аккуратно перешагивая через валяющиеся на полу куски стен и потолка, Роджерс подошел к Тору и посмотрел туда, куда указывал громовержец. Среди развалин виднелась черная веревочка, вся измазанная в пыли и саже, с точно такой же черной подвеской в виде небольшого прямоугольника, какая была и у Тони, но со сколом на верхней части. Осторожно, будто это была самая настоящая мини-бомба, а не обычный браслет, Капитан поднял его, держа двумя пальцами, и всмотрелся в находку. — Старк, ты видишь это? — спросил Роджерс, внимательно разглядывая браслет. Но Тони молчал. И эта тишина в наушнике убивала Тора медленнее яда. Весь мир вдруг замер, наткнувшись на браслет в руках Стива, который так и манил Одинсона своей принадлежностью к Эрике сильнее той силы, что заставляла его молот возвращаться к своему хозяину. — Я нашел ее, — раздался вдруг голос Тони, и сердце у громовержца перевернулось. — Только я не понимаю, почему два сигнала, если браслет был один. Конечно, датчики разные, но не могла же она… — Просто скажи, где Эрика, — перебил его Тор, нетерпеливо перекидывая молот в руке. — Они в Mandarin Oriental.

***

Она была привязана к кровати за руки и ноги, а на груди у нее сидел здоровый голый мужчина лет тридцати пяти. Его пальцы безжалостно сжимались на ее тонкой шее, не давая возможности нормально вздохнуть, и потому ее кожа стремительно бледнела, делая девушку похожей на хладный труп. Обезумев от ярости и бурлившей в жилах крови, глухим стуком отдающейся в ушах, совершенно не отдавая отчет себе и своим действиям, Тор подскочил к не заметившему их Рику и, применив немного больше силы, чем требовалось, откинул его в сторону. Тот отлетел на несколько метров и, ударившись спиной в стену, скатился по ней. Стив подбежал к мужчине, чтобы проверить, все ли с ним в порядке, а когда поднял взгляд на Тора, громовержец уже держал обмякшую Эрику на руках. — Отведи его в башню, — еле сдерживаясь, чтобы еще раз не врезать Рику, рявкнул Тор. — Даже не смейте его отпускать. Нас еще ждет довольно приятный разговор. И, не дожидаясь ответа Капитана, Одинсон раскрутил Мьельнир, попутно выпрыгивая в окно навстречу ослепительной вспышке разноцветных искр. Видимо, согревшись в руках Тора, Эрика совсем обмякла. Щекой она прижалась к могучей груди Бога, в которой болезненно сжималось сердце от одного лишь взгляда на это беззащитное создание. При виде Эрики, живой, хоть и не совсем целой и невредимой, вся ярость отступала, оставляя лишь небольшой отпечаток любви, отдающий приятным покалыванием где-то внутри. Биврест немедленно вынес новоприбывших в Асгард во владения Хеймдалля. Старый друг внимательно изучал еле дышащий комок, подрагивающий на руках у Тора, своими проницательными глазами, будто созданными из цельного куска золота. — Один ждет вас, — просто сказал Хеймдалль вместо приветствия совершенно обыденным тоном, словно к ним каждый день врывались такие вот гости. В ответ Тор лишь кивнул. Он выбросил вперед руку, в которой был зажат молот, и бессменное орудие потянуло хозяина за собой. Пока Эрика тихо сопела, словно не потеряла сознание после всего, что успела вытерпеть за эти несколько часов, а просто спала безмятежным сном, Тор, даже не глядя, куда несет его Мьельнир, не сводил взгляда с рыжеволосой девушки на его руках. Она столько всего пережила, что громовержец просто не имел права сделать ей больно. Но отчего-то совершенно точно был уверен, что с ним она будет счастлива. Еще пара секунд — и Тор приземлился в тронном зале, прямо перед отцом. Один выглядел именно так, как его запомнил Бог: седовласый, с повязкой на потерянном в бою глазу, извечно серьезный — точно такой, каким и должен быть настоящий царь. Увидев практически безжизненное тело в руках сына, Один обеспокоенно поднялся со своего трона и спустился вниз. — Она слаба, — не так уверенно, как ему хотелось бы, выдавил Тор, с трудом справляясь с эмоциями. — Горнило душ спасет ее, — кивнул Всеотец, аккуратно откидывая с бледного лба темно-рыжие волосы Эрики. — Но ведь она смертная. Как и Джейн. — Она предначертана тебе судьбой. А я не могу позволить той, в ком нуждается мой сын, умереть. Тор непонимающе взглянул Богу в его единственный глаз. Один был серьезен как никогда прежде, на суровом лице не дрогнул ни один мускул, когда он произносил эти слова. Чуть качнув головой в сторону, Всеотец направился к целителям. Взгляд Тора снова упал на Эрику. На лице девушки постепенно сходила бледность, а на его место становился легкий румянец, дыхание стало более размеренным и не таким надрывным, как в первые секунды, когда громовержец увидел, как Рик душил Эрику, а ресницы слегка подрагивали, как будто рыжеволосая видела какой-то сон. Тяжело вздохнув, Тор последовал за отцом, в душе надеясь и веря, что их лекари ее спасут.

