Ветер и Вишнёвый цветок

«Встреча — начало расставания»

От серых скал веяло промозглой влажностью. Окоченевшая, хрустящая земля, кажется, никогда не знала нежности зеленой травы, имея знакомство только с колючими кустами. Пустынные районы, в которых слышалось лишь эхо ветра, скалистые отвесы, каменные мешки и глубокие ущелья с мелкими горными ручейками — такова была Страна Земли, находящаяся на северо-западе континента. Одинокая мужская фигура практически сливалась с темным цветом камня. Неспешно, преодолевая перевал за перевалом, шиноби приближался к развязке своего долгого путешествия. Долгие дни превращались в недели, холодные горные ночи заставляли долго не засиживаться на месте. Скучная однообразная дорога, почти бессонные ночи, полные съедающих мыслей, и отсутствие элементарного общения погрузили Учиху Мадару в какое-то апатичное состояние. Ночевать на отвесных скалах было сложно, а немногочисленные постоянные дворы отличались скудностью постояльцев и услуг, предоставляя лишь полу-теплый ночлег и безвкусный кипяток. Во всей монотонности путешествия Мадара упустил один момент — не заметил, как наступила зима. Возможно, из-за того, что в горах климат был другой. Возможно, из-за бесконечного потока мыслей, становящихся единственными собеседниками на горных тропах. Постоялый двор с соответствующим названием «Горный приют» был полон гостей как никогда — проходящий караван пестрой кучей торговцев расположился в общем зале, зажиточный господин с семьей направлялся в столицу... И лишь один загадочный гость стоял на веранде, в очередной раз перебиваясь паршивым чаем, и безмолвным взглядом темно-серых глаз смотрел на горные хребты. С неба срывался первый мелкий снег. «Холодает» — Учиха выдохнул облачко пара. Холод троп и отсутствие комфорта не пугали его, он лишь выполнял важное поручение. Поручение, полученное от Хокаге. «Это — налобный протектор. Скоро его будут носить все шиноби Деревни Скрытого Листа. Я хочу, чтобы ты был первым, кто его наденет» — Мадара вспоминал слова Хаширамы, крутя повязку в руках. Холод металла, на котором был выгравирован символ Конохагакуре, чувствовался даже сквозь ткань перчатки. Тихое и спокойное безмолвие гор настраивало на размышления. «Мне нужен тот, кто будет прикрывать меня, кто будет самым доверенным моим лицом. Стань тенью Хокаге, Мадара. Моей тенью...» — и хоть Учиха не привык быть лишь чей-то жалкой тенью, он согласился. Согласился разделить бремя власти со своим лучшим другом, прикрывая его спину и деревню, действуя из тени. Ведь создание мирной деревни и её защита — их общая мечта... Маленькая снежинка опустилась на прикрытый высоким воротником нос ниндзя, на секунду уколов его холодом. Это вывело Учиху из мыслей, заставляя трезво оглядеть обстановку. Снег сыпал все сильнее, норовя превратиться в бурю, столь нежеланную в дороге. Мадара прикрыл глаза и втянул в себя чистый горный воздух, стараясь вобрать в себя как можно больше этого спокойствия. Мужчина вернулся в общий зал. Воздух в нем прогрелся от дыхания многочисленных людей, назойливый гундеж стих, стоило мрачной загадочной фигуре показаться. Мадара уселся у старого очага, грея руки и прося у хозяина заведения ещё чая. Любопытные взгляды устремились на Учиху, бывалый семейный господин, имевший дело с ниндзя, смог распознать в нем шиноби, чем тут же воспользовался: — Доброй дороги тебе, — тучный мужчина опустился рядом с Учихой, — Куда держишь свой путь? Черноволосый шиноби исподлобья глянул на мужчину. Он скривил губы, благо нижняя часть его лица почти полностью была скрыта высоким воротником, а скучающий взгляд прятался за растрепанной челкой. Учиха молча принял чашку из рук хозяина постоялого двора и не удосужился ответить господину. — Я имел дело с такими, как ты, — мужчина понизил голос, — С шиноби... Рука с чашкой чая замерла, так и не достигнув губ Мадары. Он скрыл удивление, одарив беззастенчивого мужчину холодным взглядом, показывающим, что этот разговор ему не интересен. Но господин-семьянин даже и не думал униматься, словно и не замечал неохоту ниндзя разговаривать: — Уж не в Скрытый Камень ли ты направляешься? — Нет, — бесстрастно отрезал Мадара. Учиха чинно сделал глоток чая, что отдавал неприятной кислинкой. «Хорошо, что не надел повязку» — он сжал протектор в кармане плаща. Человек, беседующий с ним, был сведущ в делах ниндзя. Это несколько настораживало Мадару, поскольку его миссия состояла в том, чтобы встретится с делегатами недавно возникшей скрытой деревни Страны Земли. Он был осторожен все время путешествия, поэтому под конец, тем более, не хотел попасть в неприятности. — Я еду в столицу, — все так же продолжал наседать мужчина, — Путь не близкий, а у меня пятеро детей... — он мельком посмотрел на своих отпрысков, — Неплохо бы обзавестись охраной... Мадара до такой степени сжал фарфоровую чашку, что она чудом не лопнула в его руке. «Да как он смеет...» — внутри закипел гнев. Внешне шиноби в привычной манере оставался равнодушным и безучастным. Одно только представление о том, что он, глава клана Учиха и правая рука Хокаге, будет сопровождать какого-то проходимца, неприятной дрожью прошла по телу. —...