По бабушкиному рецепту

Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Этот жар, теснота, давление. Это было похоже на сон, от которого никогда не захотелось бы очнуться. Что ж, теперь ему стало понятно, почему люди так зависимы от секса. У него не находилось достаточно нужных слов, чтобы описать весь спектр эмоций и ощущений, который Сокджин пополнял ежесекундно, непрерывно двигаясь. —Мне нравится, как ты заполняешь меня— прошептал хен, опускаясь до конца, заставляя Джуна неконтролируемо стонать, автоматически впиваясь пальцами в простыню,— ты такой чувствительный сегодня. Его руки вновь заскользили по груди и животу лидера, в сочетании с неспешными движениями его бедер вынуждая парня приподниматься над постелью вместе с ним. —Я, похоже, очень нравлюсь твоему телу— хмыкнул Джин, в доказательство сжимая внутренние мышцы, вытесняя остатки разума из джуновой головы. Намджун изо всех сил зажмурился, пока не стал видеть звездочки перед глазами, когда услышал тихое: « У меня есть еще кое- что, что тебе понравится». Не успел он договорить, как начал двигаться в замедленном темпе, поднимаясь высоко вверх и опускаясь до основания, не расслабляя мышцы. Намджун не понимал, что с ним происходит. Сегодня он получил массу новых эмоций, и, что таить, запретного опыта. Но то, что делал Джин теперь, ни в какое сравнение не шло. Он разрушал его мир, заменяя его собой. И вряд ли существует что то прекраснее, чем то, что испытывал лидер теперь. И это к лучшему, потому что что то большее он просто не переживет. Он горел. Места, где соприкасалась их обнаженная кожа, словно языком пламени лизало. Они слились с парнем почти в одно целое, пылающее, влажное, медленно и чувственно двигающееся в ритме, задаваемом хеном, под аккомпанемент хриплых стонов обоих. Вновь Джун пожалел, что не может увидеть Сокджина сейчас. Он бы убил за это зрелище. Может, получится незаметно немного приподнять веки? В этой мысли был только один изъян – Джин лишил его контроля над собственным телом, так что он, скорее всего, распахнет глаза на всю возможную ширину, а потом, вероятно, потеряет сознание от увиденного. Тем более, Джин ускорился, вызывая в теле Намджуна неконтролируемую дрожь после каждого толчка, бормоча что то об идеальном размере. И вновь у лидера возник вопрос – ну как он мог не помнить этого раньше? То, как вел себя его хен, говорило, что для него это явно не впервой. Как он мог не запомнить жар этого восхитительного тела? Этот прекрасный мелодичный голос, выстанывающий его имя снова и снова? Немыслимо. Должен ли он злиться на него сейчас за то, что лишил его возможности прочувствовать тот самый «первый раз»? Но больше он не мог думать об этом, да и чем то другом. Джин неумолимо подводил его к грани экстаза, меняя ритм и угол проникновения, сводя с ума трением и теснотой в себе. Намджун почувствовал, как его рука вновь пришла в движение, направляемая прямо к члену Джина, прикосновение к которому, ощущение постоянной пульсации, заставило его задохнуться. —Это так хорошо… Я больше никогда не захочу ничего, кроме твоего члена в себе— всхлипнул Джин. И Намджун был целиком и полностью согласен. Лучше ничего быть не может, особенно, если хен чувствует то же самое. Движения Джина стали неконтролируемо быстрыми, его член в руках Джуна дернулся, когда тот, как бы нечаянно с нажимом провел большим пальцем по головке. Этого было достаточно, чтобы толкнуть их за грань. Джин сначала напрягся, а затем резко отпрянул назад в тот момент, когда Намджун тоже проиграл борьбу со своим самоконтролем. В отличие от него, хену можно было кричать, поэтому тот издал сдавленный вскрик. Очевидно, он прикрыл рот, чтобы не привлекать ничьего внимания к их тайному занятию. Намджуну оставалось только закусить щеку изнутри так сильно, что вскоре почувствовал вкус крови. Никогда еще он не достигал такого по силе оргазма. Жаль, что ему не позволено было показать это в полной мере. Только учащенное сердцебиение было доказательством того, скольких усилий стоило ему это «мероприятие". —Ты был очень хорош— наконец услышал он тихий шепот и ощутил, как мягкие джиновы губы слегка прикасаются к его. Машинально он потянулся к этой ласке, но неожиданно его накрыла свинцовая усталость. Должно быть, проклятое бабкино зелье подействовало, приправленное адреналином от пережитого. Его охватило головокружение настолько сильное, что, даже если он и захотел сейчас открыть глаза и что то сказать, то не смог бы. Из последних сил он выдавил из себя тихое «Джин», пытаясь поднять руку. Напрасно. —В следующий раз ты кончишь дважды, обещаю— последнее, что услышал Намджун. А дальше- темнота.