***

Солнце медленно поднималось из-за гор, ознамевая собой начало нового дня, но внутренние часы Одинсона еще оставляли его в прошлом. Асгардские лекари с помощью Горнила душ исцелили Эрику, но предупредили, что ей потребуется время, чтобы восстановить силы. И Тор терпеливо ждал той минуты, когда его возлюбленная откроет глаза, назовет его по имени, а затем со свойственной ей нежностью прикоснется к его щеке. Все это время Одинсон гадал, что происходит на Земле с Риком, но не мог себе позволить снова оставить эту ходячую беду одну, как бы желание выпотрошить ее нерадивого мужа не брало над ним верх. Тор прикоснулся к переносице, чуть сжав ее пальцами, и закрыл глаза. Восходящее солнце приятно согревало кожу и немного слепило даже через закрытые веки, и впервые за эти самые ужасные в его жизни несколько часов громовержец смог наконец расслабиться. Однако уже в следующую секунду, как глаза Тора стали слипаться после бессонной ночи, до слуха донеслись подозрительное шуршание и глухой шепот. — Тор? — грубым ото сна голосом прошептала Эрика, заставляя Бога напрячься. Собрав последние оставшиеся у него после утомительного дня силы, Тор поднялся со своего кресла и неспеша подошел к лежащей в его кровати рыжеволосой девушке. Горнило отлично справилось со своей задачей — теперь даже от старого шрама на ключице Эрики не осталось и следа. Да и общим состоянием землянки лекари были довольны, так что причин беспокоиться не было, но это не останавливало сердце Одинсона от бешеной скачки. — Как себя чувствуешь? — приглушенно спросил он, присаживаясь на край кровати. — Будто наконец выспалась, — протерла глаза рыжеволосая. — А где мы? — В Асгарде. — Где? — тут же села в постели Эрика, прижимая одеяло к груди. — Но что мы забыли в Асгарде? — Я же просил тебя оставаться в комнате, — вмиг посуровел Бог. — Зачем ты вышла? Эрика насупилась, видимо, чтобы попытаться вызвать в памяти последние воспоминания. И Тор терпеливо ждал, когда она поймет свою ошибку и признает ее. Так и произошло: как только осознание тронуло ее разум, Эрика тут же залилась краской и принялась беспокойно теребить край одеяла в своей извечной манере. — Прости меня, — опустила глаза вниз девушка. — Мне просто было страшно, и я… — А знаешь, как мне было страшно? — не выдержал Тор. — Я искал тебя в заброшенном отеле в Бронксе. Когда мы приземлились возле этого отеля, я подумал, что больше никогда не увижу тебя, Эрика. А когда тебя там не оказалось? Думаешь, просто было взять и принять тот факт, что тебя там нет? У меня в голове сразу же пронеслись миллионы разных вариантов развития событий, — Одинсон шумно выдохнул и снова взялся за переносицу в попытке успокоиться, а затем продолжил уже тише: — Знаешь, как мне было страшно, когда мы ворвались в тот номер, а он сидел у тебя на груди и душил? Как можно быть такой несерьезной? Он ведь действительно мог убить тебя. Девушка покраснела еще сильнее и прикусила губу, чтобы не заплакать. Тору вдруг стало ее жаль, но усталость и пережитый за этот день стресс давали о себе знать, ведь даже Боги имеют чувства. Однако при виде ее подрагивающей губы у Одинсона снова болезненно сжималось сердце. — Прости, что накричал, лисенок, — придвинулся к Эрике ближе Тор, и она тут же переплела его пальцы со своими. — Нет, ты прав, — шмыгнула носом Эрика. — Я и сама понимаю, что не должна была делать этого. Прости меня. Я обещаю, что больше никогда не ослушаюсь тебя. Губы Тора тронула легкая улыбка. Девушка подняла на него виноватый взгляд провинившегося котенка, и у громовержца что-то екнуло в сердце. В конце концов, она была жива, а Рика теперь надолго упекут за решетку, так что переживать больше было не о чем и можно было со спокойной душой наслаждаться прекрасной жизнью с не