Забытые на Земле. «AirZon»

Трэву оставалось ехать буквально с полкилометра до этого нового непонятного места, притом путь предстоял всё время под большим уклоном с рыхлой горки. Вся та база впереди уже просматривалась как на ладони. Можно было чётко разобрать какой-то маяк слева, взлётную полосу в торце, через всю территорию базы, и огромное строение-ангар справа на всей общей панораме. – Эрико! Внучкааа-аа-а! Эрикооо-о! – Кричал изо всех сил, совсем уже седой упитанный дед с белоснежной обмёрзшей бородой, – там, смотри же! Там что-то красное! Скорее, скорее же! Смотри! Я просто не в силах рассмотреть детально, что там. Этот дед являлся смотрителем и директором метеостанции-аэропорта с личной огромной взлётной полосой, которая была вымощена хитрейшим образом прочными пластиковыми плитами так, чтобы их никогда не заносило снегом. Пустотелые плиты были на возвышенности, скреплены цепями между собой и бетонными сваями, что позволяло им всегда продуваться бешеным ветром, и не заснеживаться. Порой они от ветра отрывались от земли на несколько сантиметров, и дико завывали своими сквозными внутренними отверстиями. Чёрное здание башни маяка же было совсем древним, казалось, ему все сто семьдесят лет, и маяк ещё жидкое море видел при своей жизни. Подкатываясь на лёгком ходу непосредственно к ангару, Трэв был в шоке - какой там фурор он сейчас производит. Его ждала целая толпа народу, и никого в комбинезонах ЭирЗон, а все зеваки были одеты в разнообразное и непонятное шмотьё. Мальчик вылез из трака, а встречающие гостя, словно аборигены - молчат и хлопают своими глазищами. Пролезая вперёд толпы, тот седой дед, грубо расталкивая народ плечом, тут же прыгнул в объятия к Трэвису, сжав юношу в по-отцовски что было сил: – Привет! Я Жан. Вы к нам прибыли из ЭирЗон? Ну, наконец-то мы можем пообщаться, а где же остальные? Расскажите нам всё в деталях. – Меня зовут Трэвис! И вынужден вас огорчить, я не из ЭирЗон. А из соседнего поселения, что по моим подсчётам, около двух тысяч километров на восток, – ответил юноша. – Я надеялся сам найти ЭирЗон, но уже по пути с этой горки стало ясно, что эта дыра не тянет на базу великой корпорации. – Нет, ну ты посмотри на этого умника, – пробормотали в толпе. – Хм, странно, а что же там за поселение? Ах, да, очевидно, что база «Крамбо», я ещё помню, когда они выходили на связь, – поднял указательный палец Жан, – ведь уже более пятидесяти лет здесь живу, а в этом маяке у нас была когда-то давно работавшая метеостанция и средства связи, а там, в ангаре – сейчас располагается наше поселение и принадлежности. Всего тридцать девять человек сейчас в убежище. Большая смертность нынче у молодёжи, очень много суицидов… – Ясно. Мне нет обратной дороги, кстати, потому, что я беглец и выходит что… – Знаю, против воли ЭирЗон, да, сынок? – Перебил юношу Жан, – нам тоже постоянно приходят указания не покидать базу, хотя я здесь единственный полицейский, но не стал бы наказывать за такое, езжай куда хочешь. Это же твоя жизнь - и тебе ею распоряжаться! Главное не навреди поселению своими действиями. Такая крайне здравая риторика этого деда безумно обрадовала Трэвиса. Он даже не верил, что такое кто-то осмелиться говорить вслух. Мельком юноша пробежался по всем лицам в толпе и затянул: – Эээм… Я даже и не знаю, как теперь поступить… – Да не бойся ты, тебя не тронут здесь, ведь твои поиски оправданы стремлением найти соседнюю цивилизацию, которая я уверен, отличается от той твоей. Не бойся нас… Мы все крайне простые люди. А это, кстати, моя внучка, Эрико. Знакомься дальше со всеми: это Мако, Дэвид, Эллис, Стивен, Дмитрий… Трэв поочерёдно пожимал дюжины рук поселенцев, пока знакомился. Здесь были разные народности, и азиаты и русские даже, не то, что в родном ему поселении, в основном норды. Правда здесь все преклонного и среднего возраста, а вот детей и подростков, казалось на пальцах одной руки счесть. Странно, что эта Эрико ближе чем, на пару метров не подошла к Трэву - а пряталась за спиной своего деда. Её прекрасные чёрные волосы были огромной и не стандартной длины и распущены под шапкой, что было настолько