Ветер и Вишнёвый цветок

«Холодный чай и холодный рис терпимы, но холодный взгляд и холодное слово — невыносимы»

Какого слепым от рождения жить в вечной темноте? Какого это — не видеть ничего, но прекрасно знать, что вокруг кипит яркая и красочная жизнь? Чувствовать запах цветов, касаться их нежных лепестков… Но не видеть чудесного цветения сакуры. Быть в темноте для Рей Узумаки оказалось невыносимо. Неудобно и даже унизительно было стремглав мчаться по лесу без зрения. Кусок темной шерстяной ткани неприятно царапал нежную кожу, Узумаки хотелось содрать его с головы и почесаться. Но каждый раз, когда на неё нападало это желание, она одёргивала себя и воспринимала ситуацию как проверку её духа на терпимость. Тяжело было бежать, не видя, что находится под ногами — то и дело куноичи запиналась, но упасть ей не давала рука, что крепко держала её чуть выше локтя. Господин Учиха Изуна предварительно поинтересовался у девушки, может ли он сопровождающим жестом держать её под локоть. Ради удобства самой Рей и спокойствия шиноби. У Узумаки не было возражений: в какой-то степени такая поддержка со стороны Учихи была необходима. Даже в такой абсурдной ситуации Рей держала субординацию и оставалась вежливой. Все же, не в том она была положении, чтобы перечить. И хотя необходимое прикосновение мужской руки к телу несколько смущало Рей, она понимала, что только Учиха удерживал её от позорного падения на землю. Изуна отправил вперёд себя того самого шиноби, чья жена рожала, чтобы он предупредил о приходе чужака в деревню. Остальной отряд Учиха оставил самостоятельно разбираться с раненными. Шиноби все ещё был шокирован тем, что половина его отряда полегла усилиями всего-то двух куноичи. Это был позорнейший провал для клана Учиха. Ни секунды не раздумывая, Изуна бы умертвил этих женщин, если бы одной из них не оказалась та самая госпожа, спасшая их с братом… А теперь он вёл эту девушку в деревню их клана. «Старший брат меня убьёт» — Изуна заранее готовился к долгому разговору. Путь до деревни клана Учиха был не близок. Тем не менее, шиноби старались передвигаться настолько быстро, насколько это было возможно в заросших лесах. От Рей не скрылось то, что господин Изуна вел её запутанной дорогой: они постоянно сворачивали, огибали одни и те же места. «Он правильно поступает, безопасность клана превыше всего. Но мы теряем время…» — девушка знала, что жизнь роженицы висела на волоске, поэтому её беспокоила неторопливость Учихи. В голове Рей вращалось столько мыслей, что она толком не смогла зацепиться за что-то одно. Девушка ужасно переживала за Мито, даже больше, чем за собственное положение. «Я ведь могу и не вернуться» — Узумаки не знала, да и старалась даже не думать о том, что ждёт её в деревне клана Учиха. Но больше всего Рей не давал покоя один вопрос — встретиться ли она с человеком, чью смертельную рану залечила. С Учихой Мадарой. По телу девушки колкими мурашками прошёлся страх вперемешку с липким волнением. Но было среди этого вороха чувств и совершенно непонятное — то ли тягучее, как патока, ожидание, то ли скрытый интерес. Через какое-то время отдаленно послышался шум журчащей воды. Ненароком Рей подумала, что у неё пересохло в горле, но попросить воды у господина Учихи не решилась. Журчание становилось все звучнее и громче, пока не превратилось в шум бешено разбивающегося о камни потока. «Водопад?» — смекнула Узумаки. — Госпожа, впереди узкая и скользкая тропа, — Учиха Изуна резко остановился, и Рей чуть не врезалась в него, — Позвольте, я возьму вашу ладонь в свою… — Вам виднее, господин, — когда Учиха аккуратно сжал ладонь куноичи, она ещё более смутилась. Маленькими неуверенными шажками Рей поплелась за Изуной. Воздух наполнился тяжёлой неприятной влажностью. Брызги ледяной воды то и дело попадали на разгоряченную от бега кожу шиноби. Рей шла боком, свободной рукой придерживаясь скользкой скалы, что вся была в выщербинах от многолетнего воздействия