Забытые на Земле. «AirZon»

Вот уже как восемнадцатые сутки в пути находились Трэвис и Эрико. Сутки, как Трэвис ничего не ел, культурно отказываясь от остатков запасов провизии в пользу девушки, которая слегка противилась этому, но всё же ела. Она поделила ещё на несколько раз то, что оставалось на один раз. От бобов уже тошнило, но они единственное, что насыщало организм необходимыми ему протеинами, что придавали силы. Всё соевое молоко уже давно иссякло. – Столбы должны быть каждые сто километров. Всего по пути в ЭирЗон их должно быть около десяти. Мы с тобой нашли три, – чертил на карте карандашом Трэвис. – Это мы даже полпути не проехали? – Охнула Эрико, – нам ни за что не добраться туда живыми? Или мы пропустили же их много? – Я не знаю, сколько мы пропустили мимо столбов, но нужное расстояние мы точно давно преодолели, об этом говорят приборы. Эрико сидела в углу трака, и выглядела уж очень уныло. Все эти дни в пути прошли и быстро и были бесконечными одновременно. Сон, еда и туалет - такими были все их занятия, и этот образ жизни всё больше походил на тюремное заключение. Вера на спасение гасла с каждым часом, и приближалась паранойя отчаяния. – Эй, отвернись, я буду штаны менять, – выпрямил ноги Трэв. – Ой, что я там не видела, – махнула Эрико, наконец, улыбнувшись. В кабине снова играла та единственная кассета, затёртая уже до дыр. Слишком грустная, добавляющая депрессии Трэву. Когда девушка уснула, он взял её плеер, достал кассету, и обломив снизу пластиковый квадратик, и нажав на красную кнопку записи, вернул проигрыватель снова к подушке спящей японки. Проснувшись, девушка недоумённо включила плеер - а там тишина. Промотав кассету вдоль и поперёк, она, наконец, решилась пожаловаться: – У меня плеер сломался! – Может батарея села? – Нет, он крутит, но не воспроизводит звук, – злилась Эрико. – Ану включи на всю громкость, проверим, что там точно ничего нет! - Предложил Трэв, – ухахаха, так там кто-то храпит же! – Ты испортил мне единственную кассету? Признайся! Всё, значит, я с тобой не разговариваю больше, – злостно отвернулась девушка к стенке. Целый день они не разговаривали, словно дети, поссорившиеся в школе из-за одного нелепого стикера. И никто даже не пытался заговорить первым. Трэв знал, что будь её воля, она ушла бы прочь, но сейчас долго не погулять снаружи на минус пятидесяти. Его бесило, когда отворачиваются от человека по пустякам, особенно эти психичные неуравновешенные овны. В каждой личности не исключено, что заложен в генах сразу потенциал на такие вещи и амбиции на принятие каких либо импульсивных решений, считал он. Воспитание в ранние юные годы - лишь наждачная бумага, которой можно идеально отшлифовать полено, но можно же и оставить его вовсе сырым - попутному ветру на просушку. Результат будет просто ярче проявлен. Трэв признавался сам себе, что у него была заложена от отцовских клеток гордыня что ли, в общем первым он не станет прогибаться под разные там мелочи. Эрико конечно не мелочь, но менталитет на пару лет старшего человека был вовсе не понятен ему. Оба выросли без матерей, в чём же проблема, думал мальчишка. По-любому эти чёртовы знаки зодиака виной, логика логикой, а верить в имена и знаки он никогда не прекратит. И жизни не хватит, чтобы заприметить для себя там какие-то сочетаемости или не сочетаемости в долбаных гороскопах. Конфликт. Конфликт вечен и бесконечен. Возможно, если боги создавали шесть дней всё на свете, то на седьмой, во время отдыха они спорили об эстетике созданного, породив этими спорами первый конфликт в истории. Так и у простых смертных, один находит смысл «спасти планету» оставив её девственной, а другой фанатично видит смысл жизни в переплавке руды в дроидов для того же «спасения Земли». Этим двум людям ни за что не сесть за стол переговоров, пожимая руки в ничьей. Ведь по сути, один одержим якобы показательно созидать, а второй - сутками не спать, лысеть от корпоративного стресса, буквально поглощающего своих работников с кишками - и тоже, по его мнению, созидать во славу человечества в тот момент. В таком неравном бою победит всегда тот, кто больший фанатик, и ясно, что - лёгкий анабиоз дело не слишком уж продуктивное в фанатизме. Акула, что