Гарри Поттер и книги из будущего. Книга 1

Когда Гарри вышел из укрытия — уютной гостиной, где остались Кейси и Джастин, — воздух в коридоре показался ему ледяным после жарко натопленной комнаты. Он замер на мгновение, прислушиваясь к тишине замка. Где-то далеко ухал филин, где-то скрипела половица под невидимой ночной стражей. Накинув на плечи мантию-невидимку — старую, потрёпанную, но по-прежнему надёжную, как верный друг, — Гарри быстрым, почти бесшумным шагом направился к башне Гриффиндора. Сердце колотилось где-то у горла. Каждый шаг отдавался в висках. «Только бы никого не встретить», — пронеслось в голове, когда он обогнул угол, за которым обычно дежурил сэр Cadogan. Портрет Полной Дамы, увидев его (вернее, услышав тихий шепот пароля «Фиделио»), недовольно прищурилась, но створки послушно распахнулись. В гостиной Гриффиндора было темно и тихо. Угли в камине едва тлели, отбрасывая на пушистый ковер призрачные оранжевые блики. Гарри бесшумно снял мантию, сложил её и сунул под мантию. Винтовая лестница, ведущая в спальню мальчиков, привычно заскрипела под его весом. В комнате, где в ряд стояли пять кроватей, раздавалось мерное посапывание Рона — тот спал, раскинувшись звёздочкой и приоткрыв рот. Невилл что-то бормотал во сне — видимо, снова видел кошмары о бабушке или об очередном проваленном зелье. Симус и Дин мирно похрапывали каждый на своей стороне. Перед тем как лечь в постель, Гарри достал из сумки маленький пузырёк из тёмного стекла. Зелье внутри переливалось серебристо-лунным светом — не тем белесым, каким светится обычное снотворное, а глубоким, почти живым. Это было особое варево, сваренное Кейси по древнему рецепту. Оно не просто погружало в сон — оно погружало его в особый, пограничный сон, где реальность и иллюзия становились единым целым, где можно было встретиться с самой Смертью и говорить с ней как с равной. Гарри отпил глоток. Зелье оказалось горьким, с металлическим привкусом — как кровь, смешанная с полынью. По телу разлилась странная тяжесть, веки налились свинцом. Он откинулся на подушку, чувствуя, как сознание начинает распадаться на тысячи крошечных искр, и провалился в тьму, которая на самом деле оказалась вовсе не тьмой. *** Очнувшись, Гарри обнаружил себя стоящим у кромки Чёрного озера, неподалёку от Запретного леса. Ночь здесь была не такой, как в Хогвартсе. Она была живой. Вода в озере казалась не водой, а расплавленным чёрным стеклом, в котором отражались звёзды — но звёзды эти двигались, переливались и, казалось, смотрели на юношу с холодным любопытством. Воздух пах влажной землёй, сосновой смолой и чем-то ещё — чем-то древним, дочеловеческим, что обитало в этом мире задолго до появления первых магов. Тишину нарушал лишь лёгкий шелест веток справа — не случайный порыв ветра, а чьё-то осознанное, грациозное движение. А вслед за этим раздался мягкий, чуть насмешливый женский голос, который, тем не менее, заставлял кровь стыть в жилах: — Здравствуй, мой наследник. Гарри обернулся, и сердце его пропустило удар — не от страха, а от благоговения. К нему приближалась высокая стройная женщина. Её движения были плавными, как течение реки, и в то же время хищными, как у пантеры. На ней было длинное чёрное платье — не из ткани, а словно сотканное из самой ночи, переливающееся там, где на него падал лунный свет. Кудрявые волосы, чернее воронова крыла, скрывал глубокий капюшон, но из-под него смотрели глаза разного цвета — один чёрный, бездонный, как космос, другой алый, горящий, как раскалённый уголь. В них не было злобы или жестокости. Там было нечто пострашнее: абсолютное, безграничное терпение вечности. В руках она держала изящную косу — не грубый крестьянский инструмент, а настоящее произведение искусства: рукоять из чёрного дерева, резная, с инкрустацией из лунного камня, лезвие тонкое, почти прозрачное, но от него веяло такой мощной, первозданной энергией, что Гарри на мгновение показалось — сама ткань реальности вокруг этого