воды. В какой-то момент мокрый камень под ногами девушки словно перестал ощущаться, и она непроизвольно сжала ладонь Изуны крепче. Молодой человек на мгновение остановился и через плечо глянул на Узумаки, чтобы справиться в порядке ли она. Вскоре шиноби без дальнейших трудностей пересекли скользкую дорожку. Оказавшись на твёрдой земле, Рей захотелось высвободить свою ладонь из хватки Учихи, но тот даже и не думал отпускать руку девушки, несмотря на некоторое сопротивление Узумаки. «Это уже нахальство» — и без того смущенная Рей сконфузилась. Но тем не менее, она вновь пришла к тому, что так передвигаться было удобнее. Непродолжительное время ниндзя шли по негустому лесу, на этот раз без виражных прыжков по размашистым деревьям. Ветер стал ощущаться все более явно, заросли стремительно редели. В один момент Рей наконец-то почувствовала, что Учиха отпустил её ладонь. Он зашел девушке за спину и быстро развязал повязку. От резко ударившего в глаза света Рей болезненно зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. — Прости, госпожа, — Изуна тактично подождал, пока Узумаки привыкнет к свету. — Все в порядке, — она выдавила вымученную улыбку. Перед шиноби предстала небольшая зелёная долина, зажатая со всех сторон горами, на пиках которых красовались снежные вершины. Несколько деревянных домов в старом стиле выглядели в разы лучше, чем в деревне, где Рей довелось познакомиться с Учихами. Жилища располагались не вплотную друг к другу, как это обычно бывало в городах, между некоторыми были высажены плодовые деревья, что уже набирали цвет. — Пойдём сразу в дом той женщины, — кратко промолвил Изуна и быстрым шагом пустился в ход. Рей тут же поспешила за ним, не переставая разглядывать живописную округу. Деревня клана Учиха сильно отличалась от родной Узушио — вместо высоких каменных домов здесь были более традиционные, сделанные из дерева и рисовой бумаги. Солнце не спешило скрываться за горизонтом, оно лишь медленно ползло к нему. В отличие от двух шиноби, что быстрым шагом добрались до нужного им дома, на пороге которого нервно маячил тот самый Учиха, чья жена рожала. — Прошу, госпожа, — Изуна указал на вход в дом. Рей лишь отвесила своему проводнику сдержанный поклон и поспешила скрыться за воротами. Учиха же проводил девушку долгим задумчивым взглядом, а затем и сам удалился. Ему предстоял неприятный и очень сложный разговор с Мадарой.

***

Легкий горный ветерок, наполненный ароматом свежести, покачнул несколько разноцветных фуринов, что висели под деревянным карнизом. Стук стекляшек красивой мелодией наполнил комнату, а затем вместе с теплым дуновением ветка выскользнул на улицу через раскрытое седзи. Но даже приятный слуху и успокаивающий душу звук не был способен унять поднявшийся в душе гнев. Мадара Учиха бесстрастно глядел на брата сверху вниз. Выражение его лица, как и темно-серых глаз, не предвещали ничего хорошего. Изуна, как и подобало при разговоре с главой клана, сидел, опустившись на одно колено. Прохлада пола неприятным ощущением распространялась по всему телу шиноби. — Даже если бы ты умирал, — тихо и угрожающе начал Мадара, — я бы не позволил привести эту женщину сюда. — Но старший брат, она… — Изуна запротестовал, но его прервали. — Вражеский шиноби! Чем ты думал? В комнате воцарилось напряженное молчание. Изуна, конечно, мог бы сказать, что спасти роженицу и ребёнка было необходимо, однако он и сам все понимал. Понимал, что старший брат был чертовски прав, ведь под угрозой могло оказаться гораздо большее — весь клан Учиха. В связи с этим ценность жизни одного человека таяла, как ночной снег по утру. — Она спасла тебя, и я ей задолжал, — младший Учиха решительно поднял голову. Мадару отчего-то пробило на издевательский хохот. «Должен женщине… Слава Небу, отец не слышит этих слов» — мужчина криво усмехнулся и подтянул сползшую перчатку. Весть о том, что собственный младший брат привёл в деревню клана врага, сначала повергла Мадару