Гарри Поттер и книги из будущего. Книга 1

Через некоторое время, когда все поужинали, то пошли в зал, чтобы читать книгу. Но всем не терпелось ещё и начать вечеринку. Точнее, это не терпелось только магам. — Кто хочет читать? — спросил Гарри, как предыдущий чтец. — Давай я, — сказал Римус. Гарри с удовольствием передал книгу своему бывшему профессору ЗОТИ. — Хорошо, глава называется «Специалист по волшебному зельеварению», — сказал Римус. — Я, похоже, догадываюсь, о ком будет идти речь, — проговорил Сириус. Все посмотрели на нынешнего профессора зельеварения, и он лишь усмехнулся. — Вон он, смотри! — Где? — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем. — Это который в очках? — Ты видел его лицо? — Ты видел его шрам? — Меня всегда раздражало, когда они шепчутся за спиной и говорят о тебе. Хотя это происходило всего одну неделю, а потом уже они отстали от меня, — сказал Гарри. Многие с сочувствием на него посмотрели. Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. — Откуда ты об этом знаешь? — спросил Джеймс. — Просто я иногда прогуливаюсь ночью по Хогвартсу, вот и приспичило посчитать, — признался Гарри. — Из-за этих вылазок вы постоянно теряете баллы факультета, — сказала МакГонагалл. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. — Вау, — проговорил Дадли. — Это для тебя вау, не ты же каждый день по несколько раз можешь врезаться в эти двери, — сказал Рон. — Да, и постоянно не спотыкаешься и не врезаешься в кого-нибудь на лестнице, — сказала Гермиона. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. — Да, это правда, они могут бегать. Но это они могут делать только в самых исключительных случаях. Например, если произойдёт нападение на школу, — сказал Северус. Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!» — Да и с этим он всегда нас доставал, — сказал Гарри. — А вот нам было с ним весело, он, например, помогал нам с разными шутками и не выдавал нас, — сказал Сириус, а Джеймс и Римус ему кивнули. — Так вот почему я никогда не могла добиться от него информации, — сурово произнесла профессор трансфигурации. Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Гарри и Рон обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл. — Да уж, тогда мы ели оттуда спаслись, если бы не этот профессор, то мы бы не спаслись бы, — сказал Рон. У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис. — Хорошо, что он не слышал последнее предложение, а то нам точно не спастись было бы от него, — сказал Рон. — Вот именно эта кошка уже всех задолбала, она приходит и постоянно пугает всех, — сказала Гермиона. — Я впервые согласен с вами, мисс Грейнджер. У меня тоже был случай с этой кошкой. Я помню, что прихожу в лабораторию, вокруг беспорядок, везде всё разбросано, а на столе лежит эта кошка. Я тогда помню, что долго орал и обещал, что выкину эту кошку или разрежу на ингредиенты, — сообщил Снейп. Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. — Конечно, не просто обладать магией, это не просто фокусы. Нужно учиться управлять ей, контролировать. А так же знать формулы, — сказала Марлин. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала им траво-логию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак.Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок.Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. — Мы давно говорили, что его надо заменить, — сказал Джеймс. — Он вас не послушает, Дамблдор никого не слушает, он считает, что это превосходный учитель, — произнёс Северус. Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки. — Ага, помню его реакцию, — сказал Гарри. — А я помню, как он свалился, это было так забавно, — сообщил Рон, за что получил подзатыльник от Гермионы. А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. — И каждый год одна и та же речь, — сказал Дред. После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. — Да, тогда мы были поражены в первый раз, но потом всё-таки поняли, что это немного сложновато, — сказал Фордж. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грэйнджер спичка немного изменила форму —профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться. — Ты всегда самая первая приходишь к выводу, — сказала Джинни. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. — Это почему? — спросила Лили. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. — Какой же это профессор, если он боится собственной тени? — спросил Джеймс. — О, вы узнаете о нём ещё много чего, — сказала Гермиона. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. — Трус, — сказал тихо Северус. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох. — Как остроумно, — сказала Марлин. За первые несколько дней учебы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и, как и он, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, не имел особого преимущества перед остальными. Пятница стала для Гарри и Рона великим днем.Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути. Маги в комнате начали им аплодировать. Гарри и Рон встали и поклонились. — Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку. —Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это. — Неправда, профессор не всегда нас выгораживает. Перед всеми другими он выгораживает нас, но потом в гостиной лично ругает, — сказал Драко. — Правда? — спросил Гарри у профессора зельеварения. — Да. — Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнес Гарри. Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание. — Но причём здесь защита и домашнее задание? — спросила Минерва. — Извините, профессор, я тогда не подумал, — сказал Гарри. Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри уже привык к этому, но в свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Пока Букля не принесла Гарри ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала.Но этим утром Букля, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. Гарри тут же вскрыл его — он просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо. Дорогой Гарри, — было написано в письме неровными буквами. — Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей. Хагрид. Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо» — и вручил письмо Букле. — Он всегда зовёт меня к себе, когда мне грустно, — сказал Гарри. Гарри повезло, что впереди его ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним пока произошло в школе. На банкете по случаю начала семестра Гарри почувствовал, что профессор Снейп почему-то невзлюбил его с первого взгляда. — Северус! — крикнула Лили на своего друга детства. К концу первого урока он уже понял, что ошибся. — Почему? — спросил рыжеволосый друг. Профессор Снейп не просто невзлюбил Гарри — он его возненавидел. — Теперь понятно, — сказал Рон. — Северус! — воскликнула Лили и влепила пощёчину своему другу. Кабинет Снейп находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. — Интерьер, как у принцесски, — сказал Гарри тихонько друзьям, и те захихикали. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. — Не нравится мне это, — сказал Римус. Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. — Драко! — громко и холодно сказала Нарцисса Малфой. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели. — Ну, спасибо за такое сравнение, — сказал обиженно Снейп. — Эй, вообще-то не я писал эти книги, — возразил Гарри. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Конечно, ведь на таких уроках, как у профессора, можно лишиться более сотен баллов, — сказал Фред. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. — Речь была великолепной, за исключением последнего предложения, — сказала Марлин. — И не надо обзывать детей стадом баранов, — подтвердила Минерва. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — Северус, это же шестой курс, — сказала Лили. — Прости, — произнёс зельевар. — Ну а теперь я знаю, профессор, что из этого получится. Если смешать эти ингредиенты, добавить ещё несколько, чтобы улучшить, то получится сильное усыпляющее зелье, которое можно назвать напитком живой смерти, — сказал Гарри. — О, не думал, что вы запомните, — произнёс Северус. «Измельченный корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но не решился. Он покосился на Рона, но тот, похоже, был не менее ошарашен вопросом. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. На лице Снейпа появилось презрительное выражение. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? — В желудке козы. И он используется в качестве противоядия от многих ядов, — сказал Гарри. — Молодец, — проговорил Северус, утверждая, что ему точно нужен такой ученик. Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот Гарри абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха. — И что здесь смешного? — грозно произнёс Люциус, смотря на своего отпрыска. — П-прости, — сказал блондин, чувствуя, что ему и от матери точно попадёт. — Я не знаю, сэр, — признался он. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! — А как он может его прочитать, если он недавно только узнал о магии? — язвительно поинтересовалась Лили. — Если честно, я читал этот учебник летом, но я не запомнил половину из него. В отличие от некоторых, я никогда не зубрю учебники, — сказал Гарри. Гермиона тут же вспыхнула и поняла, что последнее предложение принадлежит именно ей. Гарри заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, он читал свои, новые учебники, пока жил у Дурслей, но неужели Снейп рассчитывал на то, что он наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»? Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — Ни в чём, это одно и тоже растение, и, кстати, это вопрос с подвохом, — сказал Гарри. — Ты ж мой умничка, — сказала Лили и потрепала сына по волосам. Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее? Послышался смех. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снейп его таковым не нашел. — Отлично сказано, Гарри, Лили так и сказала, — произнёс Джеймс. Из-за этого он получил подзатыльник от своей жены. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. —А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. — Что? Одно очко? Но я помню, что с нас списали в первый же день шестьдесят девять очков, — сказали близнецы. Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. — Конечно, он же особенный, — произнёс Рон. — Не завидуй, Уизел, — сказал Драко. Их перепалка могла продолжаться вечно, если бы не взрослые. В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. — Ну что ещё? — протянул Регулус. Неввил каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — О, Мерлин, — проговорила Лили. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора. — Северус, они даже не должны были наблюдать за ним. И сразу надо было отправлять Невилла в больничное крыло, — возмутилась Минерва. — Я не подумал, — ответил зельевар. Это было ужасно несправедливо. Гарри уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его под столом. — Не нарывайся, — прошептал Рон. — Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить. — Это верно, — прошептал Фред. Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, голова Гарри была полна вся ких неприятных мыслей, а радостное настроение с которым он приехал в Хогвартс, совсем улетучилось. В первую же неделю пребывания в школе он заработал два штрафных очка — и все из-за того, что Снейп почему-то возненавидел его. И он очень хотел бы узнать почему. — Ты скоро узнаешь почему, — сказал Джеймс. Гарри лишь усмехнулся про себя, он уже читал эти книги и знает, почему его так ненавидит зельевар. — Выше нос, —подбодрил его Рон. — Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снейпа. Знаешь, сколько штрафов они у него получили? Слушай, а можно, я пойду с тобой к Хагриду? Без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош. Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида: — Назад, Клык, назад! — А кто такой Клык? — спросил Регулус. — Пёс Хагрида, — ответила Гермиона. Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами. — Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык! Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов. В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом. — Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле. — Не, если имена животных звучат грозно, то на самом деле животные милые, а если имена звучат мило, то животные грозные, — сказал Гарри. — Это Рон, — сказал Гарри. В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень. — Да, лучше не есть их, если не хочешь выбить зубы, — подтвердил Рон. — Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да! — Отличная работа. — Близнецы дали друг другу пять. О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Гарри и Рон делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали Хагриду как прошли первые дни в школе. Клык сидел около Гарри, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму. — Фу. Мерзко, — скривил нос Люциус. Гарри и Рон ужасно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем. — А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе. — Да она к нему привязана, потому что это последний фамильяр, который достался ему от родителей. Он же сквиб. Поэтому он и ко всем так относится, — сказал Северус. Гарри рассказал Хагриду про урок Снейпа. Хагрид, как и Рон, посоветовал Гарри не беспокоиться, потому что Снейпу не нравится подавляющее большинство учеников. — Но мне кажется, он меня ненавидит. — Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему? — Есть с чего, — сказал Джеймс. — Ну, не надо напоминать об этом, ты уже извинился, для меня это достаточно, — произнёс Северус. Однако Гарри показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону. — А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться. Гарри спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, Гарри взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника Это была вырезка из «Пророка». ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок статьи. — Это то самое? — спросила Джинни, которая знала про эту историю. Про событие с философским камнем ей рассказал брат. — Да. Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс». — А это не тот отдел, куда вы заходили? — обеспокоено спросила Лили. — Мам, не волнуйся. Ты скоро обо всём узнаешь, — пытался успокоить женщину Гарри. — Я очень надеюсь на это. Гарри вспомнил, как в поезде Рон рассказал ему о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но Рон не назвал дату. А теперь… — Хагрид! — воскликнул Гарри. — Ограбление «гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были! На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил Гарри еще один каменный кекс. — Вот ведь… Пытается перевести тему, — сказал Джеймс. — Да, надо было всё сразу выложить, — поддержал друга Сириус. Гарри вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого еще раз перечитал заметку. По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня. — Философский камень, — тихо произнёс Рон своим друзьям. — Если бы мы тогда знали, — задумчиво прошептала Гермиона. Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток.Не это ли искали воры? — Это, — тихо сказало трио. Когда Гарри с Роном шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если Гарри был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»? И еще Гарри спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снейп чего-нибудь такого, о чем не захотел ему рассказывать. — «Знает», — подумал Гарри. — На этом глава закончена. — Хорошо, — произнесла МакГонагалл, первой нарушая молчание. Она поднялась с кресла, поправила мантию и окинула всех присутствующих строгим, но довольным взглядом. — Тогда давайте готовиться к празднованию. Северус, Гарри, идите, подписывайте контракт. А мы пока всё подготовим. В её голосе прозвучало нечто, что можно было бы назвать сдерживаемым волнением. Минерва МакГонагалл, видавшая виды, пережившая две магические войны, потерявшая и обретшая стольких людей за последние дни, — сейчас чувствовала себя почти счастливой. Почти как в старые добрые времена, когда Орден собирался после удачных миссий, и все — и гриффиндорцы, и слизеринцы — на время забывали о распрях. Гарри и Снейп переглянулись. Гарри кивнул, чувствуя, как в груди снова разливается то странное, тёплое чувство — смесь волнения и предвкушения. Снейп ответил лёгким наклоном головы — почти незаметным, но Гарри его уловил. Оба направились к выходу из гостиной, но на пороге Северус замедлил шаг. Он заметил, как на Минерву посмотрели все остальные — кроме Дурслей, конечно. Лили — с заговорщицкой улыбкой. Джеймс — с предвкушающим блеском в глазах. Сириус — с откровенным весельем. Близнецы — с той особенной хитрецой, которая обычно предвещала что-то взрывоопасное. У них явно был какой-то план. Снейп прищурился, но ничего не сказал. Пусть думают, что он не заметил. Он решил выяснить всё позже — у Гарри, когда они останутся вдвоём в кабинете. *** Гарри и Северус вошли в другую комнату — небольшой кабинет, который Мира предусмотрительно создала