менее прекрасной девушкой. Эрика, казалось, подумала о том же и потянулась к губам громовержца. Недолго думая, Одинсон подался ей навстречу, но когда девушка, положив руки ему на шею, потянула его за собой, напряжение с новой силой накатило на Бога. Однако теперь вся его мощь сосредотачивалась где-то внизу живота, заставляя ощущать зарождающееся желание близости. — Что ты делаешь? — спросил Тор, когда уже полностью вдавил Эрику своим телом в кровать, но она не ответила и лишь сильнее прижалась к нему. Наступило полное растворение друг в друге. Собственные границы их тел стерлись, и остались лишь животное желание и странное смущение. Их разделяло лишь легкое одеяло, наброшенное на Эрику еще в том злосчастном отеле, и старые джинсы и футболка Тора, которые он когда-то привез из Мидгарда, чтобы похвастаться перед друзьями. — Нам не стоит этого делать, — надрывно протянул Тор, но все же припал губами к впадинке над ключицей Эрики. — Стоит, Тор, — тяжело прошептала девушка, отбрасывая мешавшее одеяло в сторону. Теперь она была абсолютно обнажена. — Давно нужно было это сделать. — Зачем? — Чтобы я окончательно и бесповоротно стала твоей. От этих слов нормально мыслить больше не удалось. В комнате, помимо Эрики и Тора, осталось лишь неутомимое желание ощутить наконец ту близость, к которой они так стремились и которой так страшились. Дрожащими от волнения пальцами Эрика помогла Тору избавиться от футболки и провела подушечками по рельефным мышцам, заставляя Бога покрыться подозрительными мурашками. Ее тело так и манило громовержца. Он поглаживал, ласкал, трогал… Эрика закинула руки Тору на шею, теснее прижимая его к себе, оцарапывая ногтями мускулистую кожу спины, чем лишь сильнее сводила с ума. Джинсы полетели в сторону - туда же, где уже валялась футболка, чтобы ей было не так одиноко валяться на полу. Одинсон прикоснулся губами к ключице Эрики, оставляя палящий поцелуй прямо на том месте, где еще совсем недавно находился пугающий шрам. Носом уткнулся в ее шею, вдыхая женский аромат, исходящий от ее тела и усиленный воспаленным желанием. — Ты все, что у меня есть, — прошептала Эрика Тору на ухо, зарываясь пальцами в длинные светлые волосы, пока его губы вырисовывали одному ему понятные узоры на аккуратной груди. — Теперь лишь ты и я… Их руки блуждали по телам друг друга в напряженной попытке найти себе место, но эти прикосновения были настолько нежными и трепетными, что становилось лишь еще жарче, чем было. В глубине Тора снова возникло то проникающее желание близости, и он больше на намеревался медлить. Их тела наконец слились воедино в одном сумасшедшем порыве страсти, и это было настолько сладко, что Эрика не удержалась от первого стона, от которого напряжение внизу живота громовержца стало еще тягостнее. Рыжеволосая обнимала его ногами, прижималась к нему так, будто боялась, что потеряет, пока он аккуратными рваными движениями проникал в ее хрупкое, но все же сильное тело. Чуть помедлив и дав девушке привыкнуть к ощущениям, Тор начал постепенно наращивать темп, и его движения заставили Эрику подчиниться ему. Она следовала за ним в ту пропасть, к краю которой он ее подталкивал, вовлекалась в тот ритм, заданный его телом. Они не отвлекались ни на что другое, не связанное с ними двумя. И тогда мощная волна вырвалась наружу. Они достигли верха блаженства одновременно, взрываясь на миллионы искр и разбиваясь на мелкие осколки, но все еще продолжали лежать, тесно прижимаясь друг к другу. Дыхание бессовестно сбилось, и Тор, устало лежащий на груди Эрики, слушал, как ее сердце билось в не менее бешеной агонии, чем его собственное. — Теперь я твоя, — прошептала Эрика, зарываясь пальцами в слегка влажные от пота светлые волосы. — Обещаю тебе, что так будет всегда.