Забытые на Земле. «AirZon»

Огромный, парящий на высоте десять километров, кашалот посвистывал своими моторами, в его кабине находилось два пилота альфа-гибрида, очевидно подобные им относительно недавно ответили вьетнамцу на маяке, что и натолкнуло многих на поиски корпорации и предшествующий этому конфликт. Марксонз младший сидел в запечатанном внутри капсулы траке, вцепившись в руль, изрядно заскучав за тем и за дальними путешествиями в целом. Путь авантюриста и первооткрывателя сильно манил его по жизни. Эрико была рядом, так же пристёгнута, и оба в свеженьких комбинезонах ЭирЗон последнего поколения. Они оказались значительно теплее, чем все прежние, хоть по составу тоньше и легче, но всё того же угрюмого чёрного цвета и с оранжевыми полосками через всю грудь. Небольшой салонный фонарь сухо освещал пространство между ребятами, в остальном же вокруг кромешная тьма. Фил находился позади, в спальном месте, и не мог нарадоваться, что сегодня будет кушать нечто новое, а не рыбу. От нервоза Трэвис непрерывно подёргивал левой ногой, а Эрико грызла карандаш, которым записывала строки новой песни, коих теперь предстояло сочинить немало для написания целого альбома. Все ждали, когда же распахнётся отсек самолёта снизу, и команда окажется в свободном падении на тяжеленном траке, что был внутри скорлупы. Через некоторое время донеслось: – Ааа… – С ума сойти… – Ухууу! - было не разобрать смешанные голоса ребят, когда всё действие произошло молниеносно и пренебрежительно без предупреждения. Жизни пассажиров напрямую зависели от системы выброса парашюта, коим являлся механизм на капсуле, похожий на простую чёрную спортивную сумку. Не сработает он - значит, каждый из экипажа будет искать свой первый шейный позвонок по всему траку. И вот и сильный рывок - парашют раскрылся вовремя, затем капсула спланировала под своим весом в сторону небольшой горки посреди ничего, и упала прямо на той под углом около сорока пяти градусов. Повалил красивый густой розовый дым, притом с обеих сторон капсулы, как и обещал Шон. Небо, словно балованный ребёнок, неспешно красилось в тот кислотный оттенок. – Ну и как выехать под таким мерзким углом то? А? И как открыть крышку? Твою мать, снова судьба над нами издевается! – Трэв определённо набрался мужланских словечек от Шона. – Скоро нас вытащат Эйдзи или Дмитрий, не волнуйся, родной! – Уже радовалась своему дому Эрико и сияла улыбкой. – Ну да, если они вообще станут искать «лишнюю» капсулу, а не пойдут пить долгожданное пиво, выращенное в пробирке, как мы теперь уже знаем, гы-г. – Тссс, – смеялась Эрико. – Фил, ты там живой? Почему молчишь? Как тебе приземление? – Закинул фразочку вглубь трака Марксонз младший. – Я совсем стабильно, очень ожидаю ужин, обещанный вами, что не по каталогу, – ответил тот. Неподалёку лязгнули цепи, и сквозь гудение снегоходов донеслись голоса: – Как же меня достало таскать это снова всё на своём горбу… – Смотри, чёрт меня подери, там, в капсуле кажется трак, эти ублюдки прислали нам трак! Скорее же! – Кричал вьетнамец брату. К капсуле стремительно приближалось урчание двух снегоходов: – Так мы в жизни её не вытащим из этого сугроба! Давай приедем лучше завтра! – Тупица, мы же на траке выедем оттуда из неё, и на нём уже потащим всё добро, – ответил второй. – Тссс, тишина! – Шепнул Трэвис в кабине, – всем ни звуку! У меня плохое предчувствие. – Ты посмотри внимательно, это же тот наш трак, что лепили всей деревней его. И вот точно же, та самодельная юбка на нём. – Думаю наши малыши внутри, вот это удача! Вернуться к нам решил, да, убийца Магнуса? – Ха-ха-ха, ох