оплата достойная, — прошелестел мужчина. — Я тебе не наёмник, — холод голоса Учихи выстуживал сильнее, чем зимний ветер. Господин тут же растерял весь свой пыл и, неловко улыбнувшись, чуть отодвинулся от несговорчивого ниндзя. Мадара молча продолжил чаепитие, буравя взглядом языки пламени. «Если другие тоже приметили во мне шиноби, то это плохо...» — желание как можно скорее выполнить поручение возросло. Тучный мужчина внимательнее осмотрел шиноби. — Никогда не видел таких одеяний, — он указал на высокий воротник, — С дальних краев ты пришёл... — мужчина призадумался, а затем с улыбкой продолжил, — Чего один путешествуешь? Жену бы взял, она, небось, из ваших... Мадара, делая в это время глоток, чуть не закашлялся и метнул яростный взгляд на господина, что как ни в чем не бывало поглаживал свою редкую бородку. Наглость и беспардонность этого человека раздражали и злили Учиху, но его слова нашли колющий отклик в сердце ниндзя. Он мрачно промолвил: — Нет у меня жены. — Отчего же? — брови господина от удивления поползли вверх. Никакого желания разговаривать с этим назойливым мужчиной, а тем более делиться своими переживаниями, у шиноби не возникало. Он уже пожалел, что посетил это заведение, лишнее внимание к его персоне могло принести неприятности. Тернии путешествия морально давили, но всплывающие воспоминания об одной персоне и вовсе нагоняли свинцовую грусть. — Ветер и вишневый цветок не могут быть хорошими друзьями, — тихо произнёс Мадара. Вспомнилось лицо небезразличной ему девушки. Девушки, которую он покинул, не предупредив. В тот день, когда Хаширама занял пост Хокаге, Мадара находился в подвешенном состоянии, которое лишь отчасти развеялось после разговора по душам с другом. Его мысли были забиты обидой и унижением, а затем и важным поручением, выполнение которого он не стал откладывать... Той же ночью он покинул деревню, поскольку хотел поскорее сбежать от насмешек из-за провала его кандидатуры. Пожалуй, об Узумаки Рей мужчина вспомнил лишь тогда, когда был уже далеко от Конохагакуре. Хотя, вряд ли бы он предстал перед ней после своего провала, считая себя недостойным её общества. Учиха не вспоминал о ней и тогда, когда был действительно готов навсегда покинуть деревню, и это заставило его засомневаться в серьезности своих чувств к девушке. Но лишь до тех пор, пока его сердце не сжималось в тисках тоски и грусти при мыслях о Рей... Он скучал. Очень скучал по ней. Внезапно Учиха почувствовал, как его кто-то несильно дернул за волосы. Он резко развернулся, обнаружив перед собой ребёнка. — Кимми! — воскликнул господин, сидящий рядом с Мадарой, — Ты что делаешь?! Девочка, лет четырёх, по-детски приложила палец ко рту, явно особого стыда за своё деяние не испытывая. Она во все глаза уставилась на большого темного, по её представлению, мужчину. Её отец тут же поднял девочку на руки и поспешил уйти. — Лучше бы следил за своими детьми, чем подбивался к другим, — язвительно бросил Мадара напоследок. — Да разве за ними уследишь! — мужчину распалили слова шиноби, — У тебя самого детей, поди, нет, — Учиха закатил глаза, — Вот появятся, вспомнишь меня! Разозленный господин наконец оставил Учиху в покое. Мадара потёр переносицу, стараясь оставаться спокойным. Торговцы, переглядываясь между собой, сочли нужным больше не бросать на мужчину свои заинтересованные взгляды. Но и без дополнительных раздражителей Учиха не захотел оставаться в постоялом дворе, поэтому, бросив пару монет за чай, встал и направился дальше. Благо, снег перестал идти. И вновь шиноби окутало безмолвие гор. Первый снег громко хрустел под ногами, но все звуки заглушил завывающий ветер. Мадара спрятал лицо в воротник, оставив открытыми лишь глаза. Он думал о том, что вряд ли смог бы жить той же жизнью, как все эти люди — торговцы, чиновники, лавочники и даже дайме, с их, на его сугубый взгляд, абсолютно мирскими проблемами. Он вспоминал Хашираму и то, как он не пренебрегал раскланиваться с простолюдинами, и в этом было ещё одно их различие, ведь Мадара не удосуживался