чудно наблюдать мальчишке. Её необычный узковатый разрез глаз будто притягивал Трэва магнитом. «А что, если она японка? Это же мечта с детства. Как спросить то её об этом культурно? Чёрт, переродиться бы на Окинаве сто семьдесят лет назад с ней в обнимку на красивом пляже, ну почему жизнь так жестока со мной?» – похотливо замечтался юноша. Ему вспомнился тот плакат на стене в его спальни, а так же представилось, как они с этой японкой плывут вдвоём на каноэ, а затем там, на берегу, на мгновение внезапно померещился пьяный отец, испугав парня своим злым видом. Трак мальчика загнали в огромный ангар, в котором уже внутри была сотня жилищ из капсул ЭирЗон, совсем как дома. Но здесь под крышей не было ни ветра, ни снега, было сухо, и возможно даже не минус сорок пять как на улице, а всего минус пять или около того. Народ был пострижен как угодно, но только не по стандарту ЭирЗон - такая вольность сильно удивила Трэва. Постиранные одеревенелые вещи «сохли» развешенными на натянутых стальных канатах между капсульных домов. «Ох, и дырень конечно здесь» – Подумал Марксонз младший, но такая свобода будоражила сознание. Дети играли с мячом под крышей ангара, все в латках на одежде и с соплями под носом. От четырёх малышей шуму, что от двадцати взрослых. Это так необычно. Дед Жан всё время и на шаг не отдалялся от парня: – А как у вас с поставками провизии там, тоже каждые четырнадцать дней? – Да, – ответил Трэв, уплетая суп из термокружки, – но папа говорит, что последнее время ЭирЗон начали всё хуже и беднее упаковывать посылки провизией по сравнению с его молодостью. И что запасы на наших внутренних складах иссякают. Я вот хожу на учёбе, например, в зелёном комбинезоне, в котором до меня ходило уже несколько поколений студентов. – Ну, так это объяснимо, просто сложно же рассчитывать рацион питания из того, что есть там у них в наличии на целых пятьсот лет вперёд, – оправдательно заступился за корпорацию дед, – кстати, называй меня просто дед Жан, как все в округе. – Хорошо, – улыбнулся Трэвис, – а эта ваша внучка, ей, ну… эммм…, сколько лет? – Ааа, что, понравилась, да? – Сверкнул дед дыркой вместо переднего зуба, – ей девятнадцать, её забрали у родителей в ЭирЗон, когда она совсем малышка ещё была, – молвил старик, запивая таблетки, которые дотошно искал перед этим по всем карманам. – И прислали в траке саму? – Нет, – лицо Жана будто задрожало, – ещё с детишками постарше. Их уже нет с нами… Трэвис понял, что лучше дальше не спрашивать. И в принципе на сегодня уже достаточно всего нового: – А где же мне спать теперь придётся? – Да вон, домов пустующих кучи - выбирай любой, какой приглянётся. Эрико тебе покажет и расскажет, что не ясно и принесёт бельё, а пока мы тебя будем кормить, ведь следующий паёк ещё не скоро упадёт, а прежний уже поделили. Поставки провизии всё равно идут на шестьдесят человек, а нас тридцать девять, гы-гы-г, – дед проявил теперь уже все свои зубы, что чередовались буквально через один с пустым чёрным пространством. Марксонз поплёлся в самый угловой контейнерный дом, вроде от него веяло уютом и теплом, что ли: – В этот можно? – Да, конечно! – Выкрикнул дед в ответ за десяток метров. – Ну что ж, здравствуй взрослая жизнь, – пробормотал Трэвис, войдя в дом, - здесь придется, наверное, и сгнить от болячек. У них же ни одного врача, небось, ещё и необразованные как пни. Зубы рвут дверной ручкой там и ниточками… Каким-то новым мужским инстинктивно-хищным чувством парень прикинул, что особо и не видит пары здесь для этой Эрико. «Чёрт, нужно время не терять и действовать незамедлительно», – Уж так сильно эта Эрико понравилась ему с первого взгляда. – Ой, прости, можно? – в дверном громкоговорителе зазвучал девчаковый голос. – Да, сейчас я… – Лишь собирался вставать со стула Трэв, как она уже была рядом. – О, а как это ты сама открыла дверь, что-то не понял. – Это всё ради безопасности, бывает, пожилые люди могут не открывать двери подолгу, а затем и совсем, ну понимаешь? Поэтому обе двери всегда открыты у всех поселенцев. Я тебе постельное бельё принесла, вот возьми, – застеснялась она. – Аааа, дошло, спасибо! – Так