Hate is also a feeling

Зрение снова расплывается из-за накатившихся слёз... третий раз за день. Прошло двое суток с того дня, когда Феликс впервые за свою жизнь оказался избит. Этот день стал важным для него, благодаря ему Ли во многом разобрался, в большей степени в себе. Феликс каждый час подходит к зеркалу и рассматривает свое тело. Хотя за это короткое время ничего не меняется, но он все равно продолжает это делать. Практически всё тело покрыто синяками и ссадинами. Некоторые из следов — фиолетовые. Это те части тела, которым досталось больше всего — бедра, которые упирались в стол, и ягодицы. Другие следы — синие и жёлтые, например, на руках от крепких и небрежных хваток Чанбина. На шее красуется красное пятно от укуса. Оно слегка воспалилось. На спине царапина. Тогда в подсобке он не ошибся, он действительно разодрал спину в кровь. Феликс осматривает следы, уделяя каждому из них достаточно много времени. Он плачет. Много плачет. Когда только добрался до дома в тот день, у него началась истерика, которую он не мог остановить ни сам, ни таблетками около четырёх часов. Было страшно, обидно, больно. Больно физически. Больно морально. Больно от того, что это Чанбин. Тогда он принял решение закрыться в квартире и в себе на неделю, чтобы разобраться. Много воды вытекло из него как в обычном, так и в переносном смысле. Он думал о себе, о Чанбине и о многом другом. За тот период, что он провёл дома, он почти ничего не ел, только изредка пил травяной успокоительный чай. Он сильно похудел. Его и без того стройное тело, теперь стало просто скелетом, обтянутым кожей. Мешки под глазами от слёз и недосыпа стали довольно большими. Феликсу не нравилось видеть себя таким, но он ничего не мог поделать. Не мог покушать — его сразу же начинало воротить, не мог успокоиться, не мог не смотреть на себя. От всего этого он стал похож на живой труп. Но всё перечисленное кажется цветочками по сравнению с одним, самым главным фактом. Он осознал это на второй день, когда впервые хорошо рассмотрел все следы, оставленные Чанбином. В тот момент стало очень страшно. Очень. Феликс не понимал, почему это случилось именно с ним. Он опустошен и растерян. Что ему делать? Как произошло то, что он влюблён в Чанбина? Почему он? Почему в Чанбина? Почему осознал это только сейчас? Что будет дальше? Сколько вопросов, но Феликс не нашёл ни одного ответа. Только странная, пугающая неизвестность.

***

Впервые нормально покушал Ли только за завтраком перед учёбой. Он съел немного, но прилив сил ощутил точно. Пережевывая овощи, Феликс улыбался, а закончив с едой и вовсе рассмеялся. Он смеялся над собой: «Какой же я идиот!». Подходя к университету, Феликс на мгновение задумался вернуться домой. Кажется, он ещё не готов к встрече со своим… буквально всем — врагом, возлюбленным, страхом, радостью… Но через пару секунд тут же тряхнул головой и уверенно вошёл в университет («этот ублюдок недостоин того, чтобы я ещё и учёбу из-за него просрал») Шагнув через порог аудитории, Феликс не ищет глазами Чанбина, что вообще-то было уже привычкой, но он переборол себя. Ли направился к своему месту, также не обращая ни на кого внимания. Было трудно, особенно когда тот самый пялится на тебя… Так хочется ударить… Весь день Феликс просто игнорировал свою проблему. Пару раз Чанбин подходил к нему, но просто молчал. Было похоже, что он хочет что-то сказать или спросить, но ни одного слова из его уст не вылетело. Кстати, о Чанбине… В общем, на неделю отсутствия Феликса ему было абсолютно плевать. Он даже почти не заметил. Единственное отличие в том, что никто не мозолил глаза… Ладно, это всего лишь мнение, которое так усердно навязывал себе Со. Но на самом деле, одна клеточка его сердечка волновалась за Феликса. Органы внутри сжимались, когда перед глазами появлялись сцена избиения, заплаканное лицо Ли и его слова о том, что это не он поцарапал машину. Последнее сильно задело Бина, потому что ранее Феликс всегда признавал свои действия по отношению к Со. Чанбин действительно переживал, но умело это отрицал. Увидев Феликса впервые за недолгое время, он был очень удивлён его состоянием — Ли сильно изменился... в худшую сторону. Феликс всегда казался маленьким, но сейчас он выглядит словно единственный листик на дереве, дрожащий под сильным потоком осеннего ветра. Его хочется спрятать и защитить ото всех… в первую очередь от себя…