и пожалеет сейчас! Словно два пирата, братья лезли на абордаж к капсуле, и неоспоримо своим нутром ощущали клад внутри. Трэвис попутно на встречу им уже вылез на снег, и ничего не опасаясь, тянул за собой и японку. Розовый дымок догорал из шашки на заднем плане, пачкая бледный горизонт уже не столь ярким химическим купажом. Один из вьетнамцев достал огромный нож из штанины комбинезона: – Выезжай сынок, и поживее, а пока твоя крошка побудет у нас! – Внезапно схватил он девушку за волосы. – А-гы-гы, – скалился и раздражал одним своим видом второй брат. Трэвис молча попятился назад, завёл машину и начал нервно выезжать из капсулы, трак гудел что пароход, пытаясь выдуть самого себя из того тесного замкнутого пространства. – Эй, Фил, ты единственная надежда! Сейчас твой звёздный час, дружище, – незаметно проговорил Трэвис, отворачиваясь от лобового стекла в бок, – ты меня понял? – Марксонз, выходи! Сегодня вы привязанные потащитесь по снегу на верёвках! – Издевался вьетнамец. – Ну-ка живо руки вверх, чтоб я видел! – Выкрикнул второй брат-близнец, удерживая нож возле шеи Эрико, лицо которой покрывалось солёными слезами, что не замерзали. Лишь вот один из близнецов решил лезть внутрь освободившегося трака, как промелькнула некая фиолетовая полоска, удачно шлёпнув того сзади по голове. Кулак Фила кажись, знатно вырубил бандита, и тот провалился лицом в снег. Эрико со всей силы ударила между ног второго братца, а Трэвис позже добавил ещё и локтём по спине. Озорной нож нырнул в сугроб, бесследно потерявшись в его толще. – Ну же, не плачь, враг нейтрализован… – Прижимал крепко к груди девушку Марксонз. – Почему с нами постоянно неприятности? Зачем они на нас напали? – Бубнела та уже без слёз, прямо закаляясь и черствея с каждым новым днём всё сильней и сильней. – Фил, свяжи говнюков! Повышаю тебя на звание, кстати, теперь ты старший барабанщик по каталогу! – Улыбался Трэвис. – Я уже могу судить по этому случаю, что жизни по каталогу у меня больше не будет, – прохрипел тот. – Это уж точно… Это точно… – С уставшим и пустым взглядом тихонько проговорил Трэв. Теперь команда снова гордо мчалась на своём любимом траке по родной белой укатанной ветром простыне, сзади на тросах плелись два снегохода, в которых лежали связанными оба неугомонных пирата. Следовало незамедлительно явиться в ангар, иначе они могли замёрзнуть и достаточно быстро умереть в таком недвижимом положении тела. Через пять минут, заехав в ангар, сказать, что прибывшие были поражены, ничего не сказать. В поселении было совсем безлюдно, а через решётку мастерской виднелась куча торчащих оттуда рук и лиц. – Там кто-то есть! Эй, сюда, сюда! Спасите! Спасите нааас… – Доносилось изнутри мастерской. – Помогииите… – Казалось пищали детские голоса. Ребята, следуя за голосами ближе и ближе, стали понимать, что там, в мастерской было заперто всё поселение. Все, и старики, и холостые одиночки и семьи с детьми. – О, это же Марксонз! Наш спаситель! И наша девочка Эрико! Как же мы рады вас видеть… – Они вернулись! Смотри, мама! – Урааа, это же Эрико! – Доносилось изнутри заточения. – Сволочи эти, тогда совсем сошли с ума, – начал повествовать Дмитрий, выходя из клетки последним, – когда они вернулись без Магнуса и трака, начали что-то скрытно замышлять, нас по одному из мужчин нейтрализовывали и запирали здесь с завязанным ртом и руками. Вздумали переворот устроить. – Ага, загнали женщин и детей за решётку как скот, угрожая расправой, а затем и меня заманили последнего, – завывал старик Эйдзи. – Себе весь паёк забирали, а нас чем попало кормили! – Жаловались