глупо оскалился Трэв, – а у тебя имя интересное очень, кстати! – Ага, – кивнула Эрико, – просто у меня мама японка, а папа француз, и совсем не понятно, как они там его выбирали вместе и чем руководствовались. У Трэва помокрели глаза от непонятного прилива эмоций – «Да, чёрт возьми, она японка, настоящая, может даже одна из последних на планете!» – Но дед Жан говорит, что я хафу, ненастоящая мол японка, – покраснела слегка Эрико, – и что душа во мне чисто французская, романтииическая такая… А ты любишь читать книги, кстати? – Нет, не очень, мне схемы нравится там всякие разбирать, – стеснялся и мялся на месте Трэв, – но именно бумажные книги только в нашей семье были в том поселении. Отец их скупал и выменивал всю свою сознательную жизнь. – О, тогда бы ему у нас понравилось! Здесь же целая библиотека их! Я кстати скоро учителем начну практиковать у детишек. – Лишь начинала «раскрываться» Эрико, как помахала рукой на прощание и исчезла в каруселях выходных дверей. Совсем пустой дом, как чистый лист бумаги - крохотная спальня, а зал совместно с кухней, тёмно синие стены, светло коричневая мебель. Цвета уже не поменять, они затвердели уже в пожелтевшем от старости нано-геле. Сколько нужно для простой скромной жизни? Десять метров квадратных? Пятнадцать? И зачем вообще всё это, думал мальчишка и не понимал, как начнётся следующее утро после первого нормального и должно быть крепкого сна после столь дальней дороги. Выгрузив фото мамы из рюкзака на полку, и искупавшись, молодой человек вскоре уснул. В девять утра сирена заорала прерывисто, как и всегда, когда ЭирЗон сбрасывает провизию на парашютах, но сигнал, почему-то оборвался всего через пару секунд. Мальчик решил надеть украденный красивый чёрный спасательный комбинезон с оранжевыми рисками на нём и надписью «AirZon», и, выйдя из дома, рыскал глазами в поисках японки. Посреди импровизированного дворика в древней металлической бочке из-под горючего топлива, что-то неспешно догорало внутри. Там вблизи неё стоя грелись люди, вытянув ладошки в сторону огня, детвора уже носилась как ураган, а женщины накрывали огромный в длину деревянный стол прямо во дворе. И казалось, там, у стола была даже нулевая температура, настолько лучи счастья и улыбок всё прогревали собою вокруг этого пикника. Лучей же природного света было крайне мало, так как окна у ангара были лишь высоко под потолком, и угол ультрафиолетовых лучей преломлялся специфически - видать и место под эту площадку для пикника выбрали не случайно. Дед, словно генерал в запасе начал орать издали в сторону Трэва: – Сынок, вот так вот это мы редко делаем, пару раз в месяц, но сегодня можно, потому что мы проводим лето! «Да, точно, чёрт возьми, завтра же первое сентября», – подумал Трэв с улыбкой, - «и все ученики по старой традиции попрутся в колледж, бедняга Эдвин там без меня совсем будет печалиться. Его ожидает мучительный экзамен». – Ого, это что за костюм зебры? – Засмеялся один мужчина, имена которых перемешались в голове Трэва, и теперь уже не вспомнить кто он. – Дык, это же костюм спасателя, у вас таких нет что ли? – Удивился юноша. – Неа, у нас вон и стола даже нормального нет, самодельный и кривой весь, - ткнул пальцем он, – давай присоединяйся к нам, завтрак уже готов! – А колец на волосах почему нет? – Переспросил Трэв. – Когда то давно народ взбунтовал, что не хотят носить чипы возле своего мозга, сняли кольца, сложили в сейфе. А потом один умник его обчистил… – Молвил старик Мако, его имя Трэв точно запомнил, ведь тот был японской внешности. В основном все завтракали стоя, горячие напитки в руках дымились на уровне с дымом от огня из той бочки. Румянцы на щеках украшали детишек, в воздухе царил непонятный смрад, судя по всему от того, что в огонь попало нечто пластиковое, что здорово коптило чёрным едким дымом. Пропеллер с трубой-вытяжкой был лишь в огромной и хорошо укомплектованной мастерской, которую Трэв позже обласкал взглядом. – А вы слыхали о Росси? – Обратился к деду Жану мальчишка, – он десять лет назад отправился подобно мне из нашего поселения, именно после того громкого