побольше справится с акулой поменьше. Внезапно что-то грохнулось на пол трака, словно мешок картошки. Эрико вскочила, осматриваясь, оказалось, что Трэв свалился из кресла, и, похоже, он даже без сознания. – Да ты же весь горишь! Ооо… – Испугалась она, потрогав лоб мальчишки. Японка оттащила Марксонза к спальному месту, и начала искать бесконтактный градусник, убедившись, что трак на автопилоте. – Чёрт, почти сорок… – Любяще гладила его по лбу Эрико, – тебе так нужно кушать, а не голодать сейчас, – шептала она, небрежно смахивая себе слёзы. Поискав аптечку, оказалось, что в наличии есть всего один авто-укол от лихорадки, что подходил к описанным симптомам, ведь Трэв уже начинал бредить, бормоча что-то про ЭирЗон. Приклеив шприц на его руку, Эрико крепко обняла парня сзади, и шептала, что никогда и ни за что его не бросит. Она целовала его тонюсенькую гусиную шею и просила о прощении шёпотом, но словно срывая шершавый голос. Тут же они уснули в объятиях. – Ооо… Эээ… Сколько же мы проспали? Пятнадцать часов выходит что ли? – Очнулся очень слабым Трэвис. – Будешь пить? Еды совсем нет. У тебя обезвоживание, тебе нужно пить, милый! – Да, спасибо. А ты как? – Взял воду парень сухой и слабой захудалой рукой. Его организм уже не первый день поглощал сам себя. – Мне холодно, я ничего не хочу. Мы медленно умираем… Да? О, смотри, там вроде на твоём радаре нечто большое и салатовое! Трэвис собрался из последних сил, и, преодолев трёхсекундное головокружение, подошёл к радару. Там на мониторе проявился зелёный квадрат прямо по курсу. Взглянув через оконное стекло, он ничего необычного не обнаружил, но квадрат увеличивался в размерах. Приближаясь совсем близко к квадрату на радаре, юноша распознал, что это был бледно-серый самолёт в окне, а квадрат словно таял на экране. – Мы нашли самолёт! Эрико, мы, возможно, нашли людей, ведь там точно самолёт! Вот смотри, его двигатель остывает прямо на глазах, он совсем недавно ещё работал. – Может сегодня день доставки пайков? Мы нашли ЭирЗон? Мы голодали столько дней, и ох как вовремя. Это же наше спасение! Ребята не спешно с раскрытыми ртами, рассматривали всё вокруг с чувством, что дрейфуют на резиновой лодке между десятков огромных грузовых самолётов с оранжевыми надписями ЭирЗон, которые располагались один за одним на чистой пластиковой взлётной полосе. Похожие на морских кашалотов, они пугали своими размерами и блеклой затёртой серой краской, что сливалась с пургой на фоне, делая их давно не живыми полу призраками. Проезжая по этой полосе длиною в несколько километров, ребята упёрлись просто в странный вход непонятной шахты в торце скалы, а по соседству располагались огромные закрытые гермоворота бункера овальной формы из двух половин. Две половинки этого шлюза в моменте стыка сильно смахивали на значки «Инь и Янь». – Нам что, придётся туда въехать? – Спросила Эрико, указывая на кромешный вход в шахту пальцем. – Твои предложения? – Ну, возможно кто-нибудь выйдет к самолетам, и мы пообщаемся с ним, - предложила девушка. – А вдруг он выйдет, и расстреляет нас, подумав, что мы грабим или угоняем самолёт? Или обвинит в шпионаже. – В этом нас и так обвинят, за побег с базы сам знаешь, что следует, – с безразличием рассуждала Эрико. – Тогда может лучше ожидать кого-то внутри? Или просто поищем там вход внутрь. Решив наконец-то заехать в шахту, пришлось включить фары на всю мощность, так как там внутри царило царство тьмы. Коридор шахты был выдолблен в скале чем-то огромным и округлым и словно с резьбовой насечкой, по размерам был в ширину в два трака соответственно, но не годился подо что-либо крупногабаритное и высокое. Вскоре путь в шахте повёл под лёгким наклоном вниз, а температура воздуха на приборах стремительно повышалась, доходя практически к нулевой отметке. Спустя ещё несколько минут движения тихим ходом, ребята въехали в огромное пространство, повсюду которого были небрежно разбросаны отколотые рыхлые валуны, похожие на вулканическую породу, а кое-где металлические двухсоставные сваи поддерживали потолок пещеры своими «ладошками». Место чем-то слегка уже освещалось издали, но было очень сырым, и не уютным, здесь не хотелось задерживаться ни на секунду. Проезжая в