женщины. – Всё! Хватит ныть, мы тоже не в санатории были. Едем за провизией сейчас же, пока не стемнело! – Приказал Трэвис. – Гы-гы-г, хоть эти жадные уроды мучились тогда сами, таская там пиво своё без нас, – добавил Дмитрий, посмотрев на связанных вьетнамцев. – Кстати, их в изолятор, ну и на диету трёхдневную заодно, – махнул Трэв. – Матерь бооо… Это что за фиолетовое чудище? – Выкрикнул Стивен с испугу. – А, это Фил, знакомьтесь все с ним, с этого дня он ревизор здесь от ЭирЗон, и нам нужно навести здесь полнейший порядок, это приказ свыше! - Шутливо умничал Трэвис. – Смотри! Смотри на его ноги! Он что, без штанов? – Возбуждённо визжала смешная детвора на альфа-гибрида, боясь подходить к тому близко. – Всё-таки нашли? Поздравляю, капитан! – Гордо пожимал руку Дмитрий. Эрико окунулась в глубочайшую депрессию из-за того, какие последствия понесло поселение после смерти деда Жана, конечно при его жизни такого бы не случилось. Насколько же порой смерть, вроде уже довольно пожилого человека всё же переворачивает мир многих молодых людей вверх дном. Авторитет - штука, которую не купить, а лишь заслужить своей сущностью и поступками. Даже не просто выносливым трудом, а упорством, порядочностью, честностью и добротой к окружающей массе. Эрико начала сердечно винить себя в мучениях поселения, что провело пару месяцев за решёткой. Трэвис же считал, что это поселение с более дикими нравами и условиями, и прав был гибрид, когда чётко подметил - жизни по каталогу здесь не место. Здесь волчья стая, но притом и самая настоящая и красочная жизнь ледникового гетто. – Слушай, думаю можно же попробовать теперь поискать тот трак, что остался в снегах с замёрзшим Магнусом внутри, – подметил Дмитрий. – Да, это же не к спеху, заберём его обязательно на днях, – пообещал Трэв. С этого момента всем чётко стало ясно, что мальчик здесь единственный глава в поселении. Он неоспоримо подтверждал слова деда Жана о лидерстве, доказав всё на практике. До поздней ночи свежеприбывшие рассказывали про ЭирЗон, в красках и не очень, фильтруя информацию, как и обещали Анне. Детвора, слушая их взахлёб, так и засыпали на руках своих родителей. Все чумазые, прожив в адских условиях на улице, почти в нулевых температурах, они заметно повзрослели на глазах. Некоторые перенесли тяжёлые простуды. В их зрачках всё больше плелась паутина боли и отчаяния. Уже завтра им матери нагреют много воды, выкупают их и непременно выстирают им все вещи. На следующий день Стивен и Эйдзи взяли трак, и, найдя тот второй брошенный, доставили его в поселение на буксире. В суматохе происходящего в ангаре, никто даже не спрашивал про тело Магнуса. Топка тихонько погорела на улице некоторое время. – Эй, ребят, помогите нам сделать звукоизоляцию из чего-нибудь, – просила Эрико. – Это для чего же? – Удивился Стивен. – Для репетиционной базы. – Кого базы? – Переспросил снова Стивен. – Репетиционная база - это место, где группа будет играть на инструментах на регулярной основе, – подметил Фил. – Мда уж, будешь пиво кстати? – Спросил Дмитрий гибрида, – и заняться вам больше нечем… – Нет, мы с Эрико кардинально нашли своё место, и определились с дальнейшим занятием по жизни, – улыбался Трэвис, доставая гитару из кофра, – это вам здесь нечем заняться, потому что вы ничего не умеете, нужно самообразовываться и тогда жить станет одержимо интереснее! – Мне уже поздно, я стар для такого, – небрежно символизировал безразличие Дмитрий. – Никогда не поздно! Этот полу-робот ещё недавно щёлкал косточки в сырой пещере и непонятно зачем пережидал сход ледника, а сейчас он