инцидента с его побегом, совсем запретили покидать территорию убежищ. – Да, что-то припоминаю, – ответил Жан, – очень странный тип, его к нам привезла дюжина собак в упряжке, а он уже был практически без сознания, лежал укутанный в санях и бредил. Позже признался, что изначально было большее количество собак, я так понимаю, ему пришлось там многое пережить, его трак не смог дальше двигаться, и он его бросил. – Ого, а конкретнее, почему странный тип? – Дык, он и пропал так же спонтанно, как и появился, словно растворился через неделю, которую пролежал в койке у нас в ангаре, – с тоской произнёс дед Жан. – А собаки жили с вами ещё долго? – Переживая за них, спросил Трэв. – С ними же пропал, совсем как мираж этот Росси, не ясно был он здесь или нам всем померещилось. Но точно помню, что женщины отпаивали его лекарствами беспрерывно и благодаря такому вниманию он лишь выжил. Эта информация озадачила Трэвиса. Стали ясны амбиции Росси, что здесь ему не было смысла оставаться. А как же теперь ему правильно поступить? Без собак, но с вполне рабочим вездеходом ситуация не менее запутанная… – Я нашёл его заснеженный трак по пути, наехав прямо на крышу ему, и считаю это мистическим примером того, как я иду по уже протоптанной дорожке за кем-то. Такие случайности не случайны, я начал замечать, будто события цикличны по времени. Как вы считаете, мне реально добраться до ЭирЗон в одиночку? – Поинтересовался шестнадцатилетний мальчишка. – Ооо, это нет! Вряд ли Росси жив, и ты пропадёшь! Оставайся с нами лучше, жизнь только начинается в твои годы, сам видишь что «в рубашке родился», а до запада Гренландии не добраться - там целые горы снежные встанут на пути и опасные сюрпризы замёрзшего океана. Да и как можно найти ЭирЗон посреди ничего, что иголку в стоге сена. База же спрятана, а не стоит на видном месте, как ты рассчитываешь. Да, безусловно, юноша понимал, что там уже не попадётся столбов по совсем уж случайно выбранному маршруту зигзагами, нужны конкретные координаты следования. Ведь как утверждает старшее поколение, раньше траки даже на примитивном автопилоте сами доезжали к поселению «Крамбо», очевидно, что они попутно успешно находили столбы, и подзаряжались от них бесконтактно, припарковавшись вблизи. Но ещё не ясно, откуда они выдвигались на старте, - кольнуло небольшое сомнение в сознании Трэва. Позже юноша сидел на кухне в свеже-обживаемом доме, как к нему отозвалась Эрико через дверной громкоговоритель: – Эй, ничем не занят? – О, привет! Проходи! – Пригласил её внутрь Трэв. Ребята стали долго обсуждать насколько по-разному проходит быт в их поселениях, вечно сравнивая уровень и степень того и сего. Эрико никогда не ходила в колледж, а лишь с несколькими ребятами училась на дому у одной женщины. Но всё же она предельно начитана и воспитана. А ещё казалось, что очень застенчива, словно необузданна, и слегка игриво-дикая. До неё Трэв не испытывал такой робости при общении с девушками. Казалось, её можно было спугнуть одним неверным действием, грубым словом или даже косым взглядом. – А что там, на маяке самом? Была внутри? – Спросил Трэв. – Да, сто раз. Я попрошу деда, и мы обязательно сходим туда вместе с ним. Там много приборов, и всё такое деревянное, эх, такой запах винтажный, – улыбнулась она. – Какой-какой запах? – Древний же, ну что ты… Той ночью Трэв долго не мог уснуть, мешал грохот колышущегося металла снаружи, что-то билось ветром о нечто другое. Мальчик ощущал отсутствие ожидаемой тоски по дому, и будто начал забывать покойную маму, а про отца совсем не хотелось знать новостей, иначе говоря, заметно стало, что та детская наивная родительская нить сама по себе прерывалась. Теперь есть иная жизнь - где не нужно быть обязательным элементом в механизме, нужной ячейкой общества, которая может подвести «старших» своим сбоем. Ему начинало нравиться на базе-маяке, здесь дышалось свободней и словно «полы были ниже» - люди проще и покладистей. А ещё принадлежность к планете ощущалась иначе. Здесь вышел на улицу – и весь мир твой, аж до самого горизонта. Единственное, что пакостно было - звёзд было не видать через вечные