Ветер и Вишнёвый цветок

«Нет иллюзий — нет и разочарований»

Привычная утренняя суета рыночных улиц деревни Скрытого Листа несла за собой шум, толкотню и всеобщее плохое настроение из-за серости неба и лиц прохожих. Недавняя свадьба прошла, веселье поутихло, жизнь вернулась в рутинное русло. Влажный воздух выстуживал хуже сухого мороза, и это значило только одно — обещал пройти дождь, влекущий за собой затяжные ливни осени, наконец вступившей в свои полные права. Узумаки Рей спешно возвращались домой с рынка, куда с самого утра отправилась по поручению главы клана. «Дождь в дорогу — это хорошо» — она взглянула на пасмурное небо. Узумаки Ашина должен был отправиться в Узушио ближе к вечеру. У Рей были смешанные чувства: с одной стороны тяжело было расставаться с человеком, заменившим ей родителей, но с другой, она уже давно была взрослой и самостоятельной девушкой… Куноичи, в конце концов, которая могла постоять за себя. Наказы достопочтенно дяди громким эхом всплывали в голове, но Рей, в свойственной ей манере, лишь молча закатывала глаза, непременно улыбаясь. Но только тогда, когда Ашина этого не видел. Девушка окатила замерзшие ладони горячим дыханием. «В Стране Огня всегда такая холодная осень?» — она слышала разговоры лоточников про наступление непривычно ранней зимы. Для себя же Узумаки решила, что, пожалуй, это будет самая тёплая зима в её жизни. И речь шла не про шерстяные одеяла, горящий очаг и согретое офуро… После вечера, раскрывшего истинные чувства Узумаки Рей и Учихи Мадары друг к другу, прошла всего неделя. Какое-то время прокручивались веретеном четкие и яркие образы того момента, а затем они начали потухать и смазываться в тихом и безмятежном течении будничных дел и сборов дядюшки. Недавно по деревне прошёл слух, что дайме Страны Огня прибудет со дня на день, поэтому времени у влюблённых увидеться не было. Девушка оглядела дом, в котором остановился клан Узумаки. «Теперь это —официально мой новый… временный дом» — оставлять племянницу жить одну Ашина не очень-то и хотел, но иных вариантов у старого шиноби не было, ведь Рей более не могла жить с Мито, тем более в доме братьев Сенджу. Рей была рада тому, что будет жить одна — больше никакого надзора, поучений и исполнения обязанностей. К тому же она любила проводить время наедине с собой и своими мыслями. Смущало лишь то, что дом был слишком большим для одной госпожи и пары слуг, а внушительный сад добавлял проблем по уходу. Но об этом Рей решила пока не думать. Слуга лениво подметал дорогу у порога, но, заметив приближение госпожи, начал работать усерднее. Если бы Рей замёрзла не так сильно, то обязательно бы отчитала нерадивого слугу, но единственное, чего она сейчас хотела — это поскорее оказаться в тёплых стенах, а затем закутаться в одеяло и попивать горячий чай. Слуга отвесил ей низкий поклон и что-то промямлил, но Рей стрелой пронеслась мимо, практически впрыгивая в приоткрытую дверь. — Я вернулась! — прозвучала привычная фраза, оповещающая Ашину о возвращении домой. «Нечего дом выстуживать!» — Рей громко захлопнула дверь и скинула с себя сандалии. Деревянные полы отозвались холодом даже через плотные таби, и девушка мысленно прокляла слугу, что по какой-то причине не закрыл дверь, ведь она намеревалась начать согреваться прямо с порога. В этом всплывало ещё одно существенное различие между Конохой и Узушио — в родной деревне каменные дома хранили тепло в холодное время года. В деревянном же доме, конечно, более современном и удобном, чем в обычных сёлах, тепло не особо задерживалось. Узумаки покрутила плетеную корзинку с купленным на рынке в руках. «Сначала все-таки в офуро… если нагрето» — она со вздохом вытащила спицу из тугого пучка на голове, длинные волосы тут же заструились по спине. Корни волос отозвались тянущей неприятной болью. Рей запустила пальцы между корней и принялась массировать кожу головы, с наслаждением прикрывая веки. В коридоре улавливался тонкий запах табака, поэтому девушка решила, что Ашина сейчас отдыхает на веранде. Беспокоить дядю не хотелось, к тому же у неё были совсем иные планы на ближайший час. Она плавно двигалась по коридору, практически с закрытыми глазами, все ещё массируя кожу головы. Корзинка озорно покачивалась в её руке. Рей остановилась у первой ступени лестницы, ведущей на второй этаж, чтобы потянуть спину, но слегка отодвинутое седзи гостиной с хлопком открылось полностью. — Купила? — Узумаки Ашина смерил племянницу нетерпеливым взглядом. — Купила… А вот взгляд самой Рей устремился вглубь комнаты. «Какого ёкая их сюда занесло?!» — Учиха Мадара и Учиха Изуна сидели за котецу, устремив две пары удивленных темно-серых глаз на девушку. Рей нелепо застыла, все ещё держа руку в волосах. Прекрасное чувство такта и воспитание словно испарились, она не могла заставить себя приветственно поклониться. Узумаки была безмерно рада тому, что её щеки пылали алым от холода улицы, ведь она была уверена в том, что непременно бы залилась сейчас краской. — Доброе утро, госпожа, — Мадара поспешил встать и поклонится. Изуна молча последовал примеру старшего брата, а старый Узумаки, словно не заметив заминки, как ни в чем не бывало забрал корзину у Рей. Наконец, придя в себя от неожиданного визита, девушка спешно поклонилась, прикладывая руки к коленям. Её волосы переметнулись со спины и достаточно громко хлестнули девушку по лицу. — Ты чего это свои космы распустила, бесстыдница? — заворчал Ашина, — Ладно я, но не перед уважаемыми господами же… А может ты ещё по улице так шла? Рей закатила глаза и распрямилась, тут же встречаясь с насмешливым, но немного сочувствующим взглядом Мадары. Слова старого шиноби не стоило принимать всерьёз, это было понятно всем, ведь достопочтенный дядя ворчал последний раз на свою племянницу. И в этом маленьком удовольствии она не хотела ему отказывать. — Я их только что распустила, дядюшка… — Рей старалась скрыть ехидную улыбку. — Нет, она ещё и отвечает! — старый Узумаки всполоснул руками в воздухе. — Не ругайте госпожу, — начал Изуна, — Я прекрасно знаю женщин, у которых вечно волосы растрёпаны… Госпожа к ним точно не относится. «Многого же ты не знаешь…» — Рей отвесила короткий благодарный поклон младшему Учихе. Взгляд Мадары метнулся на стену и уцепился за какую-то гравюру. Он даже сумел изобразить заинтересованность рисунком, лишь бы не отпустить смешок наивности братца. Ашина ещё немного поворчал, но затем устроился обратно на циновку за столом. — Госпожа, мы пришли почтить вашего достопочтенного дядю перед его отъездом, — ровным голосом объяснил старший Учиха. — Весьма неожиданно и приятно принимать вас сегодня, — Ашина чинно отпил чая, — Присаживайся, ты верно замёрзла. Перспектива чаепития в компании Учих прельщала истосковавшуюся по светским беседам душу, к тому же, хотелось провести хоть немного времени с Мадарой, но Узумаки ещё не решила, нравится ли ей этот внезапный визит. Она нервно заправила прядь волос за ухо, и решив дать себе немного времени прийти в себя, промолвила: — Я переоденусь. Кимоно на вате было слишком тёплой одеждой для нахождения в доме даже зимой, поэтому Ашина кротко кивнул, а Рей оставалось лишь поклониться и удалиться на второй этаж, в свою комнату. Затворив за собой дверь, девушка медленно сползла по ней на пол, пряча горящее лицо в ладонях. Каждый раз при встрече с Учихой весь её запал разбивается о собственное смущение и невозможность его преодолеть. Куноичи небрежно скинула с себя кимоно, оставшись в одном тонком нагадзюбане. Отчего то выходить к гостям совсем не хотелось, но холодок, просачивающийся сквозь щели в деревянной раме окна, заставил её быстро облачиться в темно-зеленое фурисоде, расшитое красными и оранжевыми листьями клена, как раз под стать времени года. «Какая я лохматая» — Рей взглянула на себя в зеркало, приглаживая торчащие волосы на макушке. Решив не искушать остроумие дяди, она не стала заморачиваться над причёской, поэтому заколола лишь передние пряди. «Ещё одного высказывания про распущенность я не вынесу» — тонкая чёрная заколка ловко слилась с натуральным цветом волос куноичи. Узумаки неспешно спустилась вниз, обсуждение мужчин слышалось даже на втором этаже, поэтому девушка не понимала, как не услышала их изначально на пороге. Появившись в гостиной, Рей хотела опуститься на циновку рядом с дядей, но он, как назло, сидел сбоку. Она села напротив Мадары, старательно опуская взгляд на ровную поверхность стола, на котором стояли незамысловатые угощения, никем так и нетронутые. По ногам ощутимо потянуло сквозняком. — Дайме очень странный человек, — декларировал Ашина, — Не приехал на свадьбу со-основателя, зато решил заявиться позже! Какое неуважение! — Его заботит только собственная власть, — ответил Мадара, — Он намеревается заручиться поддержкой деревни Скрытого Листа. — Казалось бы для чего… — старый Узумаки задумчиво прислонил пальцы к подбородку. — Вероятно, потому что его заботит и собственное благополучие, — внезапно высказалась Рей, — Он хочет защиты ниндзя в обмен на что-то… — Госпожа невероятно права! — Изуна отсалютовал ей чашкой. Узумаки благодарно кивнула Учихе. Более никто не смог ничего добавить, соглашаясь с её словами. Она сделала чинный глоток остывшего чая, закрываясь длинным рукавом кимоно. С рукавами фурисодэ, широкими и ниспадающими до пола, это оказалось делать крайне сложно, поэтому она чудом не пролила чай на себя. — Дайме хочет залезть в наши дела, — мрачно подметил старший Учиха, — Хочет диктовать нам, как жить и что делать. — Все же он имеет право на это, — старый шиноби пожал плечами, — Хоть он и напыщенный дурак, эта страна принадлежит ему. Более приезд дайме, как и его личность, не обсуждались. Беседа вышла в абсолютно будничное русло, затрагивая последние события, коих после свадьбы Хаширамы и Мито, практически не было, а если и были, то не столь интересные. В один момент Узумаки Ашина, не желая стеснять гостей, явно не разделявших его увлечение курением, взял свою кисэру и вышел на веранду. — Госпожа, новость о том, что вы остаетесь в Скрытом Листе, очень всех обрадовала, — Изуне удавалось подбирать темы разговора. — Приятно это слышать, — Рей лишь мимолетно улыбнулась. — Вы сами рады остаться? — этот вопрос задал Мадара, как-то хитро при этом щурясь. «Нет, ну он специально?» — Узумаки смерила мужчину колким взглядом. По его велению и сговору с господином Хаширамой ей надлежало остаться в Конохагакуре на неопределенный срок. Поскольку рядом не было дяди, её так и тянуло высказать Учихе что-то едкое и саркастичное, ведь в остроумии, несмотря на романтические отношения, и Рей, и Мадара не переставали соревноваться. Девушка подлила себе чая, и с загадочной улыбкой промолвила: — Везде есть свои плюсы и минусы. Как Рей и рассчитывала, её неоднозначный ответ собеседниками был истолкован по-своему. Изуна замолчал, явно не найдя, что можно сказать, а Мадара еле слышно фыркнул, вероятно ожидая от неё иного ответа. Узумаки же, упустив нить разговора, слишком сильно дёрнула мешающий рукав, от чего мягкая ткань кимоно приоткрыла ключицу и изящное плечо. Обыденным жестом, словно ничего не случилось, девушка поспешила поправить ткань. Этого, кажется, никто и не заметил. Изуна молча гипнотизировал листья чая на дне чашки, а вот Мадара спешно перевёл свой взгляд на всю ту же гравюру, при этом очень громко сглатывая. — Господин, вам понравилась гравюра? — от Рей не укрылось то, как дернулся его кадык и чуть побагровели щеки, — Быть может, вам ее подарить? Узумаки грациозно поднялась с места и сняла рисунок, на котором были изображены банальные ветви цветущей сакуры, тем не менее, навевающие ностальгию по событиям весны. Глаза Учихи смущенно забегали по комнате, он чуть скривил губы. — Не стоит, — он отпил чая, — Я все пытался рассмотреть надпись. Изуна как-то странно взглянул на брата, а затем на рисунок. Рей на секунду зависла, вникая в слова мужчины, но затем тихо промолвила: — «Коснись ветвей моих прекрасными руками, И распущусь на радость всем, Ведь не дано им всем почувствовать любовь.» — Прекрасное хокку, — Мадара чуть склонился, благодаря. — Господин, здесь нет иероглифов, лишь ветви и цветы, — девушка передала ему рисунок. Учиха молча принял гравюру и, не обнаружив там надписи, поджал губы и помрачнел. Он обменялся долгим, безмолвным взглядом со своим братом. Рей наблюдала за тем, как между ними слово происходил немой диалог. Оба утратили былое хорошее настроение и желание любезничать, в их головах явно появились неспокойные мысли. Узумаки не предала бы этому значения, но она, как и любой искусный шиноби, умела наблюдать и подмечать каждую мелочь. Спрашивать что-то сейчас она не стала, сочтя это неуместным. Дальнейшее отягощение обстановки развеялось вернувшимся Ашиной, от которого ярко и тяжело пахло табаком. — Господин, спасибо за гостеприимство, — старший Учиха встал с циновки, — Нам пора. — Что же, не смею задерживать почтенных господ, — старый Узумаки поклонился, — Благодарю за визит. Рей, проводи гостей. Девушка легонько вздохнула и снова поднялась с нагретого места. Все же утро выдалось очень странным, с неожиданной встречей в собственной гостиной и каким-то происшествием, подробности которого, по всей видимости, были доступны лишь братьям Учиха. Вновь выйдя на улицу, Рей зябко поморщилась, ткань фурисоде была тонковатой для нынешней погоды. Слуга все так же лениво и сонно подметал соломенной метлой землю, даже не страшась возможного нагоняя от госпожи и суровых господ. — Было неожиданно вас увидеть, — девушка спрятала ладони в рукава кимоно. — Но я ведь обещал зайти к вам на чай, — Учиха выдавил из себя мрачное подобие улыбки. Узумаки удивлённо захлопала глазами, а затем вспомнила своё постыдное приглашение. Она издала смешок, прикрывшись рукавом, а затем отвесила мужчине неглубокий поклон, который вряд ли можно было назвать серьёзным. Изуна более не стал топтаться на пороге, не желая вести прощальные беседы на холоде, потому быстро откланявшись, оставил старшего брата наедине с госпожой Узумаки, зная, что это надолго. Мадара внимательно проследил за тем, чтобы брат отошёл на достаточное расстояние, а затем, сменив тон на более тёплый, спросил: — То хокку… Сама придумала? — Все может быть, — неопределённо промолвила Рей. Девушке хотелось ещё некоторое время поговорить с Учихой, но маячащий рядом слуга, нервно ожидающий Изуна, и дядя, в любой момент грозящий выйти на улицу, не являлись благоприятными для этого обстоятельствами. Все складывалось как обычно — они встречались не в то время не в том месте. К тому же, Рей уже замерзла, слегка подрагивая. Рука мужчины бережно коснулась плеча Узумаки, разворачивая её. — Заболеешь, иди в дом, — Мадара приоткрыл дверь, — У нас ещё будет время… Рей быстро коснулась своей холодной ладонью руки мужчины, отчего он вздохнул. Более себе не позволяя, она кивнула на прощание и скрылась за дверью. Тут же послышалось ворчание неугомонного дяди, более раздражительного сегодня, чем когда-либо еще. Услышав слова старого шиноби и страдальческий вздох Узумаки через закрытую дверь, Мадара невольно засмеялся.

***

Одинокий жёлтый лист, будто ребёнок, оторванный от матери, отделился от родной ветки и вспорхнул в бескрайнее серое небо. Противный ветер нещадно хлестал лица всех, кто оказался на улице. Начал накрапывать мелкий холодный дождь, оставляя неприятное липкое ощущение на коже. Таким же мерзким и липким было чувство утаённой правды. Мадара счёл разумным не сообщать Узумаки о тайном прибытии дайме Страны Огня в деревню. Об этом знали лишь его приближённые и основатели деревни. Гнетущее ожидание встречи с феодалом давило на нервы, Учихе надлежало явиться на встречу раньше, ведь им с Хаширамой необходимо было решить уйму экономических и политических вопросов, но он все же решил сначала наведаться в дом Узумаки. — Зачем, собственно, мы потащились к Узумаки? — будто прочтя мысли брата, затараторил Изуна, — Я нахожу общение с ними приятнее, чем с Сенджу, но это ведь не причина нашего визита? Изуна согнул ветвь дерева и резко отпустил её, от чего на него посыпалась куча разноцветной листвы. Мадара неодобрительно хмыкнул, услышав в голосе брата откровенное раздражение. «Не причина» — ответил он про себя. Хоть они с братом и были близки, делиться тем, что было у него на сердце, Мадара не хотел, считая это сугубо своим делом. К тому же, зная задиристый и саркастичный нрав Изуны, рассказывать ему о своей слабости к женщине было бы крайне опрометчиво, насмешек он бы не избежал. Учиха никогда не отличался желанием откровенничать с кем-то. О таких вещах, как отношения с Узумаки Рей, и вовсе не стоило трепаться лишний раз. Даже в прогрессивной Конохе подобную связь могли осудить, а Мадара не желал посрамить честь дорогой ему девушки. — Ты меня не слушаешь, старший братец, — Изуна закатил глаза. — Я не считаю нужным выслушивать твоё пустословие, — старший Учиха пропустил мимо ушей все, о чем говорил брат. — Это не пустые слова! — шиноби фыркнул, — Наш клан должен укрепить позиции в деревне, поэтому было бы вполне логично заключить брачный союз с Узумаки! — Что?! — Мадара резко остановился. Выражение лица Изуны показывало отношение ко всей этой ситуации, да и, в принципе, ко всему в этом мире. Мадара понимал, о чем говорил его младший брат, но воспринимать союз с Узумаки он мог пока лишь в виде договора. От мысли о том, что он женится на Рей лишь из-за политических мотивов, становилось мерзко. Она заслуживала намного большего, чем стать красивым трофеем, отданным в дар во благо укреплений отношений между кланами. — Почему у тебя такое лицо, будто я какую-то дикость сказал? — Изуна откинул промокшие пряди с лица, — Старый Узумаки будет только рад выгодно выдать замуж ещё одну племянницу. Она красива, умна, воспитана, — Учиха принялся загибать пальцы, — что не мало важно — благородна и владеет редкими техниками. — Ты говоришь так, словно она товар на рынке, — Мадару возмущали слова брата. — Не товар. Блестящая партия, — Изуна пошёл дальше, игнорируя замешательство брата, — Она Узумаки, а это уже многое значит. Младший Учиха прекрасно знал, на что стоит надавить. Клан Узумаки славился своим фуиндзюцу, а также редчайшими техниками, о которых ходили мрачные легенды. Далеко не все члены клана были допущены к тайным знаниям, но было бы правильно рассудить, что племянницы самого Узумаки Ашины этими знаниями владели на достойном уровне. С недавних пор эти знания просочились в клан Сенджу со вступлением Узумаки Мито в брак с Хаширамой, что настораживало многих, ведь сила и без того могущественного клана возросла. — Свет твоих глаз уже гаснет, старший брат, — Изуна вспомнил конфуз с гравюрой, — Настанет время, и мои глаза начнут меркнуть, — он подставил лицо усилившемуся дождю и печально улыбнулся, — Наш мангекье шаринган делает нас уязвимыми… Мадара почувствовал фантомную резь в глазах, характерную после использования скрытой силы доудзюцу. Мангекье шаринган был техникой глаз клана Учиха, которую пробуждали в себе не многие. А грамотно использовать, без вреда себе, могли лишь единицы. Но даже мастерам в этом деле приходилось несладко — эта техника тянула жизненные силы, забирала драгоценное зрение… — Именно поэтому, почему бы не поискать другие способы обретения силы? — младший Учиха гнул свою линию, — Госпожа Рей тебе же понравилась? — он слегка изогнул бровь. — Не говори глупостей, — мужчина отмахнулся, но немного смягчился при виде меланхоличного выражения на лице брата. Дождь накрапывал крупными каплями, оставляя темные следы на одежде. И лишь гордо сиял герб клана Учиха, красующийся на спинах шиноби. Порой фанатичная преданность клану настораживала Мадару. Он видел в Изуне некую тьму, которая поселилась в его сердце давным-давно, и изначально он списывал это на постоянную войну. Но даже сейчас, в мирное время, эта тьма продолжала жить нем, и более того — все больше разрастаться в Изуне. Мадара беспокоился за брата, поскольку сам уже давно перестал ощущать это тёмное чувство. Вместо него его сердце наполнялось любовью к исполненной мечте, лучшему другу и женщине. Они словно были путеводной звездой в море тьмы. Спустя время на деревню Скрытого Листа хлынул ледяной ливень. Лоточники, кто смог, спрятали товар от губительной воды, кто-то побросал его, предпочтя собственное спасение. Некогда аппетитные ямсовые лепешки, что так любили брать с собой шиноби на дальние поручения, теперь отвратительной разбухшей кучей валялись в вязкой грязи посреди улицы. Разговор с Изуной не шёл у Мадары из головы. Какими бы хорошими не были их отношения с Хаширамой, клан все равно стоял на первом месте. Клан Учиха, который начал терять влияние. «Возможно слова братца не лишены смысла… Но есть и другой исход» — Учиха думал о предложении возглавить деревню, и сейчас он был в шаге от этого, оставалось лишь формальное слово дайме. Титул Хокаге принесёт Мадаре не только власть, но и укрепит позиции его клана. Вода била набатом по изогнутым крышам, внезапные зловещие раскаты грома заглушали слова щуплого мужчины в дорогих одеждах, что сидел на импровизированном троне. В своей резиденции он привык к более пышному убранству, но от новой деревни на карте своей страны иного и не ожидал. Огонь в комнате бился с влажным ветром, искажал тени на стене, словно играясь с ними, насмехаясь, отражался бликами на позолоченных ножнах стражи. — …пост Хокаге займёт господин Сенджу Хаширама, — раскатом грома раздались эти слова. До боли сжались кулаки Учихи Мадары, но лицо его оставалось непроницаемым. Внутри него огонь заплясал хуже и свирепее, чем в очаге. Тобирама, натягивая победную улыбку, громко хмыкнул. Изуна, что еле сдерживался от желания вспороть брюхо напыщенному феодалу и его свите, красноречиво взглянул на старшего брата. Хаширама принялся беспокойно вразумлять дайме в неправильности его решения… И лишь Мадара спокойно сидел и наблюдал за всем, словно находился на спектакле дешевого театра с неумелыми актерами. Наблюдал за собственным крахом, за очередным торжеством клана Сенджу. Он ещё никогда не чувствовал себя таким униженным. — Это окончательное решение. Такова воля жителей этой деревни, — противным голоском протянул дайме Страны Огня. Своими мелкими маслянистыми глазками мужчина вцепился в Учиху Мадару, желая показать, что своим словом он свершил его судьбу. Глава клана Учиха изначально показался ему странным и не внушающим доверия. Но то говорил лишь собственный страх перед силой этого шиноби. Он тяжко и испуганно вздохнул, спина неожиданно вспотела, а губы задрожали в попытке закричать… На него смотрели два горящих красных глаза. Феодал резко замахал рукой, получилось скорее жалко, чем властно, показывая всем присутствующим в большой зале, что разговор окончен. Стражи дайме, явно недооценивающие силы шиноби, принялись молча выпроваживать сильнейших ниндзя мира. Перед носами мужчин громко захлопнулось седзи, в коридоре повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше и ставням. Вымолвить хоть слово не решился даже язвительный Изуна, хотя сказать он хотел многое. Старший Учиха в гробовом молчании направился к выходу из дома. Он держался прямо и гордо, не изменяя себе, но знающие его люди осознавали — если сейчас его тронуть, то можно лишиться жизни. Казалось, что Мадара превратился в мрачную грозовую тучу: его колючие волосы словно наэлектризовались от царящего напряжения. Под ногами отдаляющегося Учихи оглушительно противно скрипели деревянные полы. Вода заливалась внутрь сквозь приоткрытые окна, древесина норовила разбухнуть от влаги. Послышался громкий хлопок дверью, от удара которого содрогнулись стены и попадали фурины на пороге, превращаясь в разбитую кучу никому ненужного стекла. Именно так себя сейчас и чувствовал Учиха Мадара. Дождь нещадно напал на мужчину, стоило ему выйти из-под крыши. Холодная вода заливалась под высокий воротник промокшей до нитки мантии. Чёрные непослушные волосы тут же повисли под тяжестью воды. Злой ветер выстуживал, грозил нагнать тяжелую простуду… Но Мадара все так же молча шел, раздираемый внутренним огнём ненависти и тёмной злобы. Перед ним была стена серой воды, но перед глазами стояло лишь лицо Хаширамы. — Мадара, стой! — окликнул знакомый голос, который Учиха сейчас менее всего хотел слышать. Промокший Хаширама бежал к другу, не смотря под ноги, от чего чуть не упал на землю, заскользив по грязи. Его мокрые темно-шоколадные волосы прилипли к лицу, подол светлых хакама быстро забрызгался пятнами грязи. Сенджу был растерян, он дрожал, то ли от промозглого ветра, то ли от напряжения. Наперекор его просьбе, Мадара лишь быстрее зашагал. Ему не нужна была жалость человека, которого вместо него захотели видеть в роли Хокаге. — Да подожди же ты! — Сенджу схватил друга за руку в попытке остановить. — Оставь меня! Мужчина развернулся, эмоции бурлили в нем настолько сильно, что окончательно заглушили голос разума. Сила шарингана сработала, как всегда, четко и быстро. Учиха забросил лучшего друга в гендцюзу. Когда злость в нем улеглась, и он смог здраво оценить происходящее, Мадара в ужасе замер. Он отказывался понимать то, что только сделал. «Чем сильнее их злоба, тем мощнее становятся их глаза. Таков шаринган. Они непредсказуемы» — голос Тобирамы прозвучал в голове Хаширамы. Он лишь на секунду погрузился в кромешную, до жути пугающую тьму. Но непоколебимая воля позволила сразу же вырваться из лап коварной иллюзии. Сенджу замер, смотря на Мадару. По лицу Хаширамы стекала вода, и только боги ведали — были это капли дождя или слезы мужчины. — Хаширама, — начал Мадара, — Ты думаешь, что я не понимаю? Думаешь, я наивный? — голос предательски треснул. — Прошу, послушай… — Это ты послушай! — заорал Учиха, — Мне не доверяют, не хотят видеть своим лидером! Теперь и клан мой перестанет во мне нуждаться! — Это не правда! — Хаширама сделал порывистый шаг вперёд. Однако Мадара выставил руку перед собой, не позволяя другу подойти к нему. Глаза Сенджу забегали, брови виновато изогнулись, будто он причинил Учихе боль. Косвенно, он это и сделал, предложив его кандидатуру на пост Хокаге, которую отвергли все до единого. «Никто не захочет видеть Мадару Учиху своим лидером» — и вновь в голове прозвучали слова младшего брата. Хаширама не намеревался становиться Хокаге, но такого было решение народа и дайме. Он представлял, что сейчас испытывает Мадара, ведь лучше всех на свете знал этого человека. — Несмотря на то, что выбрали меня… — голос мужчины заглушал дождь, — Мне нужна твоя помощь в роли правой руки… и моего брата. На секунду глаза Учихи просияли от этих слов. Но поднявшаяся в нем тьма навязчивыми и противоречивыми мыслями противостояла свету в его душе, стараясь загнать его в клетку и навсегда запереть там. Мадара имел право злиться, но не имел права выказывать эту злость на невиновном. «Он не знал, что так выйдет, он не виноват» — кричал свет. «Ему нужна эта власть!» — протестовала тьма. — Мадара, люди признают тебя! А затем ты станешь Вторым Хокаге. — Хватит! — Учиха прервал его, — После тебя титул уйдёт к Тобираме, — он посмотрел на серое небо, — Дни клана Учиха будут сочтены… — Перестань! Это не так! — Хаширама развёл руками в воздухе. Небо прорезала ослепительная молния. А следом ударил настолько сильный раскат грома, что обоих мужчин на пару секунд оглушило. Учиха непроизвольно зажал уши, на самом деле, хватаясь за голову от бессилия. Впервые в жизни, с тех самых пор, как в детстве отцы заставили их с Хаширамой разлучиться, ему захотелось сесть на землю, уткнуться лицом в колени и разрыдаться. Но этого Мадара позволить себе не мог, ему было достаточно унижений. Мужчина метнул безумный взгляд на Сенджу, все ещё держась за голову. Черепная коробка разрывалась от количества мыслей в ней, казалось, что если он сейчас уберёт руки, то все они вылетят через уши. Учиха сделал глубокий вдох, чтобы прийти в чувство. Хаширама же смотрел на него взглядом того самого ребёнка, из глаз которого лились слезы из-за потери младшего брата Каварамы. — Я думал, наша мечта сплотит нас, — печально начал Учиха, — Но это не так. Наше перемирие — лишь молчаливая война… — Ты ошибаешься… — Хаширама коснулся плеча Мадары. Было в этом жесте что-то такое, что всколыхнуло свет в душе Учихи бороться с почти выигравшей тьмой. Будто солнце заглянуло в неосвещенную комнату. У Мадары был выбор — либо подставить лицо его свету, либо закрыть шторы, чтобы ни один луч не проник внутрь. У него вырвался нервный смешок. — Я покину деревню, — он бесстрастно взглянул на друга. Учиха метался в сомнениях, никак не решаясь принять чью-либо сторону. «У нас общая мечта, ещё с детства!» — вещал свет. «У меня другая мечта, истинная, намного более масштабная!» — парировала тьма. Теплота ладони Хаширамы ощущалась даже сквозь вымокшую ткань мантии. Хаширама знал, что его друга съедали противоречия. Мадара сказал одно, а на душе у него было совсем другое. Его глаза безумно метались, желваки напрягались до предела. Сенджу никогда не сдавался, поэтому терять дорого ему человека не был намерен. Он уверенно произнёс: — Мне нужна твоя помощь! Как лидера, как опытного товарища… и как друга! Небо начало светлеть.

***

Улетали стаи перелётных птиц на зимовку в более тёплые края. За ними устремлялись последние листья, большинство деревьев уже стояли практически нагие в ожидании первого снега. Ночью земля вымерзала до состояния застывшей грязи и покрывалась тонкой изморосью, но в основном она представляла собой жидкую жирную грязь. Ливни шли неустанно, с каждым днём становясь все холоднее. Людей на улицах было мало, многие лоточники предпочитали торговать на улице лишь в дневные часы не дождливых дней. Везло тем торговцам, кто владел закрытой лавкой в помещении, но прибыли не становилось больше, ведь мало кто горел желанием ходить за покупками в такую отвратительную погоду. Последний темно-багровый лист клёна в саду дома Узумаки Рей сорвался с ветки и взмыл в непривычно чистую голубизну неба. После отъезда Узумаки Ашины ливни неустанно продолжались две недели, закончившись ясным днём поздней осени. За все это время Рей не покидала пределов большого дома, показывая нос лишь на веранде и редко заходя в опустевший сад. Слуги приносили с рынка все, что ей могло понадобиться, делали уборку в доме и готовили еду. При таком раскладе событий Узумаки определенно бы сошла с ума со скуки, если бы была обычной аристократкой. Но она была куноичи, поэтому не теряла свободного времени в апатии и рефлексии. Она грамотно его распределяла и делала то, что только пошло бы ей на пользу и улучшило навыки и реакцию — тренировалась. Пустая неиспользуемая, но непривычно большая комната в доме была задействована девушкой как додзе. После трапезы, пока были силы и желание, она занималась физическими упражнениями, стараясь отработать хромающее тайдзюцу. По утрам медитировала, вечерами писала свитки с различными печатями. Но большее количество времени Рей уделяла изучению и совершенствованию медицинских техник. Господином Хаширамой были любезно переданы ценные писания разных кланов, которые куноичи ежедневно изучала. Рей пнула камешек под ногами ног. Неожиданно прекрасная погода настроения не прибавила. Несмотря на общую занятость, Узумаки думала о Мадаре. Не смела каким-либо образом приглашать его, искать встречи, но надеялась, что он сам придёт или передаст весточку. Но этого не произошло, поэтому девушка не знала, что и думать. После свадьбы Мито и господина Хаширамы, Рей так и не довелось повидаться с кузиной: сначала обычаи запрещали, затем мешала непогода. Пока вновь не зарядили ливни, девушка решилась на визит, ведь был еще и повод поздравить господина Хашираму с назначением на пост главы деревни Скрытого Листа, а заодно и аккуратно справиться о делах господина Мадары. Узумаки спешно собралась, взяла с кухни специально приготовленные любимые моти Мито и направилась в дом Сенджу. Светлое дерево местами исходило тёмными мокрыми пятнами, темно-малиновая изогнутая крыша отражала холодные солнечные блики. Двор нового дома кузины был чист и безмятежен, слуги на вид более приветливые и менее наглые, чем в доме Рей. Она никогда не умела вести хозяйство, в отличие от Мито, коей это удавалось с завидной легкостью. Низкорослая служанка поклонилась госпоже Узумаки чуть ли не в ноги, а затем отворила входную дверь, впуская гостью во внутрь. Рей до дрожи предвкушала долгожданную встречу, чуть ли не подпрыгивая от радости. Новый дом кузины был непривычно скромен и тих, совсем не то, к чему они обе привыкли. Наконец отодвинулось седзи в гостиную, и Рей увидела свою любимую кузину. — Ну наконец-то, — Мито, расплываясь в широкой радостной улыбке, поспешила подойти к долгожданной гостье. Девушки привычно осмотрели друг друга, а затем с визгом слились в крепких объятиях. «Мне нужно было это» — Рей с благоговением уткнулась в плечо кузины. Она на слишком долгий срок была лишена общения с дорогим ей человеком. — Ты прямо светишься, — Рей улыбнулась. Мито действительно выглядела счастливой, и Рей оставалось лишь искренне порадоваться за кузину. Красноволосая девушка приложила руки к щекам и стеснительно улыбнулась. Она взяла подругу за руку и потянула её к накрытому котецу. — Мне так много нужно тебе рассказать! — начала с задором Мито. «Мне тоже» — Рей поспешила натянуть на лицо улыбку внимательного слушателя. Она ещё толком не разобралась в своих отношениях, если их можно было таковыми назвать, с Учихой Мадарой. Поэтому она терзалась сомнениями — рассказывать ли об этом Мито, или нет. За парой чашек чая завязалась беседа, говорила в основном Мито. На столе стояло несколько незамысловатых блюд, но хозяйка дома была очень благодарна за принесенное угощение в виде моти. В углу тлели приятные благовония, создавая уютную атмосферу. Девушка рассказывала о своей недавно начавшейся семейной жизни, в которой ей все нравилось, а особенно отношение мужа к ней. Рей старалась слушать кузину, но больше пропускала мимо ушей, лишь кивая. Невесёлые мысли так и лезли ей в голову. Ни вкусный чай, ни увлекательная беседа — ничего не могло заглушить их. —… но все так смотрят, шепчутся, — Мито разом поникла и беспокойно покрутила чашку в руках, — Ты тоже Узумаки, но волосы у тебя темные… А меня называют иностранкой, ведьмой. — Мито, у тебя прекрасные волосы, — Рей подбадривающе улыбнулась, — Твоему мужу они точно нравятся. К тому же, ты ведь теперь жена Хокаге! У тебя есть какая-никакая власть, — Рей опомнилась, — Кстати, поздравляю господина Хашираму. Он не дома? — У него столько дел, — Мито смущено провела рукой по волосам, — Приходит только ночевать. Силы правда остаются… — Нет, нет, нет! — Рей замахала руками перед собой, — Про это я точно не хочу знать! Мито рассмеялась, подливая себе и кузине чай. А Рей пыталась осмыслить то, к каким разговорам они пришли. «Никогда бы не подумала, что будем обсуждать… такое» — её щеки немного зарумянились. Все же она была рада поговорить с Мито. Вроде все было по-старому, но кузина немного изменилась за короткий срок замужества. Становилось немного обидно от того факта, что отныне самым близким человеком для Мито будет её муж, но Рей с радостью выслушает жалобы на него. — А у тебя как дела? Не скучно без дяди? — поинтересовалась Мито. Рассказать все, что было на душе, Рей так и не решилась. Она захотела оставить все при себе, по крайней мере до тех пор, пока её интересного рода общение с Учихой не обретёт более ясные черты. Поюлив, Рей решила сместить разговор с сторону дяди Ашины: — Знаешь, порой я нахожу нехватку его ворчания… — она хихикнула, — Не хватает запаха табака на весь дом. Иногда я не могу уснуть и все думаю — как он там? — непроизвольно перед глазами Узумаки всплыло лицо Мадары. — Я тоже скучаю по нему, — Мито грустно улыбнулась, — Все же он нам заменил родителей… Внезапно раздался негромкий стук, а затем служанка спросила разрешения войти. По беспокойному взгляду девушки, Рей поняла, что её о обращение к хозяйке дома не предназначается для лишних ушей. — Я бы хотела подышать, — Узумаки улыбнулась и поспешила выйти на веранду. Мито благодарно кивнула и отвлеклась на разговор со служанкой. Выйдя на улицу, Рей сразу же погрузилась в давящую тоскливую тишину. Уныло завыл ветер, сухо зашелестели опавшие листья. Голубизну неба рассекали, словно корабли в море, белые облака. Узумаки спустилась в сад, который славился обширной территорией и даже наличием пруда с редкими видами карпов кои. Тёплое ватное кимоно неплохо спасало от холода, но лицо и руки начали подмерзать. Пройдя немного в чашу, Рей увидела небольшой алтарь с подношениями, возможно, ками этого сада, на котором курились ароматические палочки. Наблюдая за сизыми струйками, исходящими от благовоний, девушка размышляла о холодной погоде, переменах в жизни и возникших трудностях. И об одной улыбке, и о том, какой глубокий след в её душе она оставила. Подчиняясь желанию выговориться хоть кому-то, Рей подошла к алтарю и сложила ладони вместе. Она закрыла глаза и принялась молча молить добрых духов направить её на правильный путь, помочь в сложной ситуации. «Ками, я не прошу многого. Прошу лишь разогнать тучи, нависшие над моей душой» — девушка прислонила руки к лицу. Внезапное чувство покалывания кончиков пальцев заставило Узумаки открыть и глаза и повернуться прежде, чем из-за веток ивы показался обладатель знакомой чакры. Хаширама Сенджу замер в изумлении, обнаружив перед собой кузину жены. — Доброго дня, господин, — Рей почтительно поклонилась, — Поздравляю вас с назначением на пост Хокаге, — она поспешила добавить. — Ну что вы, — Сенджу смущенно потёр шею и поклонился в ответ, — Благодарю вас. Но разве вы пришли не к Мито? — Верно, но у неё возникли дела, — Узумаки вновь взглянула на алтарь, — У вас прекрасный сад. Мужчина улыбнулся и подошёл ближе к алтарю. Затем он сложил руки и закрыл глаза, предаваясь молчаливой молитве, как и Рей. Девушка не хотела оставаться, считая, что для господина Хаширамы это действие было глубоко личным, интимным. Но он её не гнал, а просто уйти было бы верхом невежливости. Перед ней стоял не простой глава очередного клана деревни Скрытого Листа — отныне этот человек был Хокаге, чья значимость и власть была соизмерима с дайме Страны Огня. — Я бы показал вам пруд, но боюсь, жена меня убьёт, если вы замёрзнете, — неловко отшутился Сенджу. — Мне и здесь по нраву, — девушка чуть склонила голову, — Тут спокойно и тихо, самое место для алтаря. — Я просил ками о безопасной дороге, — Сенджу всмотрелся в голые ветви, — Как думаете, они услышат? Лёгкий ветерок качнул деревья, как бы отвечая мужчине. Заскрипела холодная кора, словно сами ками, жившие в этом саду, заверяли просящих в своём присутствии. И Рей очень хотелось, чтобы духи услышали их с господином Хаширамой молитвы. — На все воля судьбы, — облачко пара вырвалось изо рта, — Вы собираетесь куда-то в ближайшее время? — Ох, нет, — мужчина покачал головой, — Я просил лёгкого пути для Мадары. «Что?» — Рей с трудом сдержала рвущийся вопрос. Она застыла, в ногах почувствовалась слабость, и Узумаки показалось, что она сейчас упадёт. Перед глазами все поплыло, её накрыла какая-то необъяснимая паника. Мужчина же, прежде чем Рей успела что-то сказать, развернулся и зашагал по своим делам. — Не стойте долго на холоде, госпожа, — он кивнул на прощание и скрылся за ветками ивы. Узумаки подошла к гладкоствольному вязу и облокотилась на него, давя нахлынувшую дурноту. У неё складывалось ощущение, что Сенджу специально обронил эту фразу, чтобы расшатать и без того страдающие нервы. «Но он ведь не знает о нас» — у девушки промелькнуло сомнение. Картинка в голове начала вырисовываться, но в ней не хватало пары деталей, расспрашивать о которых Хашираму было бесполезно и опрометчиво. Узумаки не хотела навлечь на себя любопытство Хокаге. «Дорога… Лёгкий путь… Мадара не в деревне? Он бы мне сообщил… Но две недели… Неужто?» — Рей задумчиво приложило руку к подбородку. Не знать всех фактов было мучительно, тем более, если была привычка додумывать их самостоятельно. В голову девушки тут же ударила не лучшая идея, которая могла прояснить ситуацию. Узумаки спешно выбрела из сада и покинула дом кузины, даже не попрощавшись. Торопящуюся госпожу-гостью скучающим взглядом проводил слуга, подметающий веранду. Решив, что у благородных свои причуды, он вернулся к своему немудрёному занятию, напевая какую-то мелодию. Бежать по холоду было тяжело, легкие отзывались болью, дыхание сбивалось, а горло моментально начинало саднить. Но Узумаки этого не замечала, неумолимо приближаясь к месту в Конохагакуре, которое ей ранее так и не довелось посетить — квартал клана Учиха. Когда показались деревянные ворота с гербом Учиха, Рей немного засомневалась в своей затее. «Если он у себя дома, а я вот так приду… Расспросить кого-то? Потом будут сплетничать, не стоит» — Рей смахнула растрёпанные ветром пряди с лица. Девушка натянула воротник повыше, стараясь спрятать в нем замерзший нос. Она прошла через ворота и, уткнувшись взглядом в землю, поспешила дойти до какого-нибудь переулка. Как на зло, людей на улице было много, на прогулку всех потянула хорошая погода. Какие-то дети, играючи, закружили хороводом вокруг Узумаки, преграждая ей путь. — Госпожа, купи нам, пожалуйста, амэдзаику! — воскликнул мальчуган. Рей сначала оторопела от такой наглости, но метнув быстрый взгляд на лоток со сладостями, обнаружила там леденцы, которые у неё выпрашивали. «Это можно использовать» — девушка остановилась. — Куплю, если скажите, как найти дом главы клана Учиха, — она наделялась, что дети поведутся. Рассчитать на то, что такого рода информация была известна детворе, особо не стоило, но Узумаки все же решила попытаться. Она рассудила, что спрашивать у них будет лучше, чем у кого-либо ещё, чтобы не спровоцировать ненужные вопросы и косые взгляды. Дети призадумались, переговорили что-то друг с другом и обратились к Рей: — Купишь? Не обманешь? — Все честно, — для наглядности она достала кошелёк из рукава кимоно. — Отсюда до конца, — мальчуган указал пальцем, — а потом направо. Будет виден большой дом, — он раскинул руки в стороны, как бы показывая его масштаб, — У него чёрная крыша ещё. «М-да, негусто» — Рей вздохнула, подумав, что разберётся. Она вынула из кошелька парочку монет и протянула детям, которые тут же подхватили честно заработанные деньги и побежали к торговцу. А Узумаки последовала дорогой, указанной мальчишкой, в надежде на то, что он не обманул её, или что-нибудь перепутал. Как ни странно, но Рей действительно увидела дом с чёрной крышей. Однако размер его был намного меньше, чем она думала, и чем показывал мальчуган. Она несмело пошла по удивительно пустой улице. Территория дома была огорожена небольшим забором со входа. Узумаки, втянув в себя воздух, со скрипом отворила калитку и вошла во двор. Непривычное запустение и неухоженность говорили либо об отсутствии слуг и садовников, либо о том, что в доме никто не жил. Рей на всякий случай сложила Печать Крысы и погрузилась в поиск чакры. Что-то знакомое тёмным пятном высветилось в сознании. Уверенная в том, что дом не пустует, она направилась в двери. Постучала. И стала ждать. Биение сердца было настолько сильным, что Узумаки чувствовала его в горле. Холодные ладони моментально вспотели, доставляя ощущение противной липкости. Она тяжело сглотнула, услышав за дверью приближающиеся шаги. — Госпожа? — Учиха Изуна удивлённо вскинул брови. — Прости за вторжение, господин, — Рей не любила врать, но сейчас это было необходимо, — У меня были дела неподалёку, и я решила наведаться к вам. На всякий случай девушка очень низко поклонилась, скрывая бесстыжее лицо от внимательных глаз шиноби. Изуна явно не ожидал гостей, поэтому неловко переминался с ноги на ногу, думая, стоит ли пускать на порог заявившуюся госпожу Узумаки. — Вы совсем замёрзли, проходите, — молодой человек отошёл в сторону пропуская Рей. Через некоторое время ниндзя сидели в мрачной, как и сами братья Учиха, комнате и пили наспех заваренный чай. Особо вкуса Рей не чувствовала, возможно, после всей беготни по холоду, у неё уже начался насморк. Однако горячий напиток хорошо согревал. В доме было пустовато, хотя некоторые предметы роскоши все же имелись. По углам скопились клоки пыли. — Прости за вопрос, господин, — тихо начала Рей, — У вас нет слуг? — У нас их сродни не было, — Изуна лукаво улыбнулся, — А сами не успеваем прибираться, — он удручающе взглянул на грязь в углу, — У тебя, госпожа, они всегда были? Рей лишь молча кивнула, изящно закрываясь рукавом, чтобы сделать глоток. Ранее детство она не помнила, но мыть полы или подметать ей не приходилось. А у дяди Ашины всегда было много слуг, на которых лежала вся работа по дому. — Повезло. Ты росла в роскоши, госпожа, — Учиха вздохнул, — Я думал нанять, но сейчас без надобности. — Почему же? — невзначай спросила Рей, поддерживая беседу. — В последнее время я сюда прихожу только ночевать, — Изуна устало потёр переносицу, — А старший брат и вовсе покинул деревню, но, думаю, вам известно. Узумаки поставила чашку на котецу слишком резко, от чего чай пролился на деревянную поверхность стола. «Покинул деревню» — слова Изуны дополняли слова Хаширамы. С одной стороны Рей стало легко от того, что она разузнала об этом, но другой… «Он меня даже не предупредил» — неприятный комок застрял в горле. — Увы, господин, но в последнее время я была так занята, — и снова ложь, — что не следила за новостями. Мне неизвестно об этом, — она натянула на себя фальшивую улыбку. — Вот как? — Учиха неподдельно удивился, — Старший брат направился с поручением в далёкую Страну Земли. Внутри Рей словно что-то разбилось. Страна Земли находилась далеко, даже для опытного шиноби путешествие туда несло долгую дорогу и кучу опасностей. «Он отправился так далеко и даже не попрощался» — Рей сжала ткань своего кимоно. — Поэтому, не видать мне слуг, как минимум, до весны, — Учиха озорно пожал плечами. — Действительно, — отстранённо вымолвила Рей.