лезвия истончается. Гарри понял мгновенно. Сомнений не было. Перед ним стояла Госпожа Смерть. Не скелет в саване, не безликая тень из детских страшилок, а живая, древняя, невероятно прекрасная и пугающая в своей красоте сущность. Та, кому он, сам того не зная, принёс обет верности, когда стал хозяином Даров Смерти. Или, быть может, намного раньше. — Здравствуйте, моя Госпожа, — произнёс он, и его голос — к его собственному удивлению — прозвучал твёрдо и с уважением. Он слегка поклонился, не отводя взгляда от её разноглазых очей. В глубине души шевельнулся червячок страха, но Гарри подавил его. Здесь, в этом пограничье между жизнью и смертью, страх был самой бесполезной эмоцией. Смерть сделала ещё шаг, и расстояние между ними сократилось до нескольких локтей. Гарри почувствовал исходящий от неё холод — не физический, а какой-то глубинный, пронизывающий до костей. Холод, который знал каждый, кто хоть раз стоял на краю пропасти. Но следом за холодом пришло странное успокоение. — Я слышала, ты хочешь, чтобы некоторые люди узнали о тебе больше и помогли в борьбе против зла. — Её голос звучал мягко, почти ласково, как у матери, которая спрашивает ребёнка, не пора ли ему спать. И в то же время в нём слышалась сталь. — Это правда? — Да, так и есть… — Гарри запнулся, нахмурившись. Его зелёные глаза впились в лицо Смерти. — Но откуда вы об этом знаете, Госпожа? Мы обсуждали это всего пару часов назад. Я никому не успел рассказать, кроме Кейси и Джастина. А они не из тех, кто болтает лишнее. Он действительно был удивлён. И слегка встревожен. Если Смерть знает всё, что он говорит и делает в любой момент времени, то где заканчивается его свобода воли и начинается её всевидящее око? — Ты — мой наследник. — Она произнесла эти слова так, будто они объясняли всё. — Я знаю о тебе всё. Не потому, что слежу за каждым твоим чихом, мальчик мой, — в её тоне мелькнула тень улыбки, — а потому, что между нами есть связь. Древняя, как мир. Я могу видеть, что ты делаешь, и слышать, о чём говоришь, — если пожелаю. В нужный момент я способна направить тебя и даже дать тебе силу. Но вмешиваться в твои дела — не всегда моё право. — Она на мгновение отвела свой алый глаз в сторону, туда, где в тумане маячили силуэты Запретного леса. — У тебя есть свобода. И ты должен ею пользоваться. Я лишь предупреждаю: демоны, с которыми вам предстоит столкнуться, очень сильны. Они древнее многих богов, которых вы, люди, забыли. И помощь тебе понадобится. Очень скоро. При этих словах у Гарри пересохло в горле. Он представил себе Волдеморта — бесконечную жажду власти, уродливое лицо, змеиную улыбку. Но Волдеморт был хотя бы человеком. Искажённым, безумным, но всё же смертным. Демоны… это было нечто иное. Нечто, против чего даже «Авада Кедавра» могла оказаться бесполезной. — Теперь понятно, — кивнул Гарри, и в его голосе прозвучала неблагодарная покорность судьбе, а спокойная, взрослая решимость. — Спасибо, что не оставляете меня одного. Смерть молча кивнула. В её разноцветных глазах промелькнуло что-то, похожее на одобрение. *** Они долго беседовали. Часы — если бы они здесь существовали — пробили бы, наверное, полночь, затем час, затем два, но время в этом пограничном месте текло иначе. Гарри делился своими страхами и сомнениями, рассказывал о плане с книгами, о Кейси и Джастине, о том, как тяжело ему доверять Снейпу и Малфою. Смерть слушала внимательно, не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Она не давала прямых ответов, но каждое её слово было подобно лезвию — отсекало лишнее, оставляя только суть. Гарри узнал, что Дары Смерти — не просто могущественные артефакты. Это осколки её собственной сути, разбросанные по миру в надежде, что когда-нибудь найдётся достойный, кто сможет их объединить. Он узнал, что его шрам — не просто след от проклятия, но и своеобразный якорь, связывающий его с миром живых даже тогда, когда он балансирует на грани. И он узнал, что война с демонами потребует