в немой ступор и шок. А затем все это переросло в неконтролируемую злость. Палок в костер гнева Мадары подбросил отчет брата, из которого стало известно, что одна куноичи вовсе ушла без преследования. «Не будь он моим братом, я бы уже отрубил ему голову» — Мадара жестом приказал брату подняться. — Но не забывай, старший брат, ты обязан ей жизнью, — деликатно напомнил Изуна. Наглые слова брата заставили глаза старшего Учихи округлиться. Он рывком оказался рядом с Изуной и угрожающе навис над ним, но младший Учиха спокойно выдержал напор брата. Мадара собрался вновь сказать что-то гневливое, но в дом неожиданно ворвался шиноби и заголосил: — Господин Мадара! — запыхавшийся мужчина поклонился, — Та куноичи… Мадара в последний раз одарил младшего брата уничижительным взглядом и перевел все внимание на шиноби. — Она спасла мою жену… — Что? — Учиха часто заморгал от неожиданности. Шиноби, борясь со счастливыми слезами, что так и наворачивались на его глазах, воодушевлённо начал рассказ. Роженица держалась из последних сил, когда госпожа-медик наконец добралась до деревни клана. Узумаки сумела сразу же восстановить силы женщины, чтобы та наконец разродилась. Обильное кровотечение угрожало жизни женщины, но куноичи быстро остановила его, используя медицинские дзюцу. Долгожданный ребёнок появился на свет ещё до захода солнца, а жизни его матери больше ничего не угрожало. Узумаки сделала для этого все, и её совсем не заботила собственная усталость и раны на руках. — Невероятно… — с изумлением произнёс Изуна. Младший Учиха думал, что они с госпожой Рей даже не успеют добраться до деревни, ведь по его мнению, роженица была обречена. — Господин, это чудо! — шиноби не мог скрывать своего счастья, — Если вы позволите, то в качестве благодарности, я хотел бы проводить госпожу из деревни. — Не позволяю! — вырвалось у Мадары. Изуна и шиноби в недоумении уставились на главу клана в ожидании объяснений. Мадара быстрыми шагами направился на веранду дома. «Великолепно, эта куноичи снова спасла жизнь сразу двум Учихам!» — никакой радости Учихе эта новость не принесла. Поскольку она вновь накладывала на Мадару обязанность перед Узумаки. Чего он не хотел. Изуна кивком головы указал шиноби на дверь, и мужчина, ни секунды не задерживаясь, поклонился и покинул дом. В такой счастливый и знаменательный для него день ему вовсе не хотелось попадать под горячую руку главы клана. Младший Учиха тяжко вздохнул и направился к брату. — Женщина выжила, ребёнок родился, — Изуна сделал паузу, — Теперь Узумаки может вернуться восвояси. — Не сегодня. Уже темнеет, — Мадара стоял спиной к брату и наблюдал за тем, как постепенно солнце исчезало за горизонтом. — Старший брат, ты только что был против её присутствия в деревне, — Изуна хотел добавить что-то ещё, но замер с приоткрытым ртом. Мадара порывисто и резко, словно разбушевавшийся ветер, развернулся к брату. Радужка его темно-серых глаз налилась красным цветом, около зрачков появились томоэ. От Учихи исходила по истине страшная аура… Изуна оказался не в силах вымолвить и слова, ему настолько непривычно было видеть брата… таким злым. — Я считаю, что эту женщину не следует отпускать, — глаза Мадары вернулись к темно-серому оттенку, — Теперь она знает, как выглядит наша деревня. Позволить ей вернуться — это непозволительная опасность. Солнце полностью скрылось за горизонтом, последние лучи блеснули в темноте. Без теплого лика небесного светила на улице сразу похолодало — весна в горной местности наступала медленней, чем на той же равнине. Ветерок вновь покачнул фурины. — Госпожа Узумаки не может здесь оставаться! — Изуна не понимал мотивов брата. Тихий смех Мадары, похожий на угрожающее рычание, окончательно выбил младшего Учиху из колеи. Он вновь отвернулся от брата, вглядываясь в темноту неба. «Эта женщина будет здесь столько, сколько угодно мне. Одно мое слово — и она никогда больше не увидит родного дома» — приятно было чувствовать