станет самым крутым барабанщиком на планете и даст концерт! – Восклицал Марксонз, – разрыв шаблонов, вот чем мы займёмся. – Да нет же, не умею я играть совсем! – Запорхали в отказ фиолетовые пальчики. – Умеешь, просто об этом ещё не догадываешься, – сказала Эрико, щурясь от едкого дыма, летящего из бочки вблизи с таким тёплым огоньком внутри. – Да, представь же себе Дмитрий, сколько человек на планете живёт, и не знает, что они что-то умеют, потому что они даже не пробовали это делать, понимаешь? Нужно себя найти в чём-то определенном, раскрыться и максимально развить эту одержимость прямо «до потолка». – О, великий учитель Марксонз! И как же себя найти? – Смеялся Дмитрий в ответ. – Ну, вот смотри, у вас двоих с Филом допустим, есть всего месяц или два, чтобы научиться играть на барабанах, хоть как-то более-менее схоже с нашими любимыми плёнками. И затем мы проведём конкурс, и возьмем одного из вас в нашу группу на постоянную основу, идёт? – А она будет гастролировать теперь в ЭирЗон? Мне-то что с этого? Купаться в лучах альфа-славы там перед этими жестянками? – Продолжал смеяться Дмитрий. – Нет, не в ЭирЗон конечно, но думаю в «Крамбо» - да. – Что? Вы реально собрались в «Крамбо»? – Удивился Эйдзи. – А почему нет? – Сказал Фил. – Да ты как бы многого себе ещё не представляешь… – Опустил глаза Мако, покачивая головой. – Мы отвезём туда вьетнамцев, я так решил, – твёрдо завершил разговор Трэв, – им здесь давно не место и их нужно судить по закону. – Да они тебя застрелили бы при самосуде, будь в твоей шкуре! – Выкрикнул Стивен. – Я - не они, и знаю цену своей личности, – подытожил Трэв. Следующая неделя проходила под эгидой постройки репетиционной студии в мастерской. Там в углу оборудовали из четырёх обрезков капсул стену, набитую картоном и прочими огрызками мягкого поролона. Протягивая провода и подключая все микрофоны к барабанной установке, Дмитрий перепаял и отремонтировал наконец-то десятиканальный микшерный пульт с маяка, и вообще из той башни перекочевало немало радиоаппаратуры. Забрали всё, что не нужно для экстренной связи, на которую уже никто особо и не надеялся. Трэвис и Эрико внесли новый виток правды в настоящее здесь, а так же намекнув на более корректный и правдивый вектор будущего в поселении. – Ребята так похожи на тех двух, из древнего фото. Помнишь, волосатый музыкант анархист с женой японкой сидели на полу где-то посреди Индии, кажется. На том фото у них явно плюс сорок в тени, не меньше, ох счастье то какое было… - Шептались пожилые женщины. – Ну, и как успехи? – Спрашивал Эйдзи у Эрико днём позже. – Нам не хватает синтезатора или каких-то современных звуков. Звучит всё сухо слишком. – А где ж его взять то? – Не знаааю, – загрустила Эрико. – Хотя есть идейка одна, – подмигнул тот в ответ. Обыскав кучу коробок с хламом, Эйдзи нашёл три древних портативных приставки с небольшими экранами, слегка обслужив их, и подобрав правильные провода, мужчина вернулся к ребятам с предложением: – Хоть они и восьмибитные, они издают прекрасные звуки! Подключив их к пульту, можно играть чиптюн. – Чип что? Теперь уже я за вами не успеваю, – смеясь, переспросил Трэв. – Это такой стиль музыки был раньше, я читал в журнале. Восьмибитный, он очень популярен был у токийских подростков столетие тому, – улыбался Эйдзи. – А, ну тогда попробуем его в связке с панк-роком. Чип-панк вдруг получится, – поддержала Эрико. – Ха-ха-ха, – засмеялись всей кучкой. От детишек отбою совсем не было, те преследовали ребят и особенно Фила повсюду, превращаясь в своеобразные живой хвост группы, катаясь на самодельных