для официальных дел. Здесь было светло и строго: дубовый стол, два кресла, камин (не горящий, но готовый к розжигу) и стопка чистого пергамента на полке. Снейп подошёл к столу и начал колдовать над пергаментом — длинным, исписанным мелким, аккуратным почерком. Его палочка двигалась плавно, почти грациозно, оставляя за собой золотистые росчерки. Гарри с удивлением наблюдал за этим процессом — он никогда не видел Снейпа за такой кропотливой, почти художественной работой. Каждое движение профессора было выверенным, экономным, без лишних жестов. Через несколько минут Снейп выпрямился и пододвинул пергамент к Гарри. — Всё готово, — сказал он. — Теперь ты должен коснуться пергамента своей палочкой — чтобы показать, что ты ознакомился с содержанием и согласен с условиями. Затем расписаться — для фиксации контракта магией. Гарри взял пергамент. Пальцы его слегка дрожали — не от страха, а от осознания важности момента. Он внимательно, медленно, прочитал каждую строчку. Контракт был составлен честно: никаких скрытых пунктов, никакой магии, которая могла бы ему навредить. Только обязательства ученика (посещать занятия, выполнять задания, не разглашать тайны Мастера) и обязательства Мастера (обучать, защищать, передавать знания без утайки). Срок — до тех пор, пока Гарри не сдаст экзамены на уровень Мастера или не расторгнет контракт по взаимному согласию. — «Он действительно хочет меня научить, — понял Гарри. — Не использовать, не контролировать, а именно научить. По-настоящему». Он кивнул, достал палочку — ту самую, из остролиста и феникса, — и осторожно коснулась ею пергамента. Кончик палочки вспыхнул золотым светом, и тот же свет пробежал по строчкам, словно проверяя каждое слово. Пергамент тихо загудел — глубоким, басовитым звуком, похожим на отдалённый колокольный звон. — Теперь распишись, — тихо сказал Снейп. В его голосе не было привычного давления — только спокойное указание. Гарри взял перо — обычное, но с перламутровым отливом, — и вывел своё имя внизу страницы: «Гарри Джеймс Поттер». Буквы получились неровными — волнение всё же давало о себе знать, — но разборчивыми. В тот же миг пергамент засветился зелёным светом — мягким, как весенняя трава, — и свет этот поднялся в воздух, закружился вокруг Гарри и Снейпа, а затем рассеялся мелкими искрами. — Поздравляю, — произнёс зельевар, и на его лице появилось нечто, что с натяжкой можно было назвать улыбкой. Губы его изогнулись чуть вверх — не саркастически, не насмешливо, а почти человечно. — Теперь ты официально мой ученик. Он протянул руку. Гарри посмотрел на неё — бледную, с длинными пальцами, покрытую мелкими шрамами от ингредиентов и неудачных экспериментов. Рука человека, который работал не покладая рук, который посвятил зельеварению всю жизнь. Рука врага, ставшего… не другом, нет. Но союзником. Наставником. Гарри пожал её — крепко, как равный равному. — Благодарю вас, Мастер, — сказал парень и слегка поклонился — так, как требовали традиции, но без подобострастия. С уважением, но без страха. Снейп кивнул. Затем сел в кресло, жестом приглашая Гарри сесть напротив, и его лицо вновь стало серьёзным — почти суровым. — А теперь, — сказал он, — я хочу услышать объяснение. — Объяснение, Мастер? — Гарри нахмурился, садясь. — Что за странные взгляды я заметил на профессоре МакГонагалл? — Северус сузил глаза. — У всех остальных был вид заговорщиков. У тебя тоже. И у Лили. Даже у Джеймса, который обычно не способен сохранить тайну дольше пяти минут. Гарри вздохнул. Он знал, что Снейп заметит — профессор вообще замечал всё. Просто вопрос времени. — А, ну вы, похоже, не в курсе дела… — протянул он, почёсывая затылок. — Видите ли, все остальные — ну, кроме Дурслей, они не в счёт — согласны на это. — На что именно? — Снейп подался вперёд. В его чёрных глазах зажглось опасное любопытство. — В общем, сначала будет официальная часть, — начал Гарри, чувствуя, как внутри разрастается веселье. — Где профессор МакГонагалл должна нас поздравить, сказать торжественную речь, всё такое. А потом… потом мы хотим устроить зажигательную вечеринку. — Вечеринку? — переспросил Снейп с таким выражением, будто слово было ему незнакомо. — Ну да. С музыкой, танцами, шутками — вы знаете. — Гарри замолчал, подбирая слова. — Но