следующий пещерный зал, Трэвис всё время нервно поглядывал на экран тепловизора, ведь юноша считал, что рано или поздно кто-то же должен был объявиться на их пути. По центру огромного холла была развилка туннельных направлений в восемь направлений в виде жука. Ребята остановились у несколько квадратных труб из тонкого алюминия, размерами метр на метр приблизительно. Одна с завихрением торчала из потолка, а вторая бараньим рогом уходила непонятно куда в каменный пол. – Выйдем? – Предложил Трэв. – Мне страшно… – Так и мне тоже… – Распахнул парень дверь трака, что пшикнула своим амортизатором на всю пещеру. Казалось, это эхо с полминуты ещё гуляло по пространству холла. Эрико оставалась вблизи трака, прикасаясь к нему ладошкой, а молодой человек, подойдя к одной из труб, что вела в гору, осмотрелся: – Гляди, одна идёт под лёгким наклоном вверх, а вторая - под крутым наклоном вниз. И обе вблизи. – Это и есть вход? – Прошептала Эрико. – Не знаю, но отсюда воняет солью и морем. – Жидким морем? Ты же не знаешь как оно пахнет! – Отрицала девушка. – Ну, здесь рыбой протухшей будто воняет, и я догадываюсь, как пахло бы море! - Умничал Трэв. – Так мы полезем внутрь? – Не думаю, что это безопасно… Хотя труба такая отшлифованная изнутри… Внезапно вдали из туннеля слева, из его густейшей темноты показались десятки тёмно-фиолетовых фонариков. У Трэвиса пробежала мысль, что они похожи на тот, что он видел уже ранее в заснеженной пустыне. – Эй, кто вы? Представьтесь! – Выкрикнул парень на двигающиеся маячки. – Мы прибыли из другой базы-поселения по поручению всего нашего народа! Фонарики приближались, полукруг из них в полной тьме вот-вот окружит ребят. За первым рядком уже мелькал второй ряд существ. Эрико становилось очень страшно, и она инстинктивно закрыла лицо руками. Всё ближе и ближе доносился различый скрежет, похожий на звук заточки сломанных ножниц, только громче в десятки раз, а так же прочие слабые металлические звуки психоделического оттенка. Всё это шорканье достигло параноидального уровня восприятия, и Трэвис всхлипнув, достал пистолет из кобуры: – Выйдите из темноты, иначе я за себя не ручаюсь! Несколько десятков этих фонариков стали в разы ярче, и парень рассмотрел, что это были мелкие дроиды, чуть выше колен человека, так же у каждого из них была лампа в голове, будто у той рыбы, из энциклопедии, рыба-удильщик что ли, только не совсем наружу, а под пирамидоподобным колпаком. – Эээй, не бойтесь, ну же, подходите ближе… – Протянул к ним руку Трэв. – Они не испытывают страх, это безмозглые пылесосы! – Срезонировал красивый мужской голос позади всех этих фонариков, но с искусственным роботизированным призвуком, – меня зовут Фил! – Меня Трэвис. А вы… Ты… Человек? – Практически… Нас называют «ветеранами», – слова прозвучали с некой заметной электронной обработкой. Увиденное поразило Трэвиса - тот человекоподобный Фил являлся созданием из голого и местами сильно потёртого карбонового волокна фиолетового цвета и в местах крепежа узлов со шлифованными титановыми элементами в месте локтей и колен. Позади, за спиной этого творения, будто торчала не то антенна, не то надломанное крыло. Глазища же были выпуклые и вертелись во все стороны как у хамелеона, однозначно, то были линзы, что могли фокусироваться на объектах, приближая изображение их владельцу, а возможно то и вовсе линзы камер. – Что значит практически? – Переспросил Трэв. – Мы зовёмся альфа-гибриды, искусственные нано-механизмы на базе клонированного мозга человека, с искусственной гель-кровью, механическими сердцами и остальными органами по поддержанию работоспособности организма клона. – Безэмоционально выронило его красивейшее лицо сквозь речевой фильтр, и скорее всего не голосовыми связками. – Клонированного мозга? Ого, а как много вас здесь? – Строго по каталогу… – Ну, ты здесь один что ли? – Настаивал Трэв. – Я ветеран, здесь ещё двое подобных мне, бывает больше, бывает меньше… – А почему ты не внутри? – Потому что я Фил, – отвечал гибрид, – срок обслуживания истёк. – Обслуживания людей? – Обслуживания Фила. Я так званый ветеран. У альфа-гибрида по каталогу шесть солнечных крыльев, у меня два, затем по каталогу десять пальцев, а у меня семь, а главное - повреждения центрального двигательного аппарата, что вредит рабочему процессу конвейера. Этот Фил вытянул руки вперёд, а затем демонстративно вверх, и на них действительно не хватало несколько цветных пальцев. Эрико запряталась в трак, и выкрикнула из него: – Трэв, они все зелёные только внизу на тепловизоре, а этот Фил повсюду. – Кхм, значит, чем же ты здесь питаешься то? – Спросил Трэв. – Только рыбой. Гибрид перерабатывает сырую рыбу и медленно умирает. Так же внутри меня клон подобия верблюжьего горба, я могу откладывать вещества и на трудный период. – А у тебя есть сейчас эта рыба? Ты как часто ешь? – По каталогу, два раза в сутки, – ответил Фил. – А поделишься ею с нами? – Обслуживание людей - моё предназначение. Пройдёмте к холодильнику, – развернулся гибрид, и медленно поплёлся по пещере обратно в темноту. Эрико вылезла из трака, и, взявшись за руки, ребята с опаской устремились за этим Филом, но выбирать нынче не приходилось. Все те мелкие дроиды на двух небольших колёсах каждый, хаотично кружили за ними следом, поблескивая своими фонариками. – А эти малыши? – Спросила Эрико. – Это садовники, – шагал широченными, ювелирно точными шагами Фил. – А где сад тогда? – Переспросил быстро Трэв. – Строго по каталогу… – Внутри за воротами? – Продолжал доставать гибрида расспросами Трэвис, – не там ли ЭирЗон? – Да, эти садовники списаны, и больше не пригодны к работе в саду - либо лампа вышла из строя, либо батарея или ещё что из каталога. – А почему же не чинить их вовремя? – Четыре тысячи двести пять суток назад в ремонтном цеху произошли изменения. Нехватка зэд-мастеров по каталогу. – Эрико, смотри! – Мальчик указал на уголок, в котором дроиды, что были без колёс, светили стационарно, словно домашние лампы фиолётовым светом, и очень тёплым. В этом слегка уже уютном месте было несколько утеплённых пластиковых диванов, и нечто, похожее на кухню с непонятным масляным котлом по центру. Повеяло тем древним и смешным термином «хюгге». Век назад был такой некий знаменитый эгоистический способ - изолировавшись среди свеч, булочек и одеял, отрезать себя от окружающего мира, в котором, например, тем временем за стеной квартиры пьяный сосед мог избивать своего ребёнка, а внизу под домом бандит грабил старушку у магазина; но думать об этом не стоило - вы же не полицейский, и спросу с вас нет. Да и жизни всей не хватило бы, чтобы бороться с преступностью - у каждого своя жизнь. Человек - создание эгоистическое, и это константа. Всего этих садовников было десятка три в округе, они очень забавно ёрзали на своих маленьких цельных гиро-колёсах, корпуса же их были с заметными различными дефектами. Фил достал с холодного и сырого пола пещеры пару огромных рыбин и начал грубо разделывать тех при помощи мачете прямо на столешнице. – Четыре тысячи двести пять суток назад, это очевидно тогда нам и реже стали высылать провизию, – в восторге от информации был Трэв. – Интересно так, что же тогда конкретно произошло? Вдруг, нечто грандиозное? – Как же нам попасть внутрь? Хотя, придумаем уже с течением времени, сейчас все мои мысли только об этой красотке, – улыбалась девушка, облизываясь на окровавленную рыбу. – Может, сырой будешь тогда? – Засмеялся Трэвис. – Ну, уж нет. Кто ещё ест рыбу сырой? Ой! – Эрико, обернувшись вдруг заметила, что один из садовников своими маленькими ножницами на месте традиционного расположения рук отрезал ей нитку на комбинезоне, что сильно торчала на штанине, – заботливый какой! То было самое вкусное блюдо в жизни ребят - запечённая, местами подгоревшая, местами полусырая рыба без соли. Зато её было много, и она оказалась божественна на вкус. Фил тоже ел, и чуть позже к ужину присоединились ещё два альфа-гибрида, оба без возможности общаться голосом, один был без руки и с очень сильно подбитым телом. У Трэвиса возникли сразу мысли, что это будто от боевых сражений такие раны, и он побоялся спрашивать за них у Фила. Из десятка разнообразных дефектных садовников вокруг, удалось собрать образ единого целого и не сломанного. Это встроенные друг над другом два больших вентилятора на всё тело, по семь лопастей в каждом, сзади на всю спину были прикреплены два небольших баллона с углекислым газом, о чём гласила маркировка на них. Пластиковая голова же была в форме вьетнамской шапки, из-под которой светили две тёплых ультрафиолетовых лампы вниз, и словно глаза ненамного показывались из-под неё, если смотреть издали. Всё это «тело» каталось на двух колёсиках по бокам батарей, что были снизу для развесовки или баланса. Во время «сна» садовники заряжались у специальной док-станции, но чаще тёрлись у ног альфа-гибридов, очевидно бесконтактно подзаряжаясь и от них. – Фил, спасибо тебе за ужин, – сказала Эрико, но в ответ тот молчал. – Я думаю у них должно быть по шесть крыльев этих на спине, солнечных батарей что ли, три слева и три справа, судя по крепежу, – шептал ей Трэвис. – Ага, только в пещере здесь нет солнца. От слова совсем… – Да, но вот та парочка пришли же откуда-то, гуляли, значит на улице. И вообще внутри там непонятно какой свет ещё. – Интересно, и как они переносят холод? – Эрико оглядывалась вокруг детскими глазами, перешептываясь с Трэвом словно скворцы на ветке. Ребята громко попрощались со всеми, поблагодарили ещё раз за ужин и поплелись спать в свой трак, пьянящая еда в желудке здорово укутывала голову сном, которому нельзя было не поддаться. На следующее утро ребята осмотрелись внутри пещеры ещё раз, так же прогулялись на поверхность, но оказалось, кроме найденных дроидов здесь не было ни души. – Фил, а как попасть внутрь ЭирЗон? – Твёрдо, по-мужски снова спросил Трэв. – Вам нужно жить в вашем поселении по каталогу. – Да, но у меня… У нас есть некоторые вопросы к управленцам центрального офиса, мы преодолели огромный тяжёлый путь, чтобы приехать сюда, понимаешь? – Описывал ситуацию мальчик. Гибрид молчал в ответ, оставаясь с каменными чертами лица, в тот же момент, словно с облизанными ветром формами. – Когда откроют в следующий раз этот большой шлюз? – Через двенадцать суток и одиннадцать часов, точнее можно сказать только к частному запросу к каталогу, – ответил Фил. – Чёрт бы их побрал… – Посмотрел на Эрико парень, строя брови домиком. Фил понёс разный биомусор и отходы к той трубе, что смотрела вниз, и небрежно спустил всё туда. В обеденное время из другой трубы рухнуло на пол три огромных рыбины. – Через двенадцать суток и одиннадцать часов мне уже не будет лезть в глотку эта рыба! – Злился Трэвис, что бродил возле трубы в грязном комбинезоне, - это зловонное отверстие с чешуёй - весь смысл жизни на последующие двенадцать суток и одиннадцать часов? – Нам повезло, что мы заметили самолёт из-за теплого мотора на экране, возможно, мы безуспешно здесь катались на автопилоте уже не один день вокруг. Нам нереально повезло, любимый, что мы выжили! – Не унывала девушка. О, этот закат солнца. Трэвис признавался, что если бы не такие красивые закаты и Эрико, то смысла вот так существовать, совсем было бы не найти. Ребята, обнявшись, частенько смотрели на каждый из закатов в те тягучие и пустые последующие дни. Темнело очень рано, и уже в три часа дня весь воздух был тёмно-синего оттенка из всей палитры тьмы, а иногда небо разрезалось напополам прорисовавшимся очертанием пояса Земли. – Фил, а рыба, она откуда выпадает из этой трубы? По каталогу если, – задал вопрос юноша во время очередного пиршества. – Там внутри всё унифицировано и автоматизировано, альфа-гибриды разводят специальными установками, затем солят в консервы и упаковывают пищу по каталогу для всех поселений одинаково. – А ты чем занимался там внутри, а Фил? Фил не ответил, как и дюжину раз прежде. Трэвис совсем замечтался, решив, что возможен выход в море изнутри ЭирЗон - и это было бы очень интересно, следовало на траке поискать тот мифически возможный выход. На следующий день ребята перемещались на своей машине огромными полукольцами у скалы со входом в ЭирЗон, но ни до конца скалы они всё никак не доезжали, ни море тем более не просматривалось до самого горизонта. – Муть какая-то! – Плевался Трэвис, снова загоняя трак в пещеру на ночёвку, - подай мне зелёный чай, я Филу предложу, не знаю даже как ещё к нему подмазаться… – Не стоит изобретать велосипед, любимый! Центральный вход у нас под боком, главное дождаться нужное время - всего ничего осталось… А жидкое море нам нереально найти, вдруг потеряем вход в эту шахту – мы трупы.