***

Четыре дня Феликс умело избегал Чанбина. Он всё же пересел на довольно большое расстояние от него, а на некоторые пары ходил вообще с другой группой (по договорённости с преподавателями). Было сложно. Сложно видеть Со, но намеренно реже пересекаться с ним ещё сложнее. Хочется, чтобы он скрылся подальше с глаз, и так хочется понаблюдать за ним. Четыре дня, целых четыре дня Чанбин пытался поговорить с Феликсом. Ну как пытался... смотрел на него издалека, боролся с гордостью и стыдом. И наконец победил в этой борьбе с самим собой. — Цыпочка, подожди! — Чанбин переводит дыхание, потому что бежал за Ли, который сейчас его вообще не слушает и продолжает идти. — Остановись, пожалуйста! — хватает за руку, чтобы остановить. — Отвали! — Феликс старается показать полное безразличие, хотя внутри всё переворачивается. Он дёргает рукой, в попытке вырваться, но попытка проваливается (было ожидаемо). — Давай поговорим. — Нам не о чем разговаривать… Отпусти! — Не отпущу, пока не поговоришь со мной. И нам есть о чём поговорить. Я сойду с ума, если ты сейчас уйдёшь. — Удачной дороги! — Феликс делает ещё одну попытку уйти, но Чанбин держит его слишком крепко, даже немного больно. — Отпусти! Или я сейчас закричу. Ли набирает побольше воздуха в лёгкие, готовясь позвать кого-нибудь, но Чанбин тут же затыкает его рот ладонью. Очень быстро Со обходит его сзади, хватает одной рукой (второй также зажимает рот, чтобы не было шума) и тащит в ближайший туалет. Найдя таковой, он затаскивает туда, сильно сопротивляющегося Феликса, который пинался и царапался. Чанбин же был настроен решительно, поэтому терпел. Проверив кабинки на наличие людей — все были открыты и пусты, Со быстро защёлкивает дверь всего туалета на замок. — Тихо, пожалуйста... — шепчет Чанбин и легонько прижимает Феликса к стене. Но Ли уже ничего не слышит. Его глаза обильно намокают, а ноги подкашиваются. Он медленно оседает на пол, начиная судорожно дышать. — Пожалуйста, — проговаривает Феликс и смотрит на Чанбина снизу вверх. Тот, мягко говоря, в шоке, он хочет поднять младшего с колен, но Ли схватился за штаны Чанбина, слегка мотая головой. — Умоляю, не трогай меня! — начинает плакать. — Я сделаю всё, что ты захочешь, только не бей меня. Я больше не буду попадаться тебе на глаза… А нет, я вообще уйду из университета! Я перестану любить тебя, если тебе противно! Пожалуйста, только… Прости-прости-прости. Феликс начинает кашлять, захлебываясь собственными слезами. Он сильно сжимает ткань маленькими пальчиками. Чанбин ничего не понимает, он хочет остановить, успокоить, но его тело отказывается двигаться. На его глаза тоже наворачиваются солёные капельки. Со больше не может наблюдать за этим — он падает на пол перед Феликсом, обхватывает его личико ладонями, смотрит на него сквозь пелену слёз и шепчет что-то никому непонятное. Чанбин держит Ли за плечи — малыша всего трясёт. — Цыпа, что ты только что сказал? — слышится отголосками из уст Чанбина, но Феликс молчит, продолжая реветь и содрогаться в приступах истерики. Со не знает, как можно помочь. Ему и самому уже не помешает помощь. Поэтому он не находит ничего лучше, как поддаться чувствам и… и прижаться к губам Феликса своими. Он чувствует, как в теле напротив остаётся лишь крупная дрожь, а когда спустя несколько секунд отстраняется, то видит широко раскрытые глаза, в которых можно увидеть целый космос. Но что-то тревожит Бина в этом взгляде... наверное, конкретно то, что буквально за секунды он рассеялся. Он начинает волноваться за Ликса (и не зря). Феликс хватается пальчиками за рукав Чанбина, сразу же закрывает глаза и уже без сознания валится всем телом на Со. Чанбин, не сразу сообразив, что происходит, сначала тормозит, но быстро спохватывается. Он аккуратно уложил Феликса на пол, поднялся, намочил руки и, присев, слегка обрызгал личико Ли, но результата нет. Он ещё раз намочил руки, сел на пол над головой Феликса, приподнял его и притянул к себе, укладывая того спиной на свою грудь. Он протирает влажной рукой лицо Феликса, легонько трясёт и бьёт по щечкам. Когда глаза Ли немного приоткрылись (но он почти сразу же их закрыл), Чанбин сгреб его в охапку и сильно прижал к себе со спины. Почему со спины? Для того, чтобы Феликс не видел его и сразу же не испугался снова. Бин мягко поглаживает его руки, медленно перебирая пальчики, пока Ли немного не сжимает их, пробираясь между пальцев руки Со. — Цыплёнок, как ты себя чувствуешь? — шепотом спрашивает Чанбин. — Не знаю. Голова немного кружится. — также тихо отвечает Феликс. — Где я? — В университете… Можно я заберу тебя к себе сейчас? — говорит немного неуверенно. Ли не отвечает, лишь сильнее сжимает руку и поворачивает голову в