чужую судьбу в своих руках. Мадара никогда не церемонился с врагами. Он их убивал. Но то было лишь в сражениях. Сейчас же речь шла о враге, что сам пришел в его собственный дом. «Жизнь этой женщины — в моих руках» — и вновь приятное чувство властности. — А это уже не тебе решать, младший брат, — все так же тихо молвил Мадара, — Можешь идти. Изуна не видел смысла спорить с братом, к тому же у него не было желания для этого. Поэтому он молча направился к выходу из комнаты. — Приведи эту женщину утром, — вдогонку произнёс Мадара, — Как её, к слову, зовут? — Узумаки Рей. Изуна быстро отодвинул седзи и скрылся в темноте коридоров дома. Прохлада горной ночи манила побыть на улице подольше, поэтому Мадара присел на край деревянной веранды, свесив ноги вниз. Небо быстро потемнело. Белыми огоньками зажглись первые звёзды, такие далекие, но от этого более притягательные. В холодноватом воздухе улавливался тонкий сладковатый аромат вишни, что должна была начать цвести. Способности куноичи сложно было не отметить. Даже скептически настроенному Учихе. Узумаки сумела за короткий срок залечить его рану. Смертельную рану. Она спасла женщину его клана от неминуемой гибели в родах. И что более удивительно, сама же вызвалась в стан врага из желания помочь. К тому же, на пару с другой куноичи, она сумела противостоять элитному отряду Изуны… Мадара начал предвкушать личную встречу… Ему стало интересно. — Узумаки Рей, значит…

***

Несмотря на солнце, что стремительно ползло на середину неба, по утрам в горной местности все равно было холодно. Солнце не успевало пропитывать своим мягким теплом каждый камень, а воздух нагревался медленно. Но относительная прохлада, как ни странно, не была губительна для нежных цветков вишни. Сакура во всю зацвела в деревне клана Учиха. Рей поежилась, покидая объятия шерстяного одеяла. Ночевала она в доме семьи, ребёнку которой вчера вечером помогла появиться на свет. Хоть Узумаки и потратила все силы, применяя медицинские дзюцу, сквозь усталость она смогла искренне порадоваться за молодых родителей. За людей, что было чуть не отчаялись. Столько благодарностей в свой адрес Рей не слышала даже от крестьян, выдуманные болячки которых она якобы лечила. Шиноби упал к ней в ноги и долго, со слезами на глазах, благодарил за спасение жены и ребёнка. Сама вымотанная роженица, прижимая своего малыша к груди, одарила куноичи самой счастливой и благодарной улыбкой, которую Узумаки приходилось видеть. Сестра шиноби, что тоже жила в этом доме, любезно разместила их спасительницу в одной из комнат. Девушка так же забрала её чёрное одеяние, чтобы постирать. Ведь оно все было в крови, поте и грязи. Рей аккуратно размотала бинты. Изрезанные ладони отдавали легкой болью. Девушка так замоталась, что напрочь забыла о собственном здоровье. Поэтому пока её никто не поспешил побеспокоить, она решила заняться недолгим самолечением. Одновременно с этим она думала о том, что ей в самое ближайшее время было необходимо покинуть деревню клана Учиха и отправиться по следам Мито. Как только раны на ладонях были залечены, за седзи послышался звук чьих-то шагов. Рей машинально поправила распахнутый нагадзюбан. Седзи отодвинулось, и в комнату вошла сестра хозяина дома. — Доброе утро, госпожа, — девушка приветливо поклонилась, — Как вам спалось? — Доброе утро. Хорошо, благодарю, — Рей учтиво ответила. — Ваша одежда ещё не высохла, — девушка виновато потёрла ладони друг о друга, — Но я могу дать вам одно из своих кимоно. «Очень некстати» — Рей скривила губы. Её одежда, состоящая из чёрной туники с длинными рукавами и такими же чёрными свободными брюками, была необходима ей. В неудобном повседневном кимоно по лесам много не побегаешь. — Ни к чему, спасибо, — Рей сжала край футона, на котором сидела, — Я просто не буду выходить из комнаты, пока одежда не высохнет. — Госпожа… Вас господин Изуна ждёт в главной комнате… Рей удивленно захлопала глазами, но, сопоставив все факты в голове, пришла к выводу, что столь ранний визит шиноби был вполне обоснован. «Он пришёл выпроводить меня». — Не могли бы вы передать господину, что, как только я буду готова отправиться в путь, то пошлю за ним? — Узумаки чинно сложила руки вместе. Сестра хозяина дома несколько сконфузилась, что не укрылось от Узумаки. Она переминулась с ноги на ногу и неуверенным голосом промолвила: — Господин Изуна пришёл потому… Вас господин глава клана желает видеть… Узумаки вновь захлопала глазами, думая, что ей послышалось. Вчера, когда она принимала роды, у неё напрочь вылетело из головы все, связанное с Учихой Мадарой. И его желание встретиться с ней подняло в ней волну беспокойства. Рей медленно кивнула, давая понять, что слова девушки были приняты. — Я принесу пару кимоно на выбор, — девушка быстро юркнула в коридор, задвигая за собой седзи. Пока Рей вновь осталась в одиночестве, она поспешила умыться водой из небольшого таза и расчесать свои длинные темно-русые волосы. Почему-то у нее тряслись руки, пару раз костяной гребень с грохотом летел на пол. Все же ей удалось собрать волосы в низкий хвост. Узумаки сама над собой потешилась — она без страха возилась с кровавыми ранами и принимала роды, но боялась встретиться лицом к лицу с Учихой Мадарой. «Мне уже приходилось видеться с ним в совершенно неформальной обстановке» — Рей себя успокаивала. Девушка не заставила себя долго ждать, она вернулась в комнату с тремя кимоно на руках. Сама Учиха была ниже и несколько полнее Узумаки, поэтому она не была уверена, что на неё что-то хорошо сядет. Из представленного выбора Рей понравилось темно-синее кимоно, но на его задней части, как назло, был вышит герб клана Учиха. Сестра хозяина дома очень густо покраснела и поспешила извиниться перед госпожой Узумаки. Рей пришлось облачиться в менее привлекательное для неё кимоно светло-голубого цвета, на котором синей и серебряными нитями был вышит незамысловатый цветочный узор. И хоть кимоно было коротковатым и открывало вид на голые щиколотки, благодаря тому, что Узумаки была худее хозяйки наряда, вся лишняя ткань обвисла, немного спасая общий вид. «Унизительно и неприятно» — Рей придирчиво разглядывала себя в зеркале. — Госпожа, вам очень к лицу этот цвет, — девушка улыбнулась и отодвинула седзи, пропуская Узумаки вперёд. Куноичи вежливо поклонилась девушке в ответ на комплимент. Она знала, что в этом кимоно выглядит нелепо, но ей было наплевать — не на фестиваль она направлялась. Рей было бы намного привычнее и спокойнее предстать перед главой клана Учиха в чёрном наряде шиноби её клана. В главной комнате дома Узумаки наткнулась на сидящего за котецу Изуну Учиху. Шиноби пил чай. Завидя девушку, он поставил чашку на деревянную поверхность стола. Рей приветственно поклонилась мужчине. — Доброе утро, господин, — тихо вымолвила она, пряча ладони в длинных рукавах кимоно — Приветствую, — Учиха поспешил подняться и поклониться в ответ, — Госпожа, думаю вам сообщили о цели моего визита… — после утвердительного кивка девушки Изуна продолжил, — Тогда не будем задерживаться. Шиноби спешно покинули дом и направились к главе клана. Узумаки из-под ресниц оглядывала округу. Тропинка была усыпана мелкими белыми камнями, идти по которым Рей было неприятно. Даже сквозь деревянную подошву сандалий она могла прочувствовать каждый камушек. Дорога проходила в тишине. Изуна не начинал разговор, да и Рей не стремилась к беседе, хотя ей о многом хотелось спросить. «Чего мне ожидать от этой встречи?» — главный вопрос вертелся на языке, так и не озвученный. Когда шиноби остановились у дома с красивой верандой, вид с которой открывался на горы и цветущие деревья, сердце Рей ушло в пятки. Её словно ошпарило горячей волной, затем подбросило в воздух и тут же швырнуло на твердую землю. «Это он. Это Мадара Учиха» — она ощутила знакомую чакру. «Он сейчас сильнее, чем был тогда». — Подождите здесь, — Изуна скрылся за стенами дома. Рей стало даже немного легче дышать в одиночестве — не приходилось больше следить за каждым шагом и держать ухо востро. «Нужно успокоиться. Нельзя показывать волнение» — девушка вытерла вспотевшие ладони о ткань кимоно. Она сделала глубокий вдох. Затем медленно выдохнула. И так несколько раз, пока сердце не стало биться чуть медленнее. Около дома росла целая аллея цветущих вишен. В наблюдении за цветущей сакурой всегда было что-то магическое: любование её розовым цветом приносило душе умиротворение, а аромат и пьянил, и отрезвлял одновременно. Рей несколько минут простояла на улице, наслаждаясь видом розоватых цветков. Даже когда господин Изуна вернулся, она не оторвала взгляда от цветущих деревьев. — Вас ожидают, госпожа, — Изуна подошёл к девушке. — Хорошо, — Рей поспешила пройти мимо шиноби. Изуна неожиданно схватил Узумаки за предплечье, прежде, чем она миновала его фигуру. Рей не сдержала удивленного вздоха. Она замялась на секунду, а затем попыталась вырваться из хватки шиноби. Учиха склонился к её макушке и недобро зашипел: — Я надеюсь вы не скажите чего-то, что разозлит старшего брата ещё больше. «Старшего брата?» — Узумаки недоуменно уставилась на шиноби. Времени на раздумья у неё не было, она резко вырвала свою руку и тут же демонстративно поправила рукав кимоно. Изуна лишь скривил губы на этот жест. «Наглый Учиха!» — Рей на пятках развернулась и уверенным шагом направилась в дом. На своей спине она ощущала колкий взгляд Изуны. «Нельзя показывать слабость» — девушка гордо вздернула подбородок прежде, чем переступить порог дома Учихи Мадары.

***

Черные бусинки глаз пристально впились в ароматное угощение. Казалось вот-вот и золотистый сокол сцапает мясо. Но птица лишь повела клювом и в очередной раз отвернулась от предложенного лоскута крольчатины, сильнее цепляясь острыми когтями за руку, на которой сидела. «Гордая, но упрямая птица» — Мадара вздохнул и бросил кусок мяса обратно в миску. С раннего утра глава клана Учиха был на ногах. Спал он неважно, снедаемый различными мыслями. Под утро, как это обычно бывает в первые рассветные часы, стало холоднее. Поэтому Учиха не задержался на футоне долго. После своей обычной утренней рутины Мадара решил проверить готовность соколов к первой весенней охоте. Зимнее затишье было недолгим, птицы отдыхали перед новым охотничьим сезоном. Один из любимцев главы клана, по рассказу смотрителя, уже долгое время ничего не ел. Учиха решил забрать птицу себе, чтобы разобраться с её состоянием, но она проявляла свой дикий нрав и в руках хозяина. Позже по душу Мадары явился младший брат, который по его же просьбе привёл куноичи Узумаки. Скучное утро приобретало увлекательный поворот, ведь Учиха ещё с вечера предвкушал эту встречу. Мужчина принялся надевать кожаный клобучок на голову пернатого, который ею упрямо мотал в разные стороны. В этот самый момент на пороге комнаты практически неслышно появилась Узумаки Рей. Мадара был слишком увлечён процессом перебороть упёртость птицы, он всего лишь на секунду бросил взгляд на заявившуюся гостью, а затем вновь перевел внимание на сокола. Когда его накрыло осознание, что Узумаки уже находится в комнате, он тут же замер. — Доброе утро, господин, — Рей изящно поклонилась. Куноичи выглядела вполне себе уверенно. Выражение её лица не отдавало и тенью волнения или страха, оно оставалось холодно-спокойным. Лишь карие глаза с неприкрытым вызовом смотрели прямо в лицо мужчине, нарушая всякий мыслимый этикет. Мадара, к собственному удивлению, на мгновение замялся: из головы словно все вылетело, он не мог понять, что ему следовало сделать или сказать. При свете дня он мог лучше рассмотреть Узумаки. Намного лучше, чем тогда, в сумраке ночи той деревни. За столько месяцев остатки воспоминаний о внешнем образе Узумаки канули в небытие. Мадара не помнил каких-то отдельных черт её внешности. Если она и вспоминалась ему, что бывало очень редко, то только своим поступком. Сейчас же, видя Узумаки Рей так