даже вести с ними беседу. Солнце в горах опускалось быстро, особенно в это время года. На одной возвышенности из облаков мелькнул старый, давно покинутый монахами монастырь. «Наконец-то» — взгляд Учихи ненадолго устремился вверх, то ли на небо, то ли на возвышенность. По пути встретился горный ручеёк, обрамленный по берегам наледью. Мадара стянул с пояса полупустую флягу. Зачерпнув ледяной воды, он хмуро взглянул в темнеющее небо в зеркале ручья. Его собственное отражение расплывалось кругами. Мужчина вновь достал из кармана налобный протектор. «Я хочу, чтобы ты был первым, кто его наденет» — опять вспомнились слова Хаширамы. — Как скажешь, друг, — Учиха усмехнулся и быстрым движением надел повязку на лоб. Металл протектора ошпарил кожу холодом. Было непривычно ощущать давящий узел на затылке, но скоро Мадара привык. Низко над землей пронесся ледяной порыв ветра. Солнце скрылось, холод стал чувствоваться явнее: он пробирался под одежду, выстуживал до костей... Но Мадара упрямо шёл к своей цели — к цели его миссии. Старый храм на вершине горы встретил немой, пугающей атмосферой. Нагнетал обстановку бледный свет взошедшей луны. Когда-то он был полон жизни, заселён монахами, а ныне он пустовал. И лишь ветер молился в нем. Подойдя к затворенной двери храма, Учиха поклонился зданию. Неспроста для переговоров было выбрано это место — безлюдное, всеми позабытое... Ведь мирная беседа с шиноби из Деревни Скрытого Камня могла закончится битвой в любой момент. Но Учиха был уверен — он выйдет победителем. В любом случае. Мужчина обошёл храм и наткнулся на старую жаровню, что вся была в копоти. Это означало одно — кто-то здесь все же бывал. Неподалёку валялись то ли доски, то ли бруски, покрытые тонким слоем снега. Мадара отряхнул древесину и кинул в жаровню. — Стихия Огня, — он выдул малый огненный шар, поджигая доски. «Паршиво, как же холодно» — шиноби носом зарылся в воротник. Огонь немного осветил окрестности монастыря: выглядело все очень плачевно и запущено. Мадара не был суеверным человеком, но с детства был наслышан о том, что рядом со святыми местами всегда селилась различная нечисть. В горах суеверные опасались прихода ночью ямаубы, поэтому вешали на порог различные обереги. А вот тенгу Учихе бояться совсем не стоило, они, можно сказать, были покровителями всех, кто овладел мангекье шаринганом. Послышался треск, но то была не горящая древесина. «Ну и какой екай пришёл по мою душу?» — ухмылка тронула замёрзшие губы. Ирония иногда помогала отвлечься от тягот путешествия, но вряд ли могла согреть. Тем более, душу мужчины. Учиха нехотя отошёл от спасительного огня и, крадучись, направился на звук. Два темных силуэта приближались к заброшенному храму. Шиноби среднего роста, с перемотанным бинтами лицом, молча шагал, ловя каждый звук. Место было так себе, но выбирать ему не приходилось. Другой шиноби, очень низкого роста и с большим носом, то и дело испуганно оглядывался по сторонам. Перед ниндзя показалось тёмное здание, когда-то светлый храм ныне напоминал ворота в Нараку. Широкие двери храма отдавали зловещим зеленоватым свечением под ликом луны. Выделялась на фоне этого одинокая темная фигура с растрепанными волосами, чьё лицо было скрыто высоким воротником. И лишь два глаза горели красным огнём. — Учитель Муу, это… демон? — низкорослый паренёк нервно сглотнул, завидя красные поблескивающие глаза фигуры. — Нет, Ооноки — тихо вымолвил шиноби, — Хуже… Ооноки уставился на своего учителя, пытаясь понять, шутит ли тот. Но по неизменному выражению части лица, что не была скрыта бинтами, паренек понял, что Муу был напряжен. Ниндзя неспешно направились к храму. Красные глаза ловили каждое движение. Наконец, когда ученик и учитель оказались у первой ступени лестницы, они смогли получше рассмотреть того, кто их ждал. Учиха Мадара величественно возвышался над двумя шиноби Ивагакуре. Они даже затаили дыхание, не в силах сделать шаг на первую ступень. Ооноки во все глаза уставился на черноволосого человека, от которого так и веяло превосходством. Он восхищался господином Муу, но был готов поклясться, что его учитель был и на четверть не так силён, как этот шиноби из Страны Огня. — Слава о вас дошла и до наших дальних краев, — Муу приветственно поклонился, — господин Учиха Мадара. Низкорослый парень удивленно вздохнул, кланяясь. Об Учихе Мадаре он слышал многое… Но он даже и не думал, что ему когда-нибудь выпадет случай воочию увидеть этого шиноби, чья сила была соразмерна Каге. Ооноки стало ещё более не по себе, но он восторженно вымолвил: — Для нас честь познакомиться с вами! Учиха