Забытые на Земле. «AirZon»

Время бежало неумолимо вперёд, месяц за месяцем, и дед Жан стал совсем прикован к кровати, Эрико пришлось бросить занятия с детьми, чтобы проводить больше времени со своим старшим родственником. Рассказав Трэвису, где в маяке сейчас спрятана самая ценная вещь деда - прибор ночного видения, тот всё время вбивал им с внучкой в голову, что это их последний шанс выбраться отсюда. – Вы главное никому не показывайте его, – шептал дед, – настанет время, и я стану свободным, настанет время - и вы станете свободными… – Ну же, дедушка, успокойся, что ты за глупости говоришь, – гладила его по лбу Эрико, зачёсывая седые волосы красиво назад. – Я уже слишком стар, чтобы быть здесь лидером, и смотрящим за всем порядком на «Маяке»… Я хочу, чтобы Трэвис занял моё место. – Вы же знаете, что они ни за что не примут это и не позволят, – возразил Трэв, стоя в метре от кровати, потупив взгляд в свисавшее с кровати одеяло. – А мне всё равно, это будет приказ, с которым нельзя спорить! – Сжал кулак дед. Эрико давно не приходила с ночёвкой к Трэву. В мастерской редко кто появлялся. Казалось, в убежище зависла в воздухе интрига, все чего-то ждали, и ходили, молча как стервятники, выжидавшие мяса от смерти раненого зверя. Но зверя, ещё опасного и сильного. – Принеси мне пожарный микрофон с маяка, – однажды попросил Жан у внучки. В холе ангара раздался мощный скрип, а затем захрипел голос из подвешенных повсюду пожарных динамиков: – Внимание, именем ЭирЗон слушай каждый, и стар и мал! Это говорит старейшина одного из “Последних вольных поселений”, прежде директор метеостанции «Маяк» Жан. Я здесь был ещё до того, как вас всех прислали ко мне, и я здесь останусь навечно. А сейчас моя воля следующая: в случае моей физической беспомощности, дальнейшей бесполезности для убежища, я передаю право ношения единственного боевого оружия, главный голос в дискуссиях, а так же право вето на любое из ваших действий, молодому человеку по имени Трэвис, который доказал, что в состоянии соответствовать всем моим требованиям лидера. Кого сейчас нет в ангаре, обязую вас донести информацию к каждому жильцу убежища. Информацию, что не обсуждается и не выставляется на торги. Конец связи. Дед передал боевой пистолет, в котором было с его слов заряжено девять мощных крупнокалиберных патронов Трэвису. Марксонз впервые держал в руках настоящее боевое оружие, отложив его в сторонку, он решил позже примерить кобуру на своём ремне. – Внучка, держись его, уверен он не обидит, счастья вам двоим, любимая… – Словно внезапно прощался седобородый старик. Деда Жана не стало всего через четыре дня после той речи. Эрико забежала в слезах к Трэву в мерзкие шесть утра десять минут. У Жана очень заболело сердце, и буквально за пятнадцать минут тот скончался в терзающих грудь мучениях. Всё произошло так внезапно, что никакой массаж сердца не успели обеспечить. По воле старика его тело сожгли на следующий же день в специальной топке, что была в отдельно стоящем контейнере на улице. Эрико немедля переехала к Трэву, забрав все свои вещи, рабочий стол и полотна. Бывший дом дедушки остался с открытыми настежь дверьми, словно музей пустоты и скорби по прошлым поколениям. В воздухе повсюду продолжала висеть тяготеющая тишина. Дети, понимая траур своим невидимым чувством, остепенились, и совсем не шумели в ангаре ещё пару дней. Время шло, время лечило. А может, делало только хуже - ведь семенам нужно время, чтобы прорости, а до того они тихо притаились. Однажды в ночь перед очередным сбросом провизии от ЭирЗон, уютным вечерком Эрико обратилась к сгорбившемуся за столом Трэву: – Эй, я тут изучаю массаж, хочешь, сделаю? – Неее, это будет больно, ты же совсем без опыта! Моя деревянная спина таких экспериментов не выдержит, – слегка подшучивал юноша ей в ответ. – Дык, массаж ног я же изучаю, не спины! – Возразила Эрико. – О, это можно, – выглядел довольным