Гарри Поттер и книги из будущего. Книга 1

Гарри проснулся очень рано. Сначала он не понял, где находится — слишком тихо, слишком светло, слишком непривычно. Дома в Хогвартсе всегда было шумно по утрам: Невилл бормотал во сне, Рон храпел, где-то вдалеке кричали первокурсники. Здесь же царила абсолютная, почти вакуумная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов где-то в коридоре. Он нащупал рукой тумбочку, нашёл палочку и небрежно взмахнул, наколдовав серебристые цифры времени в воздухе. 06:00. — Шесть утра? — прошептал Гарри, протирая глаза. — Не может быть. Он не помнил, когда в последний раз просыпался так рано без будильника и без кошмаров. Обычно его поднимали либо крики Вернона Дурсля, либо ледяной пот после очередного видения о Волдеморте. Но сегодня он проснулся сам — отдохнувший, спокойный и… с больной головой. Ах да, голова. Гарри поморщился, прикоснувшись к виску. Вчера они не только развлекались законными способами. Фред Уизли, этот гений контрабанды, каким-то образом умудрился пронести на праздник алкоголь — несколько бутылок огненного виски и эля, которые он держал в расширяющейся сумке, похожей на ту, что была у Гермионы. И в тайне от взрослых — пока Лили и Джеймс танцевали, а МакГонагалл спала под чарами Снейпа, — подростки устроили свой маленький загул. Гарри помнил, как они сидели в углу, приглушив свет, и передавали бутылку по кругу. Как Драко, выпив больше обычного, начал рассказывать смешные истории о Люциусе, которые никто не должен был слышать. Как Рон пытался жонглировать яблоками и разбил вазу. Как близнецы устроили соревнование «кто выпьет больше и не упадёт» — оба упали одновременно. — «Больше никогда не буду пить огневиски», — подумал Гарри, но тут же усмехнулся, понимая, что это неправда. Он будет. Просто в следующий раз — поменьше. Парень огляделся по сторонам и осмотрел комнату, в которой оказался. Это была не та комната, куда их изначально заперили. Нет, та была временной, созданной специально для чтения. Здесь же всё выглядело постоянным, обжитым, настоящим. Стены из тёмного дерева, высокие потолки с лепниной, большие окна, выходящие на ухоженный сад, где росли странные серебристые цветы, светящиеся в предрассветных сумерках. Тяжёлые портьеры, мягкие ковры, старинная мебель — всё это создавало атмосферу старинного аристократического особняка, но без холодной чопорности. Было тепло, уютно, почти по-домашнему. Гарри только недавно понял, где они находятся. Этот дом принадлежал Кейси. Той самой Кейси — Мире, как она себя называла. Девушке с сине-голубыми волосами и острым языком, которая была его… Кем? Подругой? Союзницей? Тем, кого он боялся назвать вслух даже в мыслях. Он уже связался с ней вчера вечером через зеркальце — то самое, что всегда было при нём. Кейси выглядела усталой, но довольной. Она сказала, что они с Джастином скоро появятся. Что нужно уладить последние дела. И что она рада, что Гарри наконец подписал контракт со Снейпом. — Я горжусь тобой, — сказала она перед тем, как прервать связь. И в её голосе не было насмешки. Только тепло. Гарри улыбнулся, вспомнив это. Он перевёл взгляд на спящих друзей. В комнате, кроме него, никого не было — они разместились в соседних спальнях, но вчера, после того как выпивка закончилась, кто-то предложил: «А давайте спать вместе, как в походе!» И все согласились. Драко Малфой спал на диване, мирно укутавшись в одеяло с головой — торчала только макушка с платиновыми волосами, которые в утреннем свете казались почти белыми. Он выглядел беззащитным, почти ребёнком — без привычной маски высокомерия и презрения. Во сне Малфой улыбался чему-то, и Гарри вдруг подумал, что, наверное, в детстве