все так же стоял, возвышаясь над ниндзя Страны Земли. «Жалкое зрелище, неужели это сильнейшие?» — он оглядел мужчин. Один был щуплым, его тело было наполовину обмотано серыми бинтами, лицо также наполовину скрыто, а за его хрупкой спиной покоились две катаны. Второй был ужасно низким, ростом с семилетнего ребёнка, с глупой чёрной банданой на голове и таким же выражением лица. — О чем вы пришли говорить? — слова Мадары подхватывал ледяной ветер. — Господин Цучикаге послал нас на эту встречу, — осторожно начал Муу, — Мы пришли, чтобы обсудить заключение союза во благо наших деревень. Учиха сощурил глаза. «Союз? Хаширама не упоминал про это» — у него появились сомнения в словах этого перебинтованного шиноби. Страшно завыл ветер в ущелье, вздымаясь вверх, кидая прямо в лица мужчин противный снег. Мадара даже не шелохнулся, чем напоминал безжизненную статую, что охраняла покинутый храм. — Союз со слабой Ивагакуре нам не выгоден, — слова Учихи повергли шиноби в шок. — Почему… — Ооноки захлопал глазами, — Мы не так слабы, как вы думаете! — он расчертил рукой воздух. — Вас обоих язык не повернется назвать шиноби, — Мадара недобро усмехнулся, — Что говорить об остальных из вашей деревни? Парень в панике оглянулся на своего учителя, Муу же молча буравил черноволосую фигуру. Шиноби судорожно думал, о том, что Цучикаге спустит с них три шкуры, если они не выполнят его поручение… Но он этого не боялся, это скорее, было даже наградой… Ведь в ином случае, их с Ооноки ждала смерть. Муу прекрасно знал, что аппелировать слухами о силе Учихи не стоит — он намного сильнее и смертоносней, чем о нем говорят. А проверять, так ли это, на себе шиноби не хотел. — Господин, — Муу поднял голову выше, — мы лишь несём волю нашего Цучикаге, господина Камизуру Ишикавы. Этот союз укрепит позиции обеих наших деревень. — Такие дела обсуждаются с глазу на глаз между главами, — Мадара сложил руки у груди. Муу начал нервничать, он не был готов к тому, что предложение союза будет отклонено. Цучикаге считал, что Конохагакуре примет это предложение, ведь позиции деревни были не столь крепки на мировой арене. Но, сейчас, стоя перед человеком, что славился демонической силой, Муу прекрасно понимал — они не нужны Деревне Скрытого Листа. — Мы не можем вернуться ни с чем! — вспылил Ооноки, — Ты посланник, ты должен… — его перебили. — Как смеет пигалица, вроде тебя, указывать мне?! — глаза Мадары сверкнули недобрым огнем, — Вы жалкие слабаки! Вы можете лишь подчиниться Конохе! — его голос пронесся раскатом грома. Ярость полыхала жарким пламенем внутри Мадары. Кровь разогналась по жилам в бешеном темпе, отчего сразу стало теплее. Шиноби Ивигакуре показалось, что сам воздух вокруг них сгустился, начал давить. Муу уже ничего не понимал, не знал, что стоит сказать. — Господин Хаширама… — неуверенно начал Ооноки. — Ты не достоин произносить это имя! — в момент фигура Мадары полыхнула синим светом, — Сусано! Ярость Мадары нашла свой выход — вокруг него появилась огромная гуманоидная фигура, сквозь которую просвечивал скелет. Муу и Ооноки в ужасе замерли, никто из них не мог пошевелиться. Липкий страх сжал горло, не давая сделать и вдоха, тело словно цепями сковало. Самые худшие их опасения сбылись… — Чт...что это за сила? — дрожащим голосом спросил Ооноки. Однако Муу не мог знать, не мог ответить своему ученику. «Сила, что нам и не снилась» — пронеслось у него в голове. Сусано оглушительно заревел, от чего поднялась ударная волна, которая просто снесла шиноби Ивагакуре на несколько метров. Эхо от рёва Сусано разошлось по ущелью, отлетая от немых вершин, норовя создать смертельный сход снега — лавину. Учиха, окруженный синим светом Сусано, выглядел по-настоящему зловеще. Даже демоны из Нараки преклонили бы перед ним колени. Ударная волна пылью подняла в воздух выпавший снег. Замотанный в бинты Муу ударился головой о жесткую каменистую землю и отключился, промямлив перед этим что-то про смерть. Мадара почувствовал острую резь в глазах, будто туда воткнулась сотня шипов. Он сжал челюсти и зажмурился, отзывая Сусано. Свою силу он уже продемонстрировал, эти шиноби ничего не могли ему противопоставить. Поэтому он счел, что больше не будет растрачиваться на этих бездарей. «Пора уходить» — мужчина мимолетным движением потёр глаза. Внезапно на ноги поднялся Ооноки, хоть и не без труда. Он держался за переломанные ребра, грудную клетку разрывало от боли, каждый вдох был подобен пытке. Из его рта потекла тонкая струйка крови, а рука до дрожи сжимала грязный промерзший камень. Низкорослый парень упёр тяжёлый яростный взгляд в