Марксонз. – Ты чувствуешь теперь себя совсем одинокой? – Внезапно спросил он. – Нет, у меня же есть ты. Судьба, очевидно, так распорядилась, что забрала у меня одного самого дорогого человека, и прислала другого. Уверена, она не прислала бы кого попало. – Ты веришь в перерождения? Что там после смерти нас ждёт? – Воспитывающий меня Жан не во что такое не верил, но каждый вправе в свои пожилые годы раскаяться и верить в спасение души, думаю, этим вера раньше и подкупала, такими обещаниями. Лично мне кажется, что наши души отчасти остаются в наших детях, – очень тонко и взросло рассуждала девушка. – Дети это отдельная тема, это настолько огромная ответственность - привести в такой поганый мир ещё одного человечка за руку, и сказать «давай тут, трепыхайся, продемонстрируй на что ты способен… докажи им то-то и то-то, удачи не расклеиться…». – Ты бы не хотел своих детей? – Думаю, что нет, чайлдфри были всегда, и я никому ничем не обязан, – парень боялся, что спугнёт девушку такой риторикой, но всё же выронил её из уст. – Ха-ха, ну нет, ты ещё совсем молод и растёшь каждый день, и не единожды поменяешь своё мнение по этому поводу в будущем. Уверена, ты будешь хорошим отцом. Повезёт кому-то… – И кому же это повезёт? – Поднялся мальчишка, и начал красться в сторону Эрико. – Ой, не знаю, ой уха-ха-х… – Безудержно засмеялась японка впервые после похорон от тех щекотаний меж рёбер. На следующее утро братья вьетнамцы на снегоходах взяли караул пайка от ЭирЗон в свои руки. Пару огромных цилиндров качались на розовой ткани, и, приземлившись, словно каракатицы выпустили струями вверх розовую дымчатую смесь. Ко входу в ангар стягивались домохозяйки, чтобы провести опись сброшенного с неба и распределить всё. – Я считаю, что с этого дня нам нужно начать откладывать запас! – Выкрикнул из толпы Магнус, предотвратив момент начала делёжки товаров, и стал продвигаться вперёд толпы. – Это зачем ещё? – Удивился Дмитрий, насторожив густые чёрные брови. – Затем, что смерть старика показала, что не всё так безоблачно на горизонте - думаешь там, в ЭирЗон не подсчитывают наши возраста и прочее? Сегодня на шестьдесят человек шлют, и вы жируете, а завтра на десять пришлют, и все превратятся в ходячие скелеты. Короче, вы как хотите, но я… – Да, он прав, – Трэв вмешался в горячую речь Магнуса, – там возьмём внутри неприметную капсулу белого цвета, следует её прикопать снаружи незаметно, долю Жана и ещё пять долей положим внутрь под замок. И так теперь будет заведено здесь на постоянной основе. – Ну, вооот ещё что… – Завопили женщины, – у нас же дети, вот станете родителями сами, узнаете каково это. – И сегодня никто все сто восемьдесят бутылок пива пить за раз не станет, – продолжал Трэв, – помянем старика слегка, и всё. – Что это он раскомандовался вдруг? – Брякнули в толпе, жадно распаковывая товары из коробок. От Магнуса стало идти точно слишком много инициативы. Он словно активизировался, вышел из спячки и начал жадно перетягивать одеяло на себя. Это он позже инициировал дежурство в шесть смен по четыре часа на маяке, ожидая выхода на связь от какого либо источника, будь то хоть пришельцы. Магнус деликатно раскритиковал политику Жана последних лет, что тот поднимался на маяк раз в год, а по инструктажу следует быть всё время дежурному на связи, ведь ЭирЗон или соседние поселения могут выйти на контакт, либо кто-то запросит сигнал бедствия. Трэвис не противоречил этому, ведь не верил, что это поможет, но и не навредит точно. – Это всё бред, – противился Дмитрий, идя с термосом наперевес на вахту однажды вечером, – ЭирЗон может сбросить свои координаты для нас на грёбанном листе бумаги в посылке со жратвой в любой день. – Да, только как мы их найдём по этой бумажке? – Подметил Стивен. – То-то же, прислали бы и локатор сразу, если бы хотели, или может, его там не изобрели до сих пор? – Или может, не хотят делиться им? Судя по запрету нам