Драко был милым. До того, как его испортил отец. До того, как его научили ненавидеть. Рон, свернувшись клубочком, спал на другой стороне комнаты — прямо на ковре, положив под голову подушку. Его рот был открыт, из него доносилось тихое, мерное посапывание. Во сне он выглядел так же, как и наяву: слегка нелепым, очень домашним и бесконечно родным. Близнецы спали в обнимку на огромном диване — видимо, вчера им было лень расходиться. Фред что-то бормотал во сне, дёргаясь и взмахивая рукой, словно репетировал какое-то заклинание. Джордж, наоборот, спал неподвижно, как убитый, и даже не шевелился. Гермиона и Джинни, к счастью, ушли в свою комнату — их близнецы не пустили, сказав, что «девчонкам тут не место, мы будем храпеть». Гарри был благодарен им за это решение — утро было бы ещё более неловким. — «Надо вставать», — подумал Гарри, чувствуя, как голова постепенно перестаёт болеть, а тело наливается энергией. Он тихо, стараясь никого не разбудить, поднялся с кровати, накинул халат и выскользнул в коридор. *** Ванная комната оказалась роскошной — мраморные полы с подогревом, огромная ванна на львиных лапах, душевая кабинка с десятком форсунок и раковина, из крана которой текла вода, пахнущая мятой. Гарри быстро принял душ — не любил нежиться в воде, — чувствуя, как прохладные струи смывают остатки сна и вчерашнего алкоголя. Он умылся, почистил зубы щёткой, которая появилась на полочке (видимо, дом был запрограммирован на его нужды), и, натянув чистые джинсы и свитер, вышел. — «Надо найти кухню», — решил он, прислушиваясь к урчанию в животе. Дом оказался огромным. Гарри бродил по коридорам, заглядывая в двери: библиотека с тысячами книг, бильярдная, зимний сад, несколько гостиных — больше, чем в Блэк-хаусе. Везде висели картины, но не магические — они не двигались и не разговаривали, а просто застыли в своих сюжетах, создавая уютную, старомодную атмосферу. Наконец, уловив запах свежезаваренного кофе, он нашёл кухню. Она была просторной, с большим деревянным столом посередине, массивной плитой (которая топилась магией, а не дровами), открытыми полками с посудой и… открытым окном. Свежий, прохладный воздух врывался в комнату, смешиваясь с ароматами кофе и выпечки. За окном уже серело небо, и первые птицы пробовали голоса. А у окна, держа в руках чашку чёрного кофе, сидел Северус Снейп. Он был не в привычной чёрной мантии, а в простом тёмно-сером свитере и брюках — без всей этой официальной брони, которая делала его похожим на летучую мышь. В таком виде он выглядел… почти нормальным. Уставшим, слегка помятым, но нормальным. — Доброе утро, профессор, — сказал Гарри, входя. — Вам тоже не спится? Снейп медленно повернул голову. В его чёрных глазах — обычно таких острых, цепких — сейчас была странная, рассеянная мягкость. Он смотрел на Гарри, будто видел его впервые, и несколько секунд молчал. — Гарри, — наконец произнёс он, и в его голосе не было привычного холода. — Уж не думал, что ты проснёшься так рано. Особенно после вчерашнего. Гарри усмехнулся, садясь напротив. — Голова болит, но не сильно. Я привык к ранним подъёмам — у Дурслей вставал в пять, чтобы приготовить завтрак. Снейп поморщился, словно услышал что-то неприятное. — Да, мне не спалось, — продолжил зельевар, возвращаясь к прерванному разговору. — Просто задумался. А потом не заметил, как наступило уже утро. Так бывает, когда слишком много мыслей. Гарри внимательно посмотрел на него. Под глазами Снейпа залегли тени — не от бессонницы, а от чего-то более глубокого. От груза воспоминаний, который тот нёс в себе годами. — Мастер, — тихо сказал Гарри, решившись, — вам не нужно зацикливаться на прошлом. Перестаньте вспоминать