досках по ангару за ними, и слегка мешая своим шумом. Всей командой решили, пусть они будут в роли публики и продолжали репетировать в так званой студии теперь при них. Эрико пела иногда по-французски свои стихи в микрофон, что подарила Анна, а иногда на ломанном японском. Трэвис играл на соло-гитаре, Фил барабанил, а Эйдзи уговорили быть на бас-синтезаторе и тех юношеских приставках, которые он замыкал между собой разными проводками, переменно суя руки в карманы от холода. – Эй! Вам же нужна афиша и дизайнер, кто её отрисует, – выкрикнул Дмитрий. – Я конечно же нарисую, но на всё нужно время, – ответила Эрико в хрипящий микрофон, а изо рта здоровски валил пар. Трудно представить нечто другое сейчас в жизни ребят, кроме группы, на чтобы не хватало бы времени. В таком тягучем, порой для некоторых людей бессмысленном проживании жизней в этот сто семьдесят первый год от ППЧК, типичной личности всегда проще бежать от самого себя. Бежать, в лучшем случае находя время на глупости и ошибки, а позже найти время на анализ ошибок и степень их относительности в обществе и к знакомым людям в частности. Но человек найдёт скорее время на зависть, осуждение, эгоизм, обиду или предательство, чем будет созидать в творчестве, искусстве и свершении доброго деяния для ближнего своего. В данном случае ребят объединяла искусственно созданная горячая спешка, и стремление к чему-то новому. Зайдя в тупик, они смогли придумать, как революционным способом выйти из ситуации со «старшим братом», и пойти на суд с улыбкой и держась за руки. Предстоящие концерты просто обязаны быть разрывом прежних догм и устоев - думал перед сном совсем ещё юный смотритель базы «Маяк» Трэвис Марксонз. Эрико же, вдохновляясь древнейшими японскими технологиями печати, как ксилография, решила попросить Эйдзи вырезать из дерева трафарет для оттиска будущей афиши. Произвести какую либо современную печать иным способом не виделось возможным. Когда старик мастерски завершил работу и передал ей доску, девушка за несколько заходов разными цветами создавала различные цветовые слои на бумаге, и таким кропотливым трудом в течение месяца у группы появилась нехилая стопка афиш. «Внимание! Новогодний живой концерт панк-рок группы «Вне каталога» впервые на центральной площади. Локация мероприятия секретна, но ты найдёшь нас по громкому звуку!» - заманивал постер, с огромными вопросительными знаками в области лиц якобы секретных музыкантов с музыкальными инструментами наперевес. – Хорошая идея с афишами. Что же будет с вами, когда вы приедете туда в «Крамбо»? – Поинтересовался Дмитрий однажды у Трэвиса. – Ну, мне смертная казнь за покидание базы, Эрико - смертная казнь за покидание своей базы, гибрида, наверное, отдадут на исследования в инфо-центр. – Нет, я категорически не согласен на такое развитие событий! Всё же только наладилось… – Услышал издалека разговор Фил. – Мы не собираемся сдаваться на самом деле, у нас есть крутой план, и мы будем его придерживаться, – хитро улыбался Трэв. – А ваш план покрывает моё здоровье и безопасность? – Переспросил Фил. – Да, он всем нос утирает. Сам директор ЭирЗон пообещал отправить приказ туда, чтобы нас никто и пальцем не тронул, – стоял довольный парень. – Ого, тогда да… Почему же не рискнуть? – Закивал головой Дмитрий. – Осталось лишь уговорить Эйдзи с нами поехать, ведь только он может справиться с той паутиной из двух десятков проводов и дюжины непонятных модулей, реверберации там всякие и компрессоры, – попятился прочь из мастерской Трэв. Атмосфера в поведении жителей поселения кардинально изменилась, повсюду чувствовалась