низкие угрюмо-бледные облака, возможно с башни маяка их можно рассмотреть. Уже под утро впервые за полгода Трэву приснился настолько ужасный и странный сон, что он сильно потел в кровати и постоянно ворочался то вправо, то тут же влево. Проведав свой трак наутро, юноша так же приметил, что кроме трёх гражданских разобранных траков и пары потёртых снегоходов, особо больше и не видно техники в поселении. Отыскав Жана, Трэв чтобы ускорить для себя течение времени - начал напрашиваться в помощники, и протоптался следом за дедом целый день. Жан взял его с собой обслуживать столбы, чистить их от налипшего снега, тех было всего два на этой базе, не трудно прикинуть, что в ЭирЗон сразу рассчитывали на такой образ жизни для столь отречённого поселения. Образ охранников, иначе и не описать. Техники не стало, связь прервана, если этих отшельников не станет, особо никто и не заметит там «наверху». – А почему не шлют сюда новых людей? У вас какие цели вообще? Вы хотели бы связаться с ЭирЗон? – Мучил дедовские уши мальчуган. – Да, безумно! Но я уже слишком стар, моя цель - просто помереть своей смертью в спокойствии и мире над головой. Я с собой ничего не смогу забрать на тот свет, понимаешь, о чём я говорю? – А как же это будущее поколение и ваша внучка? – Беспокоился Трэв, – она должна здесь жить всю жизнь только потому, что один бюрократ предписал её судьбу карандашом на путевом листе? – Эй, остынь, и подай лопату лучше, – терпеливо улыбался дед. – Расскажите про ЭирЗон, ведь кроме того, что мы всем обязаны им и что там образцы всего, нас больше ничему и не учили в колледже, – надоедал снова парень. – Всё верно, там у них в земле бункеры, внутри которых все образцы растений и животных, весь ДНК-запас минувшей жизни этой планеты. Изначально норвеги придумали у себя похожее с семенами, но затем корпорация внесла свою лепту и переместила всё поближе к Америке на запад Гренландии, которую корпорация выкупили у Дании чёрт знает, когда ещё. Там легко было добывать последние запасы нефти до ледника, а сейчас возможно даже есть какая-то секретная электростанция или добыча газа, не знаю. Что ещё тебе рассказать? Это однозначно сейчас центр мира, единственная надежда на выживание всего рода - а наша задача сидеть в убежищах и пережидать ледник. – Дедушка, нам говорили, что ЭирЗон запускался как онлайн-магазин с доставкой компьютерной техники и еды с помощью дронов, затем создали беспилотные такси и расширились на все спектры и все отрасли, стали самым огромный монополистом и магнатом, у тебя осталось что-то из той древней оригинальной техники «ЭирЗон»? – Хм, не думаю… – Ответил дед Жан, призадумавшись, – нужно посмотреть будет, а так-то да, они выкупили все авиакомпании, начали инвестировать в нищие государства, покорили и отбелили все серые бизнесы - оружейный например, и влезли полностью в армии многих стран со своими контрактами. Затем последовала легализация игорного и прочих доселе нелегальных бизнесов в разных там примитивных государствах. – Ого, а космос и его покорение? – Думаю, эта тема развивалась, но особо не афишировалась, колонизация Марса, очевидно, спасла бы человечество, если жизнь на третьей планете станет совсем уж невыносимой. Но в это я не посвящён, внучок. Время не шло, а улетало. Чёртов день сурка. Слабейший напор воды в кране по утрам бескрайне раздражал. Кухня, койка, туалет. Койка, туалет… Последний месяц Трэв начал просыпаться около двух часов дня, а засыпать в два ночи, таким образом, отработав схему жизни, при которой приходилось жрать всего два раза в день, а не три. Да-да, именно жрать, а не кушать - ведь однотипная пища совсем не лезла в глотку. Готовить совсем не было желания и юноша знатно похудел. Эрико всё время была занята на уже так званой работе, и мальчик ждал каждый седьмой день недели, возможно, та зайдёт в гости хотя бы разок за неделю. – Эй, соня! Ну ты и спишь так долго, – стояла у кровати высоченная Эрико. – О, привет, – подскочил резко Трэв, – не, это я только сегодня так. – Ого, ты подстригся коротко? Классная причёска! – Ага, да мне надоело уже их так долго и сложно мыть. Если