жертв — не обязательно его жизни, но обязательно чего-то, что ему дорого. — Как быстро оно пролетело, — наконец сказала Смерть, поднимая взгляд на небо. Там, где мгновение назад клубилась бесконечная чернота, начинали проступать бледные, призрачные отблески рассвета. — Мой юный наследник, тебе пора возвращаться. Утро близко, а впереди вас ждёт выполнение плана. Помни: ты не один. Но и не жди, что кто-то сделает выбор за тебя. Гарри почувствовал странную тяжесть в груди — не физическую, а эмоциональную. Ему не хотелось уходить. Здесь, рядом со Смертью, было странно спокойно. Не было давления школы, ожиданий друзей, ужаса перед будущим. Был только холодный, ясный разговор и абсолютное приятие его таким, какой он есть. — До свидания, Госпожа, — сказал Гарри, и его голос чуть дрогнул. — Ещё увидимся. Надеюсь, не слишком скоро. — Всему своё время, — ответила Смерть, и в уголках её губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Ступай. Гарри кивнул, и его фигура начала растворяться в воздухе — сначала потеряли чёткость руки, потом ноги, а затем весь мир вокруг пошёл рябью, как поверхность пруда, в который бросили камень. *** Он проснулся сам — без будильника, без чьего-то назойливого «Подъём, Поттер!». Просто открыл глаза, и сознание чётко, ясно вернулось в тело. Часы на тумбочке показывали ровно 7:00. Гарри лежал несколько секунд, глядя в потолок. Голова была ясной, будто он не спал, а пробыл целую вечность на свежем воздухе. Зелье больше не горчило во рту — остался лишь лёгкий травяной привкус. Потянувшись (хрустнули позвонки — слишком жёсткая кровать в Хогвартсе), Гарри поднялся. Рон всё ещё спал, издавая носом звуки, похожие на весёлый духовой оркестр. Гарри усмехнулся, тихо оделся, отправился в ванную, где умылся ледяной водой — это помогло окончательно прогнать остатки сна, — пригладил вечно торчащие волосы (бесполезное занятие, но привычка), а затем спустился в гостиную. В гостиной Гриффиндора было пусто и тихо. Только угли в камине едва тлели да первые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, окрашивая стены в золотистый цвет. Гарри сел в кресло у окна, достал пергамент и принялся проверять эссе по зельеварению — то самое, которое профессор Снейп, несомненно, разнесёт в пух и прах, даже если там не будет ни одной ошибки. Он водил пером по строчкам, механически исправляя ошибки, но мысли его были далеко. Он прокручивал в голове разговор со Смертью, вспоминал каждое её слово, каждый взгляд. «Демоны очень сильны. Помощь понадобится». Он вздохнул и отложил пергамент. Что ж, у него есть план. Теперь нужно только, чтобы он сработал. К 8:30 гостиная начала наполняться сокурсниками. Кто-то, зевая, тащился к выходу, кто-то уже успел поссориться из-за места у камина. Среди проснувшихся были и Рон с Гермионой. Рон выглядел так, будто его только что вытащили из тёплой постели против воли — волосы торчали во все стороны, мантия была накинута кое-как, на левой ноге не хватало носка. Гермиона, напротив, выглядела свежей и собранной, как всегда — её каштановые волосы были аккуратно уложены, на шее красовался шарф в цветах Гриффиндора. — Гарри, ты чего так рано? — удивилась Гермиона, заметив его с эссе в руках. Её брови взлетели вверх, и она внимательно, по-своему цепко, оглядела друга с ног до головы, будто пытаясь обнаружить признаки лихорадки или отравления. — Ты же не ранняя пташка. Ты обычно спишь до последнего и потом носишься по коридорам, рискуя опоздать на завтрак. — Да просто кошмар приснился, — спокойно ответил Гарри, пожимая плечами. Он старался, чтобы голос звучал как можно более беззаботно, хотя знал, что Гермиона — живой детектор лжи. — Волдеморт там всякое вытворял, Пожиратели… ну, ты знаешь. Вот и решил не валяться, а заняться делом. Решил проверить эссе. Не хочу получить по зельям «Тролль». Снейп и так меня не жалует, а если я ещё и домашнее задание провалю — мне конец. Гермиона, казалось, не до конца поверила — в её глазах