По бабушкиному рецепту

Намджун чувствовал, как из его головы собирается вылупиться Чужой. Он пытался не обращать внимания на тупую боль, отвлекаясь на дела насущные, и на несколько часов его хватило. Но в какой то момент даже его терпению пришел конец, что было плохо не только для него, но и, в первую очередь, для окружающих. Из-за этой головной боли он становился чрезмерно раздражительным, и малейшая неосторожность со стороны ребят вызывала бурю негодования. Он никогда не был таким раньше и не хотел становиться таким в будущем, он ведь лидер, пример для подражания, на нем лежит ответственность за каждого и группу в целом. Поэтому он так сожалел о необоснованных вспышках гнева. Но не в те моменты, когда череп готов был разорваться на пояс астероидов, и в этот раз детонатором к такому взрыву определенно будет Чимин. Намджун злобно сверлил взглядом чиминов смартфон. — Что?— Напряженно спросил Чимин, когда от чужого взгляда телефон в его руке нагрелся. — Ты дышишь— прошипел Намджун, получил в ответ сначала недоверчивый, а после хмурый взгляд. —Ну, я живой, поэтому…—начал было Чимин, но заметив выражение лица Джуна, предпочел ретироваться в свою комнату, качая головой. — Снова достают тебя— услышал Намджун другой голос, который пронзил его воспаленную голову, как световой меч, вынуждая резко втянуть воздух, а после повернуться к источнику звука. Сокджин за его спиной ободряюще улыбнулся. Он был одним из немногих, кто знал о постоянных головных болях лидера и старался помочь, чем мог, когда было особенно плохо, как сегодня. По-своему. Например, делал омерзительный по вкусу чай. Якобы секретный рецепт его бабушки являл собой лекарство от всех болезней и от головной боли, в частности. Стоило признать, это варево действительно творило чудеса, за пару минут избавляя от тупой пульсации в висках и принося облегчение. И так же сонливость, да такую, что Намджун и не помнил, как добирался до своей постели. С другой стороны, на следующее утро он чувствовал себя бодрым и сильным, готовым горы свернуть, но стоило ли это того, чтоб глотать отвратительную жидкость? Не так уж голова и болит. Да и чай этот предназначался для совсем безвыходных ситуаций. Сначала кружка появлялась перед его лицом каждые две недели, сейчас же Джин вливал свое дьявольское зелье в него чуть ли ни каждый третий день. И всегда заботился о том, чтоб все до капли было выпито, стоя рядом. Перебор, по мнению Джуна, но в этом был весь Сокджин, переживающий за всех и заботливый. Поэтому Намджун попытался изобразить благодарную улыбку, когда парень поставил перед ним дымящуюся чашку с жидкостью, от одного запаха которой содержимое желудка пожелало покинуть свою обитель. —Пей— твердо, но с улыбкой сказал он,— тебе станет легче. Что ж, пожалуй, станет. Но как заставить себя выпить это- не ясно. Все еще чувствуя на себе напряженный взгляд, Намджун схватил чашку и поднес к губам, задержав дыхание: еще после первого раза он уяснил, что пить лучше залпом и не нюхая, иначе, вероятнее всего, стошнит. Однако громкий вопль из коридора заставил его удивленно сглотнуть и остановиться на половине чашки, вдыхая теперь столь необходимый воздух. — Ох уж эти дети— раздраженно фыркнул Сокджин, направляясь на звук, пока Намджун кашлял и проклинал вонючий чай. Его оставалось не мало, а ко второму заходу Джун был не готов- ему и так не хорошо. А что, если… Воспользовавшись моментом и мысленно извиняясь перед Джином, парень метнулся к раковине, выливая остатки мерзкого варева- пол чашки будет достаточно, в конце концов, у него могла выработаться зависимость от этого чая, будь он неладен, поскольку он пил его все чаще. Едва Намджун вернулся на свой стул с пустой чашкой, как вошел Сокджин, сразу же проверяя ее. —Все выпил— мягко почти прошептал Сокджин, невесомо перебирая волосы на джуновой макушке, — какой хороший мальчик. Намджун напрягся – его поглаживали, как домашнего пса, когда это он превратился из лидера в питомца? Не убирая руку с его головы, Джин поинтересовался, несколько минут спустя: — как чувствуешь себя? Намджун прислушался к себе: обычно после этого чая он уже чувствовал себя на грани потери сознания, словно его ударили. Сейчас он тоже был слегка не в себе, но не так сильно хотел спать, как ранее. Он уже хотел озвучить свое состояние, но замешкался- мысли еле ползли. Если он сейчас расскажет о своем состоянии Джину, тот наверняка заподозрит неладное, а что хуже того, заставит выпить еще одну чашку зелья, а это будет пострашней шинковки лука. Поэтому он наигранно зевнул и пробормотал, мол, уже действует. Сокджин молчал, поэтому Джун открыл глаза. Он не знал, как в действительности вел себя после этого чая, может песни пел, поэтому сейчас ожидал худшего. Но никак не предугадывал вариант, где Джин аккуратно прижмет его голову к своей груди, продолжая гладить волосы, временами спускаясь к шее, лаская ее кончиками пальцев. Это было здорово. И очень приятно. Комфортно и хорошо. Сокджин что, всегда так обращался с ним во время действия чая? Его уже начали одолевать угрызения совести, почти толкнувшие его сказать правду. Но только почти.