сторону, упираясь носом в плечо Бина, и глубоко вдыхает запах парфюма. Его глаза закрыты. Можно ли считать это за «да»? Чанбин решает, что можно. Чанбин подхватывает Феликса под колени и спину и выходит из туалета. Так как сейчас идут пары, то они почти никого не встречают, лишь уборщицу, которая даже не обратила на них внимания. Чанбин забирает обе куртки из гардеробной и укрывает ими Ли. Усадив Ликса на заднее сидение автомобиля, Со закутал его в те же куртки, а сам сел за руль и поехал в сторону своего дома, часто поглядывая назад через зеркало. Садясь на кровать, Феликс снова начинает слезоточить, Чанбин запаниковал. Он кинулся к Ли, но сразу же отдёрнул себя и поспешил на кухню за стаканом воды. Сделав пару глотков, утирая слёзы, Феликс по-хозяйски забрался на кровать, ползя к подушкам. Он поднял одеяло, залезая под него, укутываясь и слегка содрогаясь. Тепло приятно собирается вокруг. Чанбин сначала молча наблюдал, ему хотелось прижаться к Ли, сжать его в своих объятиях, затискать. Потом он подошёл сзади к лежащему на боку и свернувшемуся в клубочек Феликсу, сел на колени и уткнулся лбом в кровать. — Прости. Прости меня, пожалуйста. — Феликс молчит в ответ. — Скажи что-нибудь, пожалуйста. Не своди меня с ума. — Это был не я, — кратко произносит Ли. — Я верю! — Со немного повышает голос от волнения. — Я верю тебе. Прости меня, если сможешь. — Не могу. — Я понимаю... — Чанбин, кажется, надеялся на прощение, но если Феликс не хочет, он больше не смеет настаивать. — Я оставлю тебя в покое. Больше не буду тебя доставать… Отдохни, я отвезу тебя домой и больше не подойду к тебе. — Нет. — Что? — Не нужно меня оставлять. — Но… — Я хочу видеть тебя. И я не хочу уезжать отсюда. Но я не прощу тебя. Пока что. — Но, — Чанбин ничего не понимает, — как мне быть? Можно ли как-то заслужить твоё прощение? — надежда снова появляется. — Можно, — Феликс переворачивается, отказываясь прямо перед лицом Бина. — Скажи мне это. — Что сказать? — Ты понял о чём я. Скажи то, что хочешь сказать мне сейчас, то о чём думаешь. — говорит спокойно с небольшой хрипотцой в голосе. Мокрые следы на щеках высохли. — Я... — Чанбин сглатывает, уже по его щеке катится одинокая слезинка. — Ты... ты мне нужен. Кажется, я люблю тебя. Мне хочется защитить тебя от всего мира, от себя. Ты маленький... Я хочу прижаться к тебе. Хочу, чтобы наши миры стали одной вселенной… Феликс не показывает никакой реакции, лишь наблюдает за Со и внимательно слушает его. Чанбин уже закончил, но Ликс продолжает смотреть на него. Он отодвигается от края ближе к середине кровати и приподнимает одеяло, безмолвно приглашая Чанбина к себе. Но тот слишком напуган и растерян, чтобы понять такой открытый намёк, поэтому Бин лишь пялится то на Феликса, то на приподнятое одеяло. — Прижмись, если хочешь, — уголки губ Феликса незаметно дрогнули вверх. — А-а, — Чанбин явно подвис. — А можно? — Ну не хочешь, как хочешь, — пожимает плечами и опускает одеяло. — Нет! — вскрикивает Со. — Я хочу, очень хочу, просто… — У тебя пять секунд, больше предлагать не буду. Один. Чанбин неуверенно поднимается на ноги и садится на кровать. Он смотрит Феликсу в глаза, боится сделать лишнее или неправильное движение, боится напугать. Бин подползает и ложится, оставляя между телами расстояние примерно в тридцать сантиметров. — Я не кусаюсь в отличие от некоторых. — говорит Феликс и сам прижимается к Чанбину, закинув на него ногу и руку. Со замер и почти не дышит. Он хочет большего, но не желает ничего делать без согласия Ликса. — Можно…? — Можно, — обрывает Феликс. Всё же неуверенный в своих действиях Чанбин кладёт своих руки на Ли, легонько сжимая худенькое тельце, на пробу. Получив вздох спокойствия (?), Бин уже сильнее притягивает к себе Феликса. — Цыплёнок мой, я люблю тебя, — шепчет Чанбин. — Я так люблю тебя. Прости меня за всё, я такой идиот. — Ты тоже... — утыкается носом в шею Со, горячо выдыхая. — Ты тоже прости меня за всё. И я тоже люблю тебя. Ты попал бесповоротно, так что готовься. Чанбин с закрытыми глазами вслепую ищет губами губы Феликса, зацеловывая его личико... и, наконец, находит. Они впиваются друг в друга, отдавая всю страсть и чувства, накопившиеся за потерянные два года. Столько времени прошло зря, они оба жалеют о том, что не приняли свои настоящие чувства раньше. Но сейчас это уже неважно. Они наслаждаются друг другом. Конечно им понадобится время, чтобы привыкнуть к себе, своей второй половинке. Нужно будет меняться ради любви, но вдвоём это делать намного проще. Чтобы достичь наивысшего уровня счастья, необходимо вытерпеть все трудности, что подкидывает жизнь. Наши мальчики прошли уже больше половины пути. Свет в конце туннеля отчётливо виден.