некая беспечность в целом, а так же лёгкое пьянящее счастье. Стоило только исчезнуть трём неприятным типам, как всё наладилось. Порой даже один человек может тянуть всё своё окружение, либо семью на дно, погрязнув в алкоголе, наркотиках или же игромании. Да, идеальных людей не бывает, но какой смысл терпеть одного изверга, ломая его присутствием ещё две-три жизни параллельно, когда тот даже этого не заметит. А если эти жизни ещё и юные, они ведь с большей вероятностью породят следующее своё поколение с такими же пороками, впитав частично ранеными нервами в свои гены все те увиденные в семейном хаосе страхи и стрессы, перерастающие, как правило, в душевных демонов и критические мысли. И смешно, когда люди не признают генетику, как самый главный замок, от которого следует искать ключ. Жизнь по генетическому расчёту - вот то самое ценное и уже недалёкое будущее. Когда жена будет видеть распечатку генного дерева мужа перед свадьбой, и уже с полным пониманием о том, с кем она решает связать свою судьбу и станет принимать лишь верное решение - гляди, и количество разводов уменьшится. Трэвис договорился с Эрико о самом главном правиле теперь в их жизни - «Живи так, чтобы не приходилось торопить день, ведь жизнь всего одна. И если ты его торопишь - тут же бросай всё на пол и беги прочь!». Эрико даже написала песню, слова которой посвящены этому лозунгу. Да, очень глупо прийти через силу в определённое место, и молить двенадцать часов кряду временную линию, чтобы та уже поскорее промоталась на все эти двенадцать часов. Тогда выходит, что сам мечтаешь поскорее состариться, и пролистать свои годы за возможность простой крыши над головой и кое-какого пропитания, чтобы снова наскрести силёнки отправиться на службу или работу - этот чёртов замкнутый круг бессмыслицы. Нет в этом эстетики, а лишь деструктив самого себя как футуриста, тупиковая ветвь человечности и настоящее зомбоводство. И снова весь вечер в поселении звучали различные философские темы, слушатели не могли нарадоваться рассказам вернувшихся ребят, уже слегка иных, по мнению многих. – И Фила нужно непременно на ком-то женить! – Вырвалось из толпы. – Ухахах, - засмеялись женщины. Тот от стеснения сразу же ушёл прочь. Гибрид, без преувеличения стал талисманом всех происходящих изменений здесь. За покойного деда Жана тогда выпили ещё по бутылочке свежего пива, и обсудили немного роль таких лидеров в обществе. По непонятным случайностям, когда человека преследует груз лидерского успеха уже с ранних лет, то, казалось бы, как не верить в ту самую судьбу. Короче говоря, что если бывает с рождения историческая личность, а бывает пустышка - солдатик в колонии. И становится это ясно ближе к восемнадцати годам, в самый социально-ответственный период жизни человека, когда стоишь на этом распутье, и так сильно манит в сторону расслабления и отдыха, вместо тяжёлой работы над собой и самообразования. Все сегодня здесь были согласны, что самообразование - единственное, что у них осталось из по-настоящему важного. Укрепление будущего поколения очень необходимо, чтобы из ледникового периода Homo sapiens снова не вышел человеком с костью в руке, укутанный мохнатой шкурой убитого им зверя. Конечно слава тому правительству, что за всех настолько так тщательно позаботилось, проработав систему с альфа-гибридами, когда гибридная машина - это друг человека, и главный помощник в полной автоматизации спасения его жизни, а ещё и способ оставить на пару сотен дополнительных лет кусочек своего сознания на планете. Жаль, тому семени не прорасти, и не породить себе подобных.