профессор МакГонагалл — она всё-таки наш декан и вообще представительница старшего поколения. Она, скорее всего, уйдёт спать пораньше. Или, ещё хуже, останется и будет смотреть на нас строгим взглядом, пока мы не почувствуем себя виноватыми. — И вы хотите… — Снейп начал догадываться. — Мы хотим, чтобы вы наложили на её кровать заклинание сна, — выпалил Гарри. — Не опасное, конечно! Просто чтобы она уснула быстрее и не вставала до утра. Она заслужила отдых, правда? А мы заслужили возможность повеселиться без постоянного контроля. Снейп молчал несколько секунд. Его лицо оставалось непроницаемым, но Гарри заметил, как уголок его губ чуть дёрнулся — то ли от возмущения, то ли от сдерживаемого смеха. — Вы хотите, чтобы я, Северус Снейп, Мастер зельеварения, бывший двойной агент и преподаватель Хогвартса, усыпил Минерву МакГонагалл ради того, чтобы вы могли устроить вечеринку? — переспросил он медленно, с нажимом. — Ну… да, — сказал Гарри, чувствуя, что сейчас получит отказ. Снейп посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. А потом — о, чудо из чудес! — его лицо расслабилось, и он коротко, почти неслышно рассмеялся. Не насмешливо, не язвительно, а… нормально. По-человечески. — Вы неисправимы, Поттер, — сказал он, качая головой. — Все вы. Все эти годы — и вы ничуть не изменились. — Так вы поможете? — осторожно спросил Гарри. — Я подумаю, — ответил Снейп, и в его голосе снова появилась привычная сухость. Но Гарри заметил, что он не сказал «нет». *** Гарри вышел из кабинета с лёгким сердцем и отправился в гостиную, где уже вовсю кипела подготовка. Все — ну, почти все — были заняты делом. Лили и Марлин украшали комнату: они колдовали гирлянды из мерцающих огоньков, которые сами собой цеплялись к стенам и потолку. Джеймс и Сириус надували шары (обычным способом, без магии, споря о том, у кого лёгкие сильнее). Близнецы настраивали музыкальную аппаратуру — неизвестно откуда взявшийся граммофон, который играл не пластинки, а волшебные мелодии, передаваемые по воздуху. Гермиона и Джинни накрывали стол — не тот, за которым обедали, а новый, длинный, предназначенный для угощений. На нём уже появились тарелки с печеньем, пирожными, фруктами и бутылки с тыквенным соком и сливочным пивом. Даже Драко, который сначала делал вид, что ему всё это неинтересно, тайком помог Джинни расставить бокалы. Рон сидел в углу и жевал. Ничего не изменилось. — Ну что? — спросила Гермиона, когда Гарри вошёл. — Подписал? — Подписал, — кивнул Гарри, и его лицо озарила улыбка. — Я теперь официально ученик профессора Снейпа. Друзья загалдели, захлопали, засвистели. Даже Драко, услышав это, подошёл ближе и кивнул — с уважением, без тени прежней надменности. — Поздравляю, Поттер, — сказал он. — Это… это большое дело. Мой отец говорил, что Снейп — лучший зельевар своего поколения. Ты многому научишься. — Спасибо, Малфой, — ответил Гарри, и в его голосе не было ни вызова, ни насмешки. Тут подошёл Рон (прожевав, наконец, своё печенье), и его голубые глаза горели любопытством: — А профессор согласился? Ну, насчёт МакГонагалл? Гарри оглянулся по сторонам, убедился, что МакГонагалл нет в комнате, и прошептал: — Сказал, что подумает. Но я думаю, он согласится. Он… он другой стал. Или, может быть, всегда таким был, просто мы не замечали. — Люди не меняются за один день, — философски заметила Гермиона, но в её голосе не было осуждения. — Но они могут начать меняться. И это уже важно. *** Наконец настала церемония. МакГонагалл, облачённая в парадную мантию (откуда она её взяла в магическом доме — оставалось загадкой), стояла перед камином и держала в руках бокал с тыквенным соком. Все остальные столпились вокруг — кто на диванах, кто стоя, кто даже на полу (как близнецы, которые не могли усидеть на месте). — Сегодня, — начала она своим торжественным, чуть звенящим голосом, — мы стали свидетелями важного события. Северус Снейп, которого я знаю много лет как талантливейшего зельевара и — позволю себе сказать — не самого лёгкого в общении человека, — она бросила быстрый взгляд на Снейпа, который стоял в тени, скрестив руки на груди, — взял ученика. Гарри Джеймс Поттер. — Она повернулась к Гарри, и в её строгих глазах блеснули слёзы, — ты сделал правильный выбор. Учись усердно. Не разочаровывай своего Мастера. И никогда не забывай, что знание — это сила, которую нельзя использовать во зло. — Клянусь, профессор, — тихо сказал Гарри. — За нового ученика! — провозгласила МакГонагалл, поднимая бокал. — За нового ученика! — подхватили все, даже Дурсли (хотя Вернон пробурчал это сквозь зубы, а Петуния вообще не открывала рта). Церемония была короткой и торжественной. Слишком торжественной, на вкус Гарри. Но он понимал — традиции есть традиции. И когда МакГонагалл, произнеся заключительное слово, отсалютовала всем бокалом и направилась к выходу, Гарри почувствовал, как внутри разливается облегчение. — «Теперь можно веселиться», — подумал он. Северус тем временем незаметно скользнул в комнату МакГонагалл. Та уже снимала парадную мантию, собираясь лечь спать, когда тихий шорох заставил её обернуться. — Северус? — удивилась она. — Что ты делаешь в моей комнате? — Профессор. — Снейп сделал шаг вперёд, и его голос звучал ровно, почти гипнотически, — вы очень устали. Вам нужен отдых. Вы позволите мне помочь вам уснуть? МакГонагалл прищурилась. Она была не из тех, кого легко обмануть. — Это связано с той вечеринкой, которую готовят Уизли и компания? — сухо спросила она. — Возможно, — невозмутимо ответил Снейп. — А возможно, я просто забочусь о здоровье своей коллеги. МакГонагалл посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. А потом, неожиданно для самой себя, рассмеялась — тихо, почти беззвучно. — Вы все — банда неисправимых заговорщиков, — сказала она, качая головой. — Делайте что хотите, Северус. Но чтобы без вреда для моей магии. Она легла на кровать, и Снейп, достав палочку, наложил заклинание сна — лёгкое, невесомое, как дуновение ветерка. Глаза МакГонагалл закрылись, её дыхание стало ровным и глубоким. Северус постоял над ней несколько секунд, чувствуя себя почти виноватым. Потом поправил одеяло, вздохнул и вышел. *** Вечеринка началась. Сначала всё было слишком официально и торжественно — остатки церемонии ещё витали в воздухе, заставляя людей говорить в полголоса и чинно пить сок. Лили пыталась завести светскую беседу с Марлин о погоде (в магическом доме погода была всегда идеальной). Джеймс и Сириус стояли с бокалами, изображая из себя респектабельных джентльменов, но то и дело подмигивали друг другу. Но когда дверь в комнату МакГонагалл закрылась, а Снейп вышел оттуда и молча кивнул, Сириус тут же щёлкнул пальцами — и свет в комнате погас. На секунду все замерли в темноте. А затем Сириус взмахнул палочкой, и из её кончика вырвались сотни разноцветных огоньков — красных, зелёных, синих, золотых. Они взлетели под потолок, закружились в медленном, завораживающем танце, отражаясь от стен и лиц присутствующих разноцветными бликами. — Ура! — заорали близнецы, и вечеринка началась по-настоящему. Гарри с удивлением обнаружил, что даже чета Малфоев, оказывается, умеет веселиться! Люциус, который обычно выглядел так, будто у него под носом закисло молоко, сначала стоял в стороне, надменно оглядывая толпу. Но Нарцисса, улыбнувшись, взяла его за руку и вывела в центр комнаты. И Люциус… Люциус танцевал! Плавно, грациозно, как истинный аристократ, кружа жену в медленном вальсе, который, казалось, возник из воздуха сам собой. На его лице — впервые за всё время — не было привычного высокомерия. Только спокойная, умиротворённая радость. — Никогда не думала, что увижу Люциуса Малфоя танцующим, — прошептала Гермиона, глядя на них. — Он не всегда был таким, — тихо ответила Лили, подходя ближе. — До войны он был… другим. Более живым. Война меняет людей. Иногда — не в лучшую сторону. Нарцисса, Лили и Марлин вскоре отделились от мужчин и образовали свою женскую компанию. Они устроились на диване в углу, и тихо, почти шёпотом, обсуждали что-то серьёзное — по их лицам Гарри понял, что речь идёт о семье. О потерях. О том, как защитить тех, кто остался. — Мама выглядит счастливой, — заметил Гарри, подходя к Джеймсу. — Она счастлива, — кивнул Джеймс. — Впервые за много лет. У неё снова есть друзья. И семья. — Он положил руку на плечо сына. — Как и у меня. Они посмотрели друг на друга — отец и сын, которых разлучила смерть и свела магия, — и одновременно улыбнулись. Люциус, закончив танцевать с женой, сел на диван и взял бокал вина. Он пил медленно, со вкусом, наблюдая за происходящим с лёгкой, едва заметной улыбкой. Иногда его взгляд останавливался на Драко — и в этих взглядах было что-то новое. Не гордость, нет. Облегчение. Его сын, наконец, нашёл своё место. Даже если это место было среди гриффиндорцев. Поттер-младший тем временем окончательно примирился со своим бывшим врагом. Они сидели рядом на диване и хохотали над шутками — Драко оказался неожиданно остроумным, когда переставал играть роль высокомерного аристократа. — …и тогда я сказал ему: «Крэбб, если ты уронишь это зелье в костёр, я лично превращу тебя в летучую мышь и отправлю к Снейпу на перевоспитание!» — Драко изобразил свой собственный надменный голос, и Гарри расхохотался. — Я бы заплатил, чтобы увидеть это! — Поверь, Поттер, ты не единственный, — усмехнулся Драко, отпивая сливочное пиво. — Гарри! — позвал Рон. — Иди сюда! Только посмотри, что вытворяют близнецы! Близнецы вовсю развлекали публику. Сначала они были вдвоём — Фред изображал профессора Снейпа, а Джордж — Гарри, пародируя первую встречу в кабинете. Получилось настолько смешно, что даже сам Снейп (который стоял в углу, скрестив руки, и делал вид, что не замечает) не удержался и фыркнул. Потом к близнецам присоединились Джинни и Рон. Джинни показала несколько акробатических трюков с метлой (внутри комнаты, к всеобщему восторгу, метла слушалась её идеально), а Рон устроил соревнование по поеданию пирожных на скорость — и проиграл Дадли, который съел шесть штук за минуту. Мародёры — Джеймс, Сириус, Римус и примкнувший к ним Регулус — тоже приняли в свою компанию Северуса. Сначала они держались настороженно — слишком много лет вражды было между ними, слишком много обид и боли. Но потом Лили подошла и встала между ними, и что-то — может быть, её присутствие, может быть, усталость от войны, а может быть, то самое волшебство праздника — растопило лёд. — Помнишь, как ты на третьем курсе подложил жабу в котёл Амбридж? — вдруг спросил Сириус, усмехнувшись. — Это был не я, — сухо ответил Снейп. — Это был Поттер. Я просто… не помешал. — То есть ты был соучастником? — удивился Джеймс. — Я был свидетелем, — поправил Снейп. — И очень молчаливым свидетелем. — Какая разница! — Сириус хлопнул его по плечу (Снейп поморщился, но не отшатнулся). — Главное, что Амбридж носилась по коридорам с воплями целый час! Они рассмеялись — все четверо. Даже Римус, обычно сдержанный, улыбнулся во весь рот. Даже Снейп позволил себе короткий, почти неслышный смешок. — Вы изменились, — тихо сказал Регулус, глядя на брата. — Мы постарели, — ответил Сириус. — И поняли, что ненависть — слишком тяжёлый груз, чтобы носить его всю жизнь. Гермиона и Джинни тем временем заново знакомились с Драко. Они сидели втроём на ковре перед камином, и Джинни рассказывала какую-то смешную историю о том, как на первом курсе случайно запустила летучую мышь в класс зельеварения. Драко слушал, и в его серых глазах не было привычной усмешки — только искренний интерес. — Ты знаешь, Грейнджер, — сказал он, поворачиваясь к Гермионе, — ты на удивление сносная, когда не пытаешься доказать, что ты самая умная. — А ты, Малфой, — ответила Гермиона с лёгкой улыбкой, — на удивление сносный, когда не пытаешься доказать, что ты самый главный. Они обменялись взглядами — и рассмеялись. *** Так вечеринка продолжалась глубоко за ночь. Огни под потолком переливались, меняя цвета. Граммофон играл то весёлые, то медленные мелодии. Кто-то танцевал, кто-то просто сидел и разговаривал, кто-то (как Рон и Дадли) продолжал есть, несмотря на поздний час. Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел на всё это с чувством странного, почти нереального счастья. — «Все мои враги стали друзьями, — думал он. — Или, по крайней мере, перестали быть врагами. Мои родители живы. У меня есть Мастер, который не хочет меня убить. И девушка, которая… — Он запнулся, не решаясь закончить мысль. — Которая скоро будет здесь». Он улыбнулся, закрыл глаза и просто слушал — смех, музыку, голоса. Живые голоса. Лили, проходя мимо, заметила его улыбку, остановилась, наклонилась и поцеловала сына в макушку. — Счастлив, Гарри? — тихо спросила она. — Счастлив, мама, — ответил он, открывая глаза. — Впервые… по-настоящему счастлив. И это была правда. Продолжение следует…