мелькнуло сомнение, — но спорить не стала. — Ну тогда ладно, — сказала она, всё ещё хмурясь. — Пойдём на завтрак. Тебе нужно поесть, а то ты выглядишь бледновато. — Она сделала паузу и добавила уже мягче: — Если хочешь поговорить о кошмарах, я всегда рядом, Гарри. — Еда! — радостно выкрикнул Рон, который, услышав слово «завтрак», мгновенно проснулся и рванул вперёд, едва не сбив с ног первокурсницу. — Я уже бегу! Гарри и Гермиона переглянулись. Рон и его любовь к еде были одной из немногих вещей, остававшихся неизменными в этом нестабильном мире. Гарри закатил глаза — в этом жесте была и привычная усталость от вечно голодного друга, и тёплая, почти братская нежность. Гермиона вздохнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. *** День пролетел как один миг. Лекции по трансфигурации, защите от тёмных искусств (где Амбридж снова вещала о том, что опасностей не существует, и Гарри с трудом сдерживался, чтобы не запустить в неё учебником), скучнейшая история магии под монотонный голос профессора Биннса. Гарри сидел на уроках, механически делал записи, но мысли его витали далеко — он прокручивал в голове детали вечернего плана, переживал, не забыл ли он предупредить Кейси и Джастина, всё ли готово. После уроков время пролетело совсем незаметно. К ужину Гарри уже мысленно был в том месте, где по плану должны были собраться избранные союзники. Он чувствовал, как в груди разрастается тугой комок напряжения — смесь возбуждения и страха. «Всё или ничего», — сказал он себе, когда трапеза подошла к концу. Он отодвинул тарелку с недоеденным пудингом и поднялся. С Роном и Гермионой они вышли из Большого зала. Коридоры были полны учеников, спешащих по своим делам. Гарри шёл впереди, его плечи были напряжены, шаг — слишком быстрым, чтобы казаться расслабленным. — Ты какой-то напряжённый, Гарри, — заметила Гермиона. Её голос звучал негромко, но в нём слышалась тревога. Она ускорила шаг, чтобы поравняться с ним. — Ты весь день на нервах. Сначала этот кошмар, потом на ЗОТИ ты чуть не сорвался… Что происходит? — Всё нормально, — уклончиво ответил Гарри, избегая её взгляда. Он смотрел прямо перед собой, на поворот, за которым должен был начаться путь к тайной комнате. — «Только бы Гермиона не начала сейчас допрос,» — с тоской подумал он. — Просто… устал. Амбридж достала. Рон, который шёл чуть позади и доедал яблоко, непонимающе переводил взгляд с одного друга на другого, но молчал — он знал, что в такие моменты лучше не лезть. Гарри свернул в неприметный, полутемный коридор, где редко ступала нога ученика — разве что кто-то заблудится или решит сократить путь. Здесь старые каменные стены покрывала паутина, факелы горели тускло, а воздух пах сыростью и пылью веков. За доспехами — здоровенной, покрытой ржавчиной железной куклой, которую уже сто лет никто не чистил, — Гарри нащупал скрытую дверь. Она открылась беззвучно, как по маслу. — Гарри, что… — начала Гермиона, но он уже шагнул внутрь. И вместо привычного каменного прохода они оказались в странной комнате. Это было не похоже ни на один из известных Гермионе кабинетов. Комната была круглой, с высоким потолком, на котором мерцали звёзды — настоящие, живые, как на небе вне замка. Внутри уже находились люди. Фред и Джордж Уизли сидели на подоконнике, переглядываясь и скалясь — близнецы явно предвкушали что-то весёлое. Джинни стояла у стены, скрестив руки на груди, и её взгляд был настороженным, но любопытным. Профессор МакГонагалл, строгая и несгибаемая, как всегда, замерла у камина, хмуря брови, словно готовилась разнести кого-то в пух и прах. Снейп — в своей неизменной чёрной мантии — стоял в тени, его лицо было непроницаемо, как каменная маска, но пальцы нервно перебирали край рукава. И — к удивлению абсолютно всех — в углу, чуть поодаль от остальных, с ледяным выражением лица стоял Драко Малфой. Его платиновые волосы были идеально зачёсаны, мантия безупречна, но в глазах — серых, холодных — мелькало что-то, похожее на растерянность. Он явно не ожидал оказаться здесь. — Малфой? — вырвалось у Рона, и его яблоко со стуком упало на пол. — Какого Мерлина он здесь делает?! — Уизли, заткнись, — процедил Драко, но даже в его голосе не было обычной язвительности. Только злость и недоумение. — Тишина, — резко сказала МакГонагалл, и её голос, подобно хлысту, заставил всех замолчать. — Мистер Поттер, я полагаю, у вас есть объяснения. Но Гарри не успел ответить. Вдруг посреди комнаты в воздухе вспыхнули огненные слова — буквы, сотканные из золотисто-алого пламени, висели в воздухе, не сжигая ничего, но заставляя всех замереть: Здравствуйте. Вам дана возможность переписать будущее — используйте её с умом. Но чтобы узнать, что будет, вы должны вспомнить прошлое и взглянуть на историю иначе. Конец прочитать сразу нельзя, запаситесь терпением. Эта комната похожа на Выручай-комнату. После чтения вас переместят в мой дом. Связь с внешним миром будет невозможна. Мира. Гермиона, которая с открытым ртом читала огненные строки, резко обернулась к Гарри. В её карих глазах горел уже знакомый огонь — тот самый, который появлялся каждый раз, когда она сталкивалась с чем-то, чего не могла объяснить. Смесь любопытства, недоверия и лёгкой обиды: «Почему ты мне ничего не сказал?» — Мира? — переспросила она. — Кто такая Мира? Гарри, что здесь происходит? Гарри заметил, что Драко, до этого стоявший с каменным лицом, вдруг напрягся — его челюсть сжалась, а на скулах заиграли желваки. Он смерил Гарри взглядом, в котором читалось: «Я знаю, чьих это рук дело». — Неужели это связано с тем письмом? — бросил Драко, и его голос прозвучал с едва заметной дрожью. Он скрестил руки на груди, защитным жестом. — С тем, что ты подсунул мне в гостиной Слизерина два дня назад? — Каким письмом? — тут же спросил Рон. Он переводил взгляд с Драко на Гарри, и его лицо постепенно наливалось красным — верный признак приближающейся вспышки гнева. — Гарри, ты переписываешься с Малфоем?! — Рон, заткнись, пожалуйста, — устало сказал Гарри. У него не было сил сейчас на объяснения. И не было времени. Прежде чем кто-то успел задать следующий вопрос или разразиться скандалом, комната начала меняться. Это было похоже на трансфигурацию в исполнении мастера — только без палочки и без видимых усилий. Пыль, копившаяся, казалось, веками, исчезла, будто её и не было. Старые, расшатанные стулья сменили удобные, обитые бархатом диваны — ярко-алые, золотистые, зелёные, будто специально подобранные под цвета факультетов. В центре появился массивный дубовый стол, на котором уже стояли стопки книг — старых, потрёпанных, с закладками на определённых страницах. В воздухе запахло старой бумагой, кожей и чем-то сладковатым — то ли цветами, то ещё чем-то. — Что мог, то сделал, — сказал Гарри, окидывая взглядом преобразившуюся комнату. Его голос звучал устало, но твёрдо. — Остальное — завтра. И, не говоря больше ни слова, он спокойно прошёл сквозь стену — прямо через камень, как привидение. Гермиона ахнула. Рон открыл рот и закрыл его. Драко побледнел ещё сильнее. Даже Снейп удивлённо приподнял бровь — на его лице мелькнуло выражение, которое можно было истолковать как уважение пополам с недоумением. *** Дальше всё пошло по плану, хотя и с трудом. Гарри вернулся через минуту, объяснив (уклончиво), что стена — просто иллюзия. Началось знакомство с книгами. Присутствующие рассортировали тома, начиная с «Философского камня» — аккуратные, переплетённые в тёмно-зелёную кожу фолианты, на обложках которых золотом были вытиснены годы «1991–1992». Гермиона тут же схватила одну из книг и начала листать, задавая вопросы сыплющимся градом: кто автор, откуда взяты факты, почему там описано то, что она сама пережила, но с незнакомыми ей подробностями? Драко, сидя в стороне, делал вид, что ему всё равно, но Гарри заметил, как тот украдкой читает через плечо МакГонагалл. Близнецы, разумеется, не упустили возможности пошутить — Фред отпустил едкое замечание про «великого Поттера, который теперь ещё и книжки о себе пишет», а Джордж добавил: «Интересно, там есть глава про то, как мы превратили его плюшевого мишку в тарантула?» — на что Гарри лишь закатил глаза. Снейп молчал. Он просто стоял у книжной полки, перебирая корешки, и его лицо оставалось непроницаемым. Но иногда, когда он думал, что никто не смотрит, на его лице мелькало выражение — не злоба, даже не раздражение. Что-то более сложное. Что-то похожее на… горечь. Гарри вёл себя так, будто уже знал гораздо больше остальных. Он не спорил, не оправдывался, не пытался доказать свою правоту. Он просто был. И это спокойствие пугало окружающих больше, чем любые крики. В конце вечера — точнее, глубокой ночью — Гарри поднялся. — Я устал, — сказал он, и в его голосе не было притворства. Тени под глазами стали заметнее, плечи опустились. — Мне нужно спать. Завтра продолжим. Он подошёл к стене-иллюзии и, прежде чем шагнуть в неё, оглянулся. Рон смотрел на него с недоумением и обидой — понял ли друг, что Гарри что-то скрывает? Гермиона — с тревогой и желанием задать тысячу вопросов. Драко — с ненавистью и… любопытством. Снейп — с ледяным спокойствием, за которым, возможно, скрывалось нечто большее. — Спокойной ночи, — бросил Гарри и исчез. *** Но на самом деле спать он не пошёл. Выйдя из тайной комнаты и убедившись, что за ним никто не следит, Гарри достал из кармана маленькое зеркальце — не простое, а зачарованное. Одно из двух, второе было у Кейси. Он шепнул имя, и поверхность зеркала пошла рябью, а затем проявилось лицо девушки — её тёмно-зелёные глаза внимательно смотрели на него. — Получилось? — спросила Кейси без предисловий. — Да, — ответил Гарри, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, начинает понемногу отпускать. — Они все там. Снейп, МакГонагалл, даже Малфой. Гермиона уже готова меня убить за то, что я ничего не рассказал. Рон обижен. Близнецы… они, как всегда, близнецы. Кейси усмехнулась: — Значит, всё идёт по плану. А Госпожа? — Я встретился с ней. — Гарри замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Она сказала, что демоны очень сильны. И что помощь мне понадобится. Она не вмешивается, но… она на моей стороне. Я думаю. — Это хорошая новость, — серьёзно сказала Кейси. — Лучше, чем ничего. Как настроение остальных? — Разное. МакГонагалл пока присматривается. Снейп… я не знаю. Его лицо — как маска. Но он читал. Украдкой, но читал. А Драко пытался делать вид, что ему плевать, но я видел его глаза. Он испуган. — Испуганный враг — опасный враг, — заметила Кейси. — Но испуганный союзник — ещё хуже. Последи за ним. — Буду, — кивнул Гарри. Они поговорили ещё несколько минут — Гарри рассказал о деталях встречи со Смертью, о том, что она подтвердила правильность их плана, о том, что нужно быть осторожнее. Кейси слушала, не перебивая, лишь иногда вставляя вопросы. Когда разговор подошёл к концу, Гарри наконец почувствовал, что силы покидают его. Он попрощался с Кейси, спрятал зеркальце и медленно побрёл в спальню Гриффиндора. В спальне было тихо. Рон уже спал — на этот раз посапывал особенно громко, словно компенсируя дневное недопонимание. Невилл, кажется, всё ещё бормотал во сне. Гарри рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и уставился в потолок. Мысли роились, как взбудораженные пчёлы. Снейп. Драко. Книги. Демоны. Госпожа Смерть. Кейси. Джастин. — «Что я делаю? — подумал он в который раз. — Зачем я втягиваю их всех в это? Они не просили. Они не выбирали. Как и я когда-то». Но ответ пришёл сам собой. Потому что если не он, то кто? Если не сейчас, то когда? Он — наследник Смерти. И он должен закончить то, что начал Волдеморт — только наоборот. Не сеять смерть, а остановить её. Настоящую. Ту, что приходит с демонами. Гарри закрыл глаза и провалился в сон — глубокий, без сновидений. Ему снились только звёзды над Чёрным озером и два разноцветных глаза, смотревших на него с вечной, безграничной печалью. Продолжение следует…