честно, то всю жизнь мечтал это сделать. – А я тебе книжку принесла, вот нашла в библиотеке, – на обложке красовался качок с гирей, – курсы от Арнольда что-то там… Жаль, сильно затёрта обложка. – Спасибо, Эрико, такое, возможно, я даже буду читать, ведь трансформируюсь уже в овоща… – Говорил начистоту Трэв. – А почему же ты так книги не любишь? – Понимаешь, наша руководительница, ну нашего класса в смысле, там, в колледже - она была учителем литературы, и очень перекармливала ею, этими стихами и поэмами, меня уже трясло при одном виде той женщины, – заныл мальчик. – Ммм… Так она не осознанно же это делала? Хотела как лучше. Обучала вас отчаянно. – Да, но когда я стою у станка, и вытачиваю деталь на другом уроке, а она прибегает, и при всех ребятах меня отчитывает, что я не учу целые страницы глупого и не понятного мне текста наизусть… Да, я понимаю - это должно развивать память, но если доводить ребёнка до тошноты этой невнятной нудотиной, то мозг сам будет ставить блоки на не нужную ему информацию. Каждый должен сам прийти к литературному голоду и выработать желание учить ему поэмы или не учить. И вообще стоит определиться сначала, что именно ты хочешь читать и на какую тему. Возможно, если слегка изменить уклон тематики книг для студента - то ребёнок уже станет читать взахлёб и его будет не оттянуть за уши. Например, так я знакомился с историей динозавров. – Да, конечно, я уже и сама вижу, что та образовательная система в древних книгах, что нам достались, и которой мы пользуемся в корне не верна… - Приуныла Эрико, мотая кассету в своём древнем плеере. – Ого, это ты так долго включаешь новую песню? – Дааа, – рассмеялась девушка. На следующее утро в комнате Трэвиса будильник заорал в девять, что означало, потребуется целый кран, чтобы оторвать хотя бы одну руку, словно залитую свинцом, от такой тёплой кровати. Позавтракав, парень поплёлся искать деда Жана: – Доброе утро, мне нужна штанга! – Кхм, штанга? – Будто не зная, что это, возмутился старик, запивая свои таблетки. – Да, знаете стальная палка такая. – Эээм, ну палка то найдётся по идее. На верстаке в углу ангара дедушка приварил сваркой два непонятных шестигранных обрубка стали к лому, и казалось, всё это в сумме было тяжелее самого Трэвиса. – Пойдёт, супер! Спасибо, – ушёл с ней довольным Трэв. Осталось лишь перемотать нано-гелевой лентой место для ладоней, ведь кожа и металл на морозе не особо совместимы по гороскопу. В мастерской проходили иногда довольно интересные процессы, все мужчины собирались, и курочили из разных приборов запасные элементы. Дед Жан был огромным футуристом, и у него в юности даже были некоторые патенты ЭирЗон на изобретения, однажды он показал мальчику Маяк, и самое ценное, что там было спрятано - мощный тепловизорный прибор. Но казалось, что правильное применение ему придумать пока никто не смог. – Эй, я уже стар, с меня хватит, и когда я вас покину, хочу чтобы ты им воспользовался по назначению, и главное присмотри за Эрико! – Ностальгически произнёс дед, взяв Трэва за плечо, – и возможно, ты останешься за старшего здесь. Но пока никому, ни слова о приборе, ты понял, что я сказал? – Да-да. Конечно. Такие разговоры подогревали интерес к жизни у Трэва, но естественно и опечаливали. Мыслей было полно об Эрико, но заставить себя что-то сделать конкретное парень не мог. Теперь вот вечерами он ударно занимался физкультурой, а позднее время проводил в теплице с растениями, которые были высажены в подвешенных банках из-под консервированных бобов и томатной пасты. Да, даже сюда ЭирЗон присылал иногда горстку семян и удобрение, которые высаживали в специальной капсуле-теплице. Со временем, чтобы батареи на траке Трэвиса не начали выходить из строя, Жаном было принято решение просто кататься вокруг базы каждый день, объезжая на траке небольшой радиус, чтобы не заблудиться и не пропасть попусту. Трэв же даже не хотел видеть лишний раз машину, от которой вспыхивал грустью и отказался кататься. Двадцать восьмого ноября парень молча отпраздновал своё семнадцатилетие украденной со стола бутылкой пива, никому даже не сказав об этом личном празднике.