близко, Учиху настигло понимание — встреть он её в душной толпе на улице крупного города, то непременно узнал бы. Впрочем, как и она его. Оцепенение слетело с мужчины посредством пронзительной боли. Сокол, не упуская момента, укусил надоедливого хозяина за застывший палец. — Тц! — зашипел Мадара. Учиха одним движением наконец нацепил на птичью голову клобучок. Сокол возмущённо и громко загоготал, но от слуха Мадары все равно не ускользнул тихий ехидный смешок девушки. Узумаки Рей все с тем же изяществом прикрыла нижнюю часть лица длинным рукавом кимоно, скрывая улыбку. «Такой грозный шиноби, а укушен птичкой» — съязвила она про себя. Учиха поспешил пересадить сокола на жердочку. Чувство впивающихся в руку когтей было далеко не приятным. — Приветствую, госпожа Узумаки, — наконец Мадара мог сконцентрировать все своё внимание на девушке, — Полагаю, я в представлении не нуждаюсь. — Это так, — на минуту в комнате повисла тишина, но затем Рей спокойно спросила: — Как ваша рана? — Не беспокоит, — мужчина не ожидал такого вопроса, — Если вам интересно. — Допустим, мне небезразлично, — девушка натянула на лицо учтивую улыбку, — Или это всего лишь вежливость. Мадара раздражённо дернул щекой. «Специально спросила» — он прекрасно осознавал, кому был обязан жизнью. И этот факт его коробил — он не любил быть у кого-то в долгу. — Кто бы мог подумать, что мы встретимся при подобных… обстоятельствах, — Мадара решил не развивать тему его ранения, — Ваши познания в медицинских дзюцу заслуживают уважения. — Мне лестно слышать это от вас, — девушка поклонилась, проявляя благодарность за похвалу. Мужчина неспешно опустился за котецу, плавным жестом он пригласил девушку присесть. Узумаки бросила на него недоверчивый взгляд, но все же медленно опустилась на колени и сложила на них руки, сохраняя при этом идеально ровную спину. «Дядя Ашина мог бы гордиться моими манерами» — Рей чуть было не закатила глаза при воспоминании об уроках этикета. В отличие от формальной позы девушки, Учиха сел более расслабленно, скрестив ноги перед собой. Узумаки не поднимала на Мадару глаз, чем он решил воспользоваться — он, немного сощурившись, принялся рассматривать её. Бледное лицо Узумаки смотрелось ещё более блекло на фоне светло-голубого кимоно. Лишь карие глаза, густые брови и темные волосы придавали хоть какой-то запоминающийся оттенок её внешности. И все же Учиха не мог не отметить, что Узумаки была довольно красива — аккуратные ухоженные руки, гладкая, без единого изъяна кожа, изящная осанка, плавные черты лица, длинные волосы. При том, что она была куноичи, многие из которых привлекательностью не отличались. — Столько времени прошло с нашей встречи, — тихим голосом начал мужчина. — Так много, что сакура зацвела, — девушка слегка наклонила голову и мягко улыбнулась, — С вашей веранды открывается прекрасный вид на цветение. «Женщины все одинаковые… Что за сентиментальность?» — Мадара хмыкнул и слегка улыбнулся. Он не тратил своё драгоценное время на любование цветами, чей удел был опасть через пару дней. — Вы успеете налюбоваться вдоволь, — Мадара поймал недоумение на лице девушки, — Потому что вы не покинете это место, — он гадко усмехнулся. Воцарилось молчание, нарушаемое только хлопками крыльев сокола и редкими переливами фуринов. Милая улыбка, что ранее украшала лицо Узумаки, разом сошла, уступив место какому-то убийственному напряжению. Мадара даже удивился, ловя на себе тяжелый взгляд девушки, поскольку он ожидал увидеть на её лице смятение. — Что вы имеете ввиду? — холодно промолвила Рей. Наблюдение за тем, как жилка на шее Узумаки запульсировала от злости, как недобро вспыхнул огонь в её глазах, даже доставило какое-то извращённое удовольствие Учихе. Мужчина молча поднялся, специально растягивая этот миг молчания, и повернулся к веранде. «И вправду, прекрасный вид на цветущие деревья» — он окинул взором качающиеся ветви сакуры. — Я не собираюсь вас отпускать, — губы Учихи растянулись в самодовольной ухмылке, — Или вы думаете, что я позволю вынести информацию о деревне за её пределы? Рей, наплевав на весь этикет и вежливость, повинуясь внутреннему порыву, вскочила с пола и горячо заговорила: — Вы не можете меня удерживать! Если дядя Ашина узнает… Моментально Узумаки захлопнула себе рот рукой, осознав, что взболтнула лишнего. «Я дура. Я полнейшая дура!» — Рей захотелось дать себе же пощёчину. Хоть она и являлась родной племянницей достопочтенного Ашины, главы клана Узумаки, ей было запрещено распространяться об этом. Эту информацию могли знать только члены клана, такой запрет касался и Мито. От этого напрямую зависела безопасность клана и собственная жизнь. — Значит вы родственница Узумаки Ашины? Занятно… — в глазах Учихи промелькнула хитринка. Куноичи старалась сдерживаться, чтобы не наговорить того, чего не стоило. Но мысленно она уже тысячу раз представила, как с размаха выбросила Учиху с веранды. — Любой глава клана на моем месте поступил бы так же, — Мадара с издёвкой добавил: — Или вы считаете иначе, принцесса Рей? — Да, считаю! Господин Хаширама никогда бы не удерживал никого против воли! — в сердцах вывалила Узумаки. Не успела Рей опомнится, как с размаху оказалась впечатана спиной в стену. Учиха грубо сжимал её плечо, удерживая. Второй рукой он уперся в стену чуть выше темноволосой макушки Узумаки. Глаза Мадары Учихи приобрели тот самый красный оттенок, нагоняя неописуемый ужас на девушку. «Шаринган!» — от испуга она ещё более вжалась в стену. — А вы хорошо знаете Хашираму, — Мадара угрожающе склонился над Рей, — Хотя, неудивительно… Сенджу часто берут в жены Узумаки. Дыхание мужчины опалило лицо Рей, от чего она опустила голову. Мадара убрал руку с плеча куноичи и по-собственнически обхватил её подбородок. Он приподнял её голову, чтобы она смотрела на него. Как ни странно, страха в глазах девушки Учиха не увидел. Лишь холодное презрение, от которого на душе стало неприятно. «Видишь во мне монстра?» — мужчина поджал губы. В голову начали закрадываться странные мысли, по наитию Мадара начал наклоняться к лицу Узумаки. Зрачки девушки лихорадочно заметались, и Учиха одернул себя. Он рывком отскочил от Рей, радужка его глаз вновь приобрела привычный темно-серый оттенок. «Что это было?» — он провёл рукой по лицу, стараясь сбросить наваждение. — Изуна вас проводит, — Мадара указал девушке на выход. Мужчина поспешил выйти на веранду, показывая, что не намерен дальше вести беседу. К тому же, ему необходимо было остудить голову. Рей все ещё стояла, прижавшись спиной к стене. В глазах противно защипало из-за выступивших слез. Она легонько коснулась своего подбородка, на котором уже проступили красные следы прикосновений Учихи. «Как он посмел…» — куноичи судорожно выдохнула, давя слезы. Трясущимися ногами Узумаки медленно направилась к выходу из дома. Ей стало душно, воздуха казалось мало, ей было противно от всей этой ситуации. Хотелось поскорее оказался на прохладной улице, чтобы с облегчением втянуть в себя воздух, не пропитанный напряжением. Прежде, чем шмыгнуть на улицу, Рей в последний раз посмотрела на Учиху Мадару. Мужчина стоял на веранде, спиной к ней. Его темная фигура, облачённая в синие одежды, резко выделялась на фоне розоватого цвета цветущих сакур. — Надеюсь, ваша рана действительно вас не беспокоит, — зачем-то тихо вымолвила Рей. Превозмогая разрастающееся в душе огорчение и боль от унижения, Узумаки заставила себя почтительно поклониться на прощание. Выйдя из дома Учихи, девушка приложила ладонь к подбородку. Кожа ещё не забыла неприятных касаний. Краем уха Мадара услышал слова куноичи. Ветки растущих около веранды вишен покачнулись от порыва ветра, что сорвал несколько розовых лепестков и забрал их в полет. Один из заблудших лепестков запутался в длинных черных волосах шиноби. Учиха аккуратно освободил лепесток и сдул его с ладони. «Действительно, красивое зрелище» — легкая улыбка коснулась уст Мадары.