оппонента. «Интересно…» — Мадара испытующе наблюдал за тем, как низкий шиноби медленно, шатаясь из стороны в сторону, вновь приближался к лестнице. Ооноки, следуя воле Камня, не мог позволить втоптать гордость своей деревни в первый снег… Снисходительный взгляд Учихи распалял парня ещё больше, он хотел показать, что не является пустым местом. — Похоже, ты ещё хочешь потанцевать, — Мадара нахмурился, — Но у тебя силенок не хватит, — он решил закончить это представление. На миг мужчина прикрыл глаза, а затем красные очи распахнулись, отправляя шиноби в гендзюцу. Ооноки остановился, что-то прохрипел. Камень, дающий ему сил, вылетел из ладони, глухо ударившись о заснеженную землю. После, и сам внук Цучикаге рухнул, и видел он перед глазами лишь тёмное небо. Ужас красных глаз будет преследовать его в кошмарах. Учиха молча скрылся в ночи. Его миссия в Стране Земли была завершена. Теперь его ждала долгая дорога домой.

***

Ветер дул беспрерывно, неся с собой сухой колючий снег. Ночами подмораживало до такой степени, что утром щели окон были покрыты наледью. Погода испортилась, как на зло, за неделю до наступления Нового года. Но это, тем не менее, совершенно не отражалось на веселом предпраздничном настроении жителей Деревни Скрытого Листа. Практически на всех порогах домов стояли кадомацу, символически охраняющие хозяев от злых духов. Считалось, что это украшение было приветствием новогодним ками и их временным пристанищем. Новогодние ярмарки пестрели огромным количеством угощений осети-рёри — рыбные пироги, пюре из батата с каштанами, сладкая черная соя… Но гвоздём празднества были, конечно, специальные моти с померанцем. Несмотря на резкое похолодание, народ активно прочесывал лавку за лавкой: кто-то скупал подарки, кто-то талисманы, кто-то довольствовался сезонными угощениями… Это был первый Новый год в Деревне Скрытого Листа. И её жители не упускали ни минуты наслаждения первым мирным Новым годом в их жизни… — Не проходите мимо! — вещал торговец, — Талисманы! Заручитесь удачей в этом году! Злой ледяной ветер шевельнул волосы Узумаки Рей, забрался под воротник. Она поежилась, поэтому ускорила шаг, чтобы добраться до теплого помещения, которое уже после праздников должно было распахнуть свои двери и стать первой в Конохагакуре общественной больницей для шиноби. Сейчас там функционировал небольшой медицинский пункт, в котором работали некоторые медики деревни. Узумаки же иногда наведывалась к ним. — Госпожа, не проходи мимо! — торговец приметил молодую девушку, — Купи кумудэ, им можно загрести счастье, как граблями! — Да хоть лопатой! Спасибо, не стоит! — крикнула девушка, отталкивая торговца. Люди, хорошо знающие Узумаки Рей, точно бы не поверили в то, что воспитанная и кроткая девушка могла позволить себе так заговорить с кем-то. Однако, за прошедшие месяцы Рей изменилась: свобода от дяди и его строгих требований к воспитанию и поведению позволили девушке понять, что ей нравится иногда сдерзить открыто. Рей была рада тому, что господин Хаширама возлагал на нее некоторые надежды относительно развития медицинского дела в Конохе. Рей больше не впадала в апатию, не замыкалась, пытаясь переосмыслить события последних месяцев. Все ненужные мысли она выкидывала, как мусор, с головой погружаясь в свои занятия. И даже мысли об Учихе Мадаре больше не волновали дум Узумаки. Они исчезли из головы, точно так же, как и мужчина из ее жизни — резко, оборвав все, что их связывало. То, что происходило между ними, забылось, осталось в самых дальних уголках сознания… Рей все чаще стала ловить себя на мысли, что ей легче дышится, когда она кратко вспоминает Учиху. Ее круг знакомств расширился благодаря открытию клиники, все чаще ее приглашали уважаемые семьи в свои дома. Её влюбленность проходила, как долгая зимняя ночь. Девушка впорхнула в здание будущей больницы. Медицинский пункт кишел посетителями, в основном обычными горожанами. Рей стискивала с себя ватное кимоно, и перед ней открылась удивительная картина. — Господин Редзи — невысокая девушка окликнула статного мужчину с острой бородой, — Что нам… делать с ним? — она указала на покачивающегося мужчину. — Гони взашей, — холодно процедил шиноби, — Мы не лечим пьяниц. Здесь не богадельня. Девушка кивнула, соглашаясь со словами непосредственного начальника — Редзи Мамору был назначен главным медиком деревни Скрытого Листа. «Господин Хаширама предоставил ему огромную честь» — Рей уважала Редзи за его опыт и знания. — Госпожа Узумаки, — суровое лицо главного медика расплылось в какой-то отеческой улыбке, стоило ему завидеть куноичи, — Сегодня даете урок? — Лишь принесла новый трактат по медицине, — Рей улыбнулась в ответ, — Господин Хокаге считает, что мне необходимо собрать все знания воедино. — Благое дело, мы сможем обучать новеньких системно, — Редзи задумчиво приложил руку к подбородку. Стараясь оправдать возложенные надежды, Рей усердно выискивала и объединяла все медицинские знания, которые ей были известны, чтобы создать учебный трактат. Быть может она бы и хотела поработать в больнице наряду с Редзи Мамору, но ей как благородной госпоже, таким заниматься не предстало. Тем не менее Узумаки помнила, что рано или поздно ее ждет возвращение в Узушио. И на этот счет у девушки были смешанные чувства. Зимой на улице темнело быстро, но предпраздничные улицы сияли тысячей фонарей и гирлянд. Несмотря на шум улицы и посетителей, коих было хоть отбавляй, Рей смогла абстрагироваться в отдельной комнатушке и погрузиться в чтение очередного медицинского трактата. Лечением простых граждан Узумаки не занималась, эта обязанность лежала на немногочисленных работниках пункта. Однако, иногда в будущую больницу попадали шиноби с серьезными ранениями. И только за них бралась Рей. Совсем недавно, среди белого дня, когда улицу буквально засыпало густыми снежными хлопьями, в медпункт принесли шиноби с открытым переломом ноги. Бедняга получил травму на тренировке, он был без сознания, но к счастью или же сожалению, Узумаки узнала его. Это был Хьюга Химицу. Ногу молодого человека Рей залечивала долго, не так, как смертельную рану Мадары, но сил она потратила порядочно… И после того дня, когда Химицу пришёл в сознание, что-то в их отношениях явно изменилось: он стал наведываться в медпункт, когда Рей была здесь, помогал с обустройством здания, даже смог освоить самую легкую лечебную технику… Хьюга постепенно залечивал зияющую дыру в душе Рей, проделанную тягучим одиночеством. Прекрасные приятельские отношения, завязавшиеся между ниндзя, быстро переходили в какое-то подобие дружбы. Химицу был младше Рей на три года, но это им не мешало, отнюдь, они были словно брат и сестра. Именно таких отношений девушке не хватало с её родным младшим братом, Риоттой. Но, тем не менее, Узумаки умела очерчивать грань в отношениях с людьми, поэтому лишнего Химицу, смотрящего на неё глазами вовсе не благодарного брата, она не позволяла. «Я ведь должна пойти с ним в храм…» — Рей отвлеклась от исписанного иероглифами свитка. По традиции последний ужин уходящего года проводят в кругу семьи, где все друг друга поздравляют и размышляют о грядущем, а затем все вместе идут в храм просить благословения себе и своим близким. Это был первый Новый год, который Рей праздновала без дяди и брата, в таком же положении оказалась и Мито, которая любезно пригласила любимую кузину отпраздновать в доме Сенджу. Это была большая честь — праздновать с самим Хокаге, поэтому Узумаки просто не могла отказаться… Но и отказываться от похода в храм с новым другом куноичи тоже не стала. Они с Химицу решили сходить туда утром в последний день года. Чтобы не толпится после Нового года, когда на радостях многие празднующие спешат в храм, чтобы загадать желание и помолиться за благополучие. Однако приличной девушке не стоило появляться на таких мероприятиях с чужим мужчиной без сопровождения, дабы не вызвать сплетен. Поэтому Рей также позвала Мито. Невольно у Рей промелькнула мысль, которую она раздраженно отогнала, что она была бы не прочь сходить в храм с кое-кем другим… Но этого человека ждать на празднике не следовало, Узумаки вовсе не ведала, когда Учиха Мадара вновь вернётся в деревню. Просидев в медпункте до самых сумерек, Узумаки неспешно попрощалась со всеми и направилась домой. С наступлением вечера стало ощутимо холоднее, отчего обыватели и лавочники поторопились покинуть площади и рынки, намереваясь вернуться завтра. Рей выдохнула облачко пара и подняла глаза к небу. Усыпанное звездами, но такое далекое и холодное, оно нависало над Конохагакуре. «Смотрит ли кто-то еще на это небо сейчас?» — невольно к Рей вновь вернулись грустные мысли. Отвлекло девушку только какое-то шуршание с крыши. На вершине загнутого черепичного угла сидела птица, с интересом смотрящая на куноичи. — Сокол…? Сердце Узумаки Рей пропустило удар, янтарные глаза птицы, казалось, набирали все более бордовый тягучий оттенок, гипнотизируя девушку. Невольно в памяти вспыли горящие алые глаза, способные отправить человека в любую, самую ужасающую, иллюзию. Навеявший воспоминания ветер памяти принес легкий флер цветущей вишни… И надежду на то, что весна расцветет в сердце быстрее, чем отпустят зимние холода.

***

Дни тянулись монотонно, и казалось, ничего не может разбавить серости будней. Однако быстрее ажурных снежинок в метель, настроение улучшилось, лишь завидя предпраздничную суету деревни Скрытого Листа. И пусть к последнему дню уходящего года улицы опустели, Учиха Мадара почувствовал чуть ли детскую радость, глядя на немногочисленные украшенные лавки. Закутанный в теплый воротник Учиха Изуна, казалось, не разделял непосредственной детской радости старшего брата. На улице стоял собачий холод, от которого молодому шиноби хотелось поскорее спрятаться и согреться чашечкой предпраздничного сакэ. Однако не отдать дань традициям Изуна не мог — вместе с Мадарой они направлялись в храм. — Вот и надо было идти с утра пораньше, — Изуна даже не постарался подавить зевок, — Не могли бы сходить днем? Старший Учиха непривычно для себя тяжко вздохнул, но тут же усмехнулся: — Не соскучился по старшему брату? Изуна показательно закатил глаза, скрыл свою легкую улыбку за воротником. Конечно же он был рад видеть Мадару спустя столько месяцев. Целым и невредимым. Глубоко в душе ниндзя радовался и тому, что праздник будет встречать с единственным братом — той немногочисленной семьей, что от них осталась. — Мы все равно не надолго, — промолвил Мадара, глядя на висящие таблички с желаниями, — В такую рань вряд ли кто-то еще пришел морозить кости. Утро действительно выдалось морозным, расчертив причудливые узоры на окнах. Сероватые облака, так сильно выделявшиеся на фоне белоснежной земли, постепенно затягивали небо, норовя вновь усыпать деревню Скрытого Листа снегом. Над домами клубились струйки дыма от растопленных очагов, а затем тлели, поднимаясь в небо. Изуна медленно бродил среди табличек с иероглифами, не зная, какое пожелание взять себе на грядущий год — вселенское благополучие в деятельности или душевное спокойствие в созидании. Старший Учиха же первым делом направился к алтарю, дабы попросить новогодних ками о благословении. Мужчина с благоговением сложил руки в молитве, погружаясь в окутывающую храм звенящую тишину. «Ками, каждый год вы испытываете мое тело и душу… Позвольте сохранить нерушимым то спокойствие, что мы отвоевали с таким трудом» — мысленную молитву шиноби нарушил резкий хруст снега под чьими-то подошвами. — Перестать топтаться, ты сбиваешь меня! — норовя отчитать нерасторопного младшего брата, Учиха Мадара повернулся, раздраженно хмуря брови, к источнику хруста. Узумаки Рей втянула морозный воздух в легкие. На всеобщем белоснежном фоне в своем красном харэги, красочном утепленном кимоно, она выглядела словно огненная фея. Красная помада на ее губах дополняла наряд, что в храме мог показаться слишком ярким и даже вызывающим. Но то была дань традиции — надевать красное и украшать себя в канун празднования Нового года. Мужчина вмиг застыл, словно разгневанные его поведением ками храма превратили его в статую. Относительное спокойствие души, замороженное долгим пребыванием в горах, превращалось в раздирающий нутро ураган. Шиноби никогда не позволял себе проявлять эмоции, что могли бы поставить его в неловкое или неприятное положение, однако сейчас… Он не в силах был вымолвить краткое приветствие из-под дрожащих губ. Мадара глупо хлопал глазами от растерянности, словно смущенная барышня. Узумаки же, словно богиня этого праздника в своем наряде, лишь холодно, под стать погоде, окинула шиноби взглядом. Ее карие глаза, обведенные красными тенями в уголках, лишь на секунду выдали отдаленное подобие растерянности. Куноичи покрутила в руках небольшой сверток с праздничными сладостями, среди которых были особые новогодние моти. — Желаю вам благополучия и счастья в новом году, господин Учиха, — бесцветным голосом выдавила из себя девушка, протягивая мужчине сверток. С неба медленно начали падать крупные пушистые снежинки. Они оседали на красном меховом воротничке Узумаки, что с надменным лицом протягивала сладости так, будто подавала бедняку милостыню. И со стороны это действительно могло показаться так — Учиха Мадара, не в лучшем своем виде, с заметенной снегом черной копной волос, растерянно взирал на девушку. — Госпожа невероятно щедра, — подоспевший Изуна приветственно поклонился Узумаки, — Такой кулек сладостей далеко не каждый богач может себе позволить. А вы его отдаете моему нерадивому братцу… Младший Учиха метнул на Мадару такой ядовитый и обвиняющий взгляд, будто понимал всю боль и унижение госпожи Узумаки, чье сердце тщетно надеялось на взаимность. Будь старший Учиха не ошарашен нахлынувшими его эмоциями, тут же осадил бы Изуну. Вместо этого он чуть хрипло вымолвил: — Что привело вас в храм в такую рань? — То же, что и вас, — будто бы специально куноичи отвечала с выражением скуки на лице, — Ками советуют мне делиться благами с другими, — она вновь метнула взгляд на сверток, — Прошу возьмите. Младший Учиха, казалось, без малейшего смятения вступил в будничную беседу с Рей, обсуждая рутинные дела и новости Конохагакуре. А вот Учиха Мадара, как не пытался, не мог скинуть с себя это густое наваждение. Чем больше он смотрел на куноичи, тем сильнее в его голове всплывала мысль о том, что он больше не имеет права обращать к ней как-то иначе, чем «Госпожа Узумаки». И тем сильнее его сердце сжималось от боли, ведь он понимал, какая огромная холодная пропасть отныне разделяла их. Внимательный глаз Учихи, хоть и беспорядочно метался по фигуре девушки, не в состоянии заострить внимание на чем-то конкретном, смог уцепиться за одну интересную деталь. Кандзаси в виде редкой голубой глицинии в ее прическе. Бесценное украшение тончайшей работы. Что-то внутри мужчины треснуло, словно стеклянный фурин. — Доброго утра, — внезапный властный, но доброжелательный голос прервал беседу, — Господа Учиха, гляжу, совсем не боятся холода, — Мито колокольчиками рассмеялась, прикрываясь рукавом своего харэги, более роскошного, но не такого вычурного, как у ее незамужней кузины. — Нам уже пора, — Рей, будто полная противоположность своей красноволосой подруги, без тени улыбки на лице сделала небольшой шаг в сторону ворот храма. Мито что-то зароптала, ведь жена Хокаге за своими делами и обязанностями совсем заскучала по светским разговорам. Рей лишь протяжно вздохнула и ускоренным шагом направилась к выходу. Ей не надо было ловить взгляд старшего Учихи, чтобы понять — он смотрит на нее. Все то время, что они стояли подле друг друга. Одни лишь ками знали, как девушке хотелось покинуть этот храм немедленно. И если Учиху Изуну она еще могла воспринимать адекватно, то Учиху Мадару… Узумаки больше не нужно было сдерживать внезапные слезы, подступающие при малейшей мысли о шиноби. Она уже давно не чувствовала той непомерной тоски и грусти, что преследовала ее всю осень. Встреча, которую Рей еще несколько месяцев столь долго ждала, прошла для нее лишь незначительным пятном, что запачкало зимнее утро. Под красными ториями храма тонкая невысокая фигура слегка махнула рукой навстречу куноичи. Мито поняла, что ее спутники не хотели тратить время на обмен любезностями с братьями Учиха. Девушка учтиво вымолвила: — С наступающим вас Новым годом, господа, — она быстро поклонилась и поспешила за кузиной. Пока Изуна склонялся в прощальном поклоне, Мадара все никак не мог оторвать глаз от удаляющейся Узумаки Рей. Фигура у торий пошла навстречу девушки и протянула руку, которую куноичи без сомнения приняла. Изуна, намереваясь высказать мысли вслух, не успел и рта раскрыть, как почувствовал от старшего брата ужасающую темную энергию. Хьюга Химицу мило ворковал с Рей, пунцовея при этом с каждой секундой все больше. Он заметил чуть поодаль братьев Учиха и, растерявшись, абсолютно неуклюже приветственно поклонился. — Уважаемая подруга, мои курительные благовония так и не догорели… Значит ли это, что ками не помогут мне в новом году? — Это значит, что благовония отсырели, — монотонно промолвила Рей. Химицу несмело улыбнулся, поддерживаемый своей уважаемой подругой. Однако малейшая уверенность, которой шиноби обладал, покинула его как только он встретился глазами с Учихой Мадарой. Мужчина смотрел на него так… Молодой ниндзя почувствовал, как земля испаряется под его ногами, и он летит в черную непролазную бездну собственного страха и ужаса перед этим человеком. По плечу Мадары пришелся сильный удар, боль вернула его на место: — Что ты творишь?! — воззвал к его затуманенному яростью разуму Изуна. Гендзюцу, в которое Учиха отправил ненавистного им паренька, растаяло как снег на ленивом первом весеннем солнце. Он не слушал тех упреков, что сыпал на него младший брат. Все, что мог на данный момент прославленный шиноби, глава клана Учиха, правая рука самого Хокаге Хаширамы Сенджу, смотреть на любимую женщину. Женщину, что больше ему не принадлежала.