покидать маяк, там хорошо и без нас! – Хлопнул в ладоши Стивен, дежурство здорово озадачивало и его тоже. Трэвису снова вернулись мысли реанимировать постройку трака, нужно было продолжать заниматься его восстановлением, чего бы это ему не стоило. Глубоко размышляя над работой, парня осенила гениальная мысль, но что-то говорить по этому поводу вслух было ещё рано. Когда Марксонзу младшему снова выпала очередь дежурить на маяке, он заблаговременно не загонял свой трак целый день в ангар, а оставил того на улице. Наконец, оставаясь в полном одиночестве в башне маяка, юноша попытался скрытно достать тот прибор ночного видения и разобраться с его работоспособностью и функционалом, но всё оказалось чересчур сложно - чтобы подключить питание к нему потребуется устаревшая и редкая вилка-коннектор. – Когда там моё следующее дежурство? – Нервно спросил он Эрико, вскоре вернувшись домой. – Через три дня, кажется, – ответила та, не отрываясь от рисования тёмно-серой дымчатой картины гуашью. – Прислали новые краски? – Поинтересовался Трэв. – Угу… – А что малыши, есть таланты? Стоило бы кого обучать художке? – Нет, совсем не интересна им эта тема пока ещё… – Скривила вниз уголки рта девушка, – не знаю, чем отличаются души у людей, вот просветить бы каждую рентгеном душ, интересно такой существует в ЭирЗон? – Если и существует, то на маяке об этом узнают последними. – Это уж точно… Трэвис с огромным интересом дожидался наступающего дня дежурства на маяке, повторяя процедуру с траком, якобы тестируя батареи под солнцем, он оставил того у ворот ангара заведённым. Поднявшись в башню маяка, юноша нырнул в тайную лазейку и достал за камнем в стене прибор ночного видения. Подключив его к батареям, что были за спиной в рюкзаке, тот, наконец, показал признаки работоспособности и включился. Понажимав несколько клавиш, получилось настроить прибор и направить на трак, чтобы откалибровать яркость экрана на примере тёплых батарей машины. – Дааа, чёрт возьми! – Прошептал Трэв, – дед снова обыграл всех вас, неудачники! – Из-за тепла внутри образ трака чётко выделялся ярко-зелёным цветом на экране прибора. Малейший нагрев тех тонких элементов внутри солнечных панелей сразу подсвечивал их. Спустя недели, перед очередным сбросом провизии, на маяке дежурил один довольно не молодой уже вьетнамец, у которого был брат близнец здесь. Жили те в одном доме со своей старой мамашей, и ходили братья вечно неразлучной парочкой. Сидя за столом, и услыхав заранее гул самолёта, этот вахтёр со скуки начал бить по древнему микрофону журналом и приговаривать: – ЭирЗон, ЭирЗон, ответьте… ЭирЗон, ЭирЗон, ответьте, ох и чёртова антенна, - злился вьетнамец, когда та хрустела в ответ, – ЭирЗон, ЭирЗон, ответьте… ЭирЗон, ЭирЗон, вас вызывают из базы «Маяк»! ЭирЗон, ЭирЗон, ответьте… Махнув рукой на гиблое дело, вьетнамец уселся в кресле, как внезапно что-то напряжённо захрипело в ответ, и через мгновение бумерангом донеслось из динамика: – Почта ЭирЗон на связи, кто просил о помощи? – Ооо… Эээ… Это же мы… Ну… «Маяк», база «Маяк»! Ооо, неужели это вы, с ЭирЗон там? – Кричал азиат, – Приём, пилоты! Приём, вам там меня слышно! – Что вы хотите? Кто просил о помощи? Приём… – Отвечал солидный мужской голос, тембр каждого слова был словно под копирку. – Как нам связаться с инфо-центром ЭирЗон? Это Жан, да, я Жан! Я главный здесь на маяке! – Врал вьетнамец. – Никак, по каталогу… Конец связи… – Невнятно оборвалось механическая фраза. – Что-о-о? Приём! Приём! ЭирЗон, ЭирЗон, ответьте… Сукины дети! – Со зла вахтёр ладошкой опрокинул микрофон. В ответ больше ничего так и не прозвучало в течении пяти минут, и мужчина, бросив пост, на всех парах побежал в ангар, крича «новости! Новости!». Поделившись тем, что с ним приключилось, некоторые пришли в негодование. – Это как это никак? Значится, нас здесь просто оставили как забытых домашних животных? – Занервничал Дмитрий от речи пилотов самолёта. – Ну, всё, я за пивом в дом, – сразу увильнул Стивен, ухмыляясь, – вот это стресс, ну суки… – Так, тише, – успокаивал Трэвис, – это не означает, что самолёт относиться к центральному офису ЭирЗон, и стоит верить этим пилотам. – Ну, это да, – подтвердил Эйдзи, стоя весь грязный в масле, прибежавший на громкие людские выкрики. – А я ему не верю! – всхлипнула одна женщина из толпы, – ему это приснилось! Спал на дежурстве, и померещилось! – Ткнула пальцем в растерянного вахтёра. – Да я клянусь! Вы, что… Как вы смеете меня ещё и обвинять в чём-то? – Слишком эмоционально возражал ей вьетнамец. Но Трэвис и его близкое окружение поверили. Ведь таким взволнованным того мужчину никогда прежде не видели. В тот особый день жители убежища снова оставили часть припасов в белой капсуле-холодильнике на улице, а ключ от её двери остался висеть на шее у Трэва. На следующее дежурство мальчик снова со своим блокнотом и картой спешно поднимался на маяк. – Эй, этот придурок что-то точно замышляет, – выронил Магнус одному из вьетнамцев, с которыми вечно водился. – Да, мне тоже не нравится, что ключ от нашей провизии у чужака на шее, – подметил тот, – очень не нравится. Ты Магнус, например, тоже достоин его носить. Ты же здесь уже больше двадцати лет обитаешь, верно? – Верно. После новостей о самолёте, щенок начал бродить даже с картой в руках, куда там корчит из себя капитана, – щурился в сторону маяка Магнус. – А может, проучим сопляка? – Да, непременно… Но в следующий раз, когда его дежурство выпадет на ночное время, – подытожил Магнус. В очередной день, что текли под копирку, Магнус со своими близкими друзьями сидел в мастерской и чистил два огромных рыболовных арбалета от ржавчины, как внезапно к ним вошёл Трэв: – Привет. На рыбалку собрались? – Дааа, – прищурился Магнус, – на самую хитрую рыбку, вот думаю себе поставить на трак такие два орудия, по бокам… Прямо над воздушной подушкой… Трэвису стало не по себе и он, услыхав слова о траке, молча развернувшись, ушёл. Понимая, что никакой рыбалки не существует, Марксонза настораживало поведение этой хитрой компашки. Но волноваться не стояло, вдруг что, пистолет всегда наготове при нём. Жители убежища само собой примут сторону смотрителя, если произойдёт какая либо опасная ситуация, закончившаяся стрельбой. – Что сегодня нарисовала? – Спросил Трэв с нетерпением, вернувшись в такой тёплый и уютный дом. – Я боюсь, тебе совсем не понравится это, – непонятно улыбалась Эрико. – Ого, это маска в тумане? – Нет, это лицо духа древнего демона из японской мифологии, я книгу читала сегодня, и мне навеяло образ такой, – отвечала та, – а туман ещё долго дорисовывать правда. – Я в душ и в стирку… – Удалился Трэвис в ванную. Его не тревожил арт Эрико, он принимал девушку такой, какая она есть. Пускай картины были порой слегка пугающие в темноте и излишне депрессивны, но ведь это же эмоции лились прямо из её сердца - такому нельзя перечить, когда человек любим на все сто. Плюс Эрико пережила многое совсем недавно. В свою очередь, погружаясь в мысли об ЭирЗон, для парня главное было двигаться, и не стоять на месте, теряя столь ценные дни. Решение покинуть эту базу было принято как-то совсем незаметно, тихо и беззвучно на подсознании. И это же настолько очевидное явление, как снег на улице, даже дед Жан последние свои месяцы намекал на побег, но завуалировано. Оставалось выбрать необходимый подходящий момент, и загрузить продукты с белой капсулы-склада - и в путь. «Иначе Магнус сделает это первым, и растратит ценный шанс попусту. Ситуация явно накалена, а вот что же Эрико на счёт побега - поддержит, или останется? Любит, или же просто как бы любит? Всё проявится само по себе»… – Решил парень. Уходя на очередное ночное вахтёрское задание на маяк, Трэв попрощался со второй половинкой: – Давай здесь, аккуратно! – Юноша поцеловал в лоб красавицу, и ушёл весь глубоко в мыслях о побеге.