о том, что с вами делали мародёры. Вы должны жить настоящим. Снейп вздрогнул. Его пальцы сжали чашку так, что костяшки побелели. — Но как ты узнал? — спросил он, и в его голосе прозвучало не обвинение, а искреннее удивление. — Вы весь вчерашний вечер смотрели на моего отца с… не знаю, как это назвать. Не с ненавистью, нет. С сожалением. — Гарри сделал паузу, подбирая слова. — И потом, я видел ваши воспоминания. В прошлом году, на уроках окклюменции. Я знаю, что вы пережили. Снейп побледнел ещё сильнее. Он открыл рот, чтобы сказать что-то резкое — возможно, защититься, возможно, напасть, — но закрыл его, так ничего и не произнеся. Вместо этого он глубоко вздохнул, допил кофе одним глотком и поставил чашку на стол. — Я понял, — тихо сказал он, и его голос дрожал. — И… спасибо, Гарри. За то, что напомнил. Иногда мы, взрослые, нуждаемся в том, чтобы дети указывали нам путь. — Не за что, — улыбнулся Гарри. — Мы же теперь… — Он запнулся, — команда? — Команда, — кивнул Снейп, и на его губах снова появилась та странная, непривычная улыбка. Они разговаривали ещё долго. Гарри даже удивился, что его профессор — вечно мрачный, закрытый, недоступный — может быть таким… человечным. Снейп рассказывал о зельях, о своих исследованиях, о том, как впервые в жизни ему захотелось передать знания кому-то, кто действительно сможет их оценить. Гарри слушал, задавал вопросы, и между ними постепенно рождалось что-то новое — не дружба, нет. Доверие. — Так как ты теперь мой ученик, — сказал Снейп, когда разговор на время затих, — я хочу, чтобы ты помогал мне сегодня во время обеда. — Помогал? — переспросил Гарри. — С чем именно? — Я хочу сварить кое-какое зелье, — ответил Снейп, и в его глазах загорелся знакомый огонь — огонь человека, который делает то, что любит. — Одно из самых сложных. И ты мне в этом поможешь. Пора начинать практическое обучение. — Хорошо, — кивнул Гарри, чувствуя, как внутри поднимается волна предвкушения. — Я готов. Снейп кивнул, и они продолжили разговор — о компонентах, о температуре кипения, о тонкостях процесса. Гарри слушал, впитывал каждое слово, и впервые за долгое время зельеварение перестало казаться ему пыткой. *** На кухню постепенно начали приходить остальные. Первой появилась Лили — сонная, растрёпанная, с чашкой чая в руках. Увидев Гарри и Снейпа, сидящих рядом и мирно беседующих, она удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала — только улыбнулась и села рядом с сыном. Потом пришли Джеймс и Сириус — оба с помятыми лицами и тёмными кругами под глазами. Сириус держался за голову и стонал, что «никогда больше не будет пить с близнецами». — Вы тоже вчера… — начал Гарри. — Мы тоже, — признался Джеймс. — Только не говори маме. — Я всё слышу, Джеймс Флимонт Поттер, — спокойно сказала Лили, не поднимая глаз от чашки. Джеймс виновато опустил голову. Появились и остальные — Гермиона (свежая и бодрая, как всегда), Джинни (чуть менее бодрая), Драко (бледный, как мел, и молчаливый), близнецы (почему-то весёлые, несмотря на явное похмелье) и Дурсли (которые, к удивлению, проснулись раньше всех — Дадли уже успел съесть три бутерброда). У всех, даже у взрослых, был сонный вид — видимо, вчера не только подростки развлекались с алкоголем. Гарри заметил, как Люциус Малфой, войдя на кухню, молча кивнул Снейпу, взял чашку кофе и сел в угол, ни с кем не разговаривая. Нарцисса, наоборот, была разговорчивой — она обсуждала с Марлин какие-то светские новости, которые, казалось, интересовали только их двоих. Быстро позавтракав (Рон съел три порции овсянки и четыре тоста, чем вызвал восхищённый взгляд Дадли), все потянулись в гостиную — туда, где их ждали книги. *** Комната для чтения немного изменилась за ночь. Стали мягче диваны, появились новые пледы, в камине снова весело горел огонь, а на журнальном столике стояли свежие графины с тыквенным соком и сливочным пивом. — Кто хочет стать следующим чтецом? — спросил Сириус, обводя всех взглядом. Он с книгой в руках стоял у камина и выглядел почти торжественно, несмотря на помятое лицо. — Давай я прочитаю, кузен, — раздался тихий, мелодичный голос. Все обернулись. Нарцисса Малфой, элегантная и безупречная даже спросонья, поднялась с дивана и протянула руку к Сириусу. Сириус с удивлением посмотрел на неё. Его брови поползли вверх. Он не ожидал, что Нарцисса — холодная, надменная леди Малфой — вызовется читать вслух. Но, пожав плечами, он кивнул и отдал книгу. — Хорошо, — сказала Нарцисса, беря том и садясь в кресло чтеца. Она открыла книгу на заложенной странице, пробежалась глазами по тексту, и её лицо изменилось. Брови сошлись на переносице, губы сжались. — Глава называется… — Она помедлила, словно не веря своим глазам, и произнесла: — Полночная дуэль. Два последних слова она сказала шокировано — с таким выражением, будто прочитала, что Гарри выиграл в квиддич, играя на драконе. — Что? — воскликнула МакГонагалл, которая только что вошла в комнату (выспавшаяся, отдохнувшая и, кажется, не подозревавшая о вчерашнем заговоре). — Вы в первую же неделю устроили дуэль? В Хогвартсе? Голос её звенел от негодования. Она перевела взгляд на Гарри, потом на Рона, потом на Гермиону — всех троих, кто был главными действующими лицами первой книги. — Профессор, — сказал Гарри, поднимая руки в примирительном жесте, — вы всё поймёте, когда мы прочитаем главу. Это была не совсем дуэль. Ну… почти дуэль. Не по нашей вине. — Чья же вина, если не ваша? — строго спросила МакГонагалл. — Я бы сказал — стечение обстоятельств, — вмешался Рон, стараясь звучать убедительно. — И ещё Малфой, — добавил Гарри и тут же прикусил язык, покосившись на Драко. Драко, сидевший в углу, побледнел так сильно, что его лицо стало одного цвета с волосами. Он вспомнил. Вспомнил ту ночь — свою дурацкую идею вызвать Поттера на дуэль, Филча, бегство по коридорам, всё это. Он вспомнил, что именно из-за него началась эта дуэль — дуэль, которой на самом деле не было, но которая чуть не стоила им всем исключения. — «Мать убьёт меня», — пронеслось в голове Драко. Он бросил быстрый взгляд на Нарциссу. Та сидела в кресле чтеца, держа книгу, и её лицо было непроницаемо, как каменная маска. Но пальцы её — длинные, аристократические пальцы — сжимали переплёт так сильно, что костяшки побелели. Она всё поняла. Она догадалась, что её любимый сын был инициатором этой глупой, опасной выходки. И она была в ярости — не внешней, не показной, а холодной, ледяной, которая была хуже любой истерики. Драко сглотнул. Он представил, что с ним сделает мать, когда они останутся наедине. Лишит карманных денег? Запрет выходить из комнаты? А может быть, Люциус тоже узнает — и тогда… тогда Драко лучше было бы вообще не возвращаться домой. — Читайте, Нарцисса, — сказала МакГонагалл, садясь на своё место. — Посмотрим, что там за дуэль. Нарцисса подняла голову. Её голубые глаза — холодные, как арктический лёд — на секунду встретились с глазами Драко. В этом взгляде было обещание. Потом она опустила ресницы и начала читать ровным, звучным голосом: — Глава пятая. Полночная дуэль. Гарри вздохнул с облегчением — МакГонагалл не стала больше задавать вопросов. Рон откинулся на спинку дивана, стараясь выглядеть непринуждённо. Гермиона достала блокнот и приготовилась записывать. До приезда в Хогвартс Гарри и не представлял, что может ненавидеть кого-нибудь сильнее, чем Дадли. Но это было до того, как он встретил Драко Малфоя. — Почему? — поинтересовался Люциус, грозно смотря на сына. — Из-за отношения его ко мне, лорд Малфой, — со вздохом ответил избранный. Теперь Драко словил на себе грозный взгляд отца. Правда, в первую неделю в школе они практически не сталкивались — единственными совместными занятиями были уроки профессора Снейпа. Однако, вернувшись от Хагрида, Гарри и Рон заметили вывешенное в Общей гостиной Гриффиндора объявление, которое вызвало у обоих протяжный стон. Со вторника начинались полеты на метлах — и первокурсникам факультетов Гриффиндор и Слизерин предстояло учиться летать вместе. — Мне интересно, почему такое расписание? Например, когда мы учились, то у нас много уроков было с Когтевраном и Пуффендуем, — задала вопрос сама себе Марлин. — На это я не могу тебе ответить, но я могу сказать, что это всё расписание составлял Дамблдор, — сказала Минерва. — Мне кажется, это подозрительно. Почему он именно наши уроки ставит со Слизерином? Как будто он специально хочет, чтобы мы ещё больше стали ненавидеть друг друга, — сказал Джордж. — Мне тоже это интересно, друг, но ладно, потом об этом поговорим. Продолжайте, леди Малфой, — сказала Гермиона. Нарцисса заинтересовано посмотрела на девушку. От своего сына она слышала лишь плохое о ней. Но теперь она видит её совсем иначе, и, похоже, она начала ей нравиться. — Великолепно, — мрачно заметил Гарри. — Как раз то, о чем я всегда мечтал. Выставить себя дураком перед Малфоем — и не просто дураком, а дураком, сидящим на метле и не знающим, как взлететь. — Ты не знаешь, как летать? — изумлённо поинтересовался Джеймс. — Конечно, ведь я до одиннадцати лет ничего не знал о магии, а потом сразу нам сказали, что будут полёты, и, естественно, я волновался, — ответил Гарри. Джеймс лишь понимающе кивнул на слова сына. Надо отметить, что до того как прочитать это объявление, Гарри молил небо о том, чтобы их поскорее научили летать, — ни одно занятие в Хогвартсе не вызывало у него такого интереса. Но теперь… — Откуда ты знаешь, кто будет выглядеть дураком? — резонно ответил Рон. — Разумеется, я знаю, что Малфой перед всеми хвастается, что он великолепно играет в квиддич. Но готов биться об заклад что все это пустая болтовня. Малфой действительно чересчур много говорил о полетах. Он во всеуслышание сожалел о том что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных метлах Истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от магловских вертолетов. — Да, это действительно так было, но Драко, это неподобающее поведение, — произнесла строгим голосом Нарцисса. — Я понимаю, мама, и я уже изменил об этом мнение, — сказал парень. Впрочем, Малфой был не единственным, кто рассуждал на эту тему, — послушать Симуса Финнигана, так тот все свое детство провел на метле. Даже Рон готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды взял старую метлу Чарли и чудом избежал столкновения с дельтапланом. — А вот это уже… — Неправда, братец… — Ты всех обманул, — продолжили близнецы. Рон лишь покраснел то ли от злости, то ли от стыда. Дадли лишь удивлённо посмотрел на близнецов. — «Как они могут продолжать друг за другом? Они что друг у друга мысли читают?» — поинтересовался он. Вообще все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о квиддиче. Из-за квиддича Рон уже успел ввязаться в серьезную ссору с Дином Томасом. Дин обожал футбол, а Рон утверждал, что нет ничего интересного в игре, в которую играют всего одним мячом, а игрокам запрещают летать. На следующий день Гарри застал Рона перед плакатом футбольной команды «ВестХэм», который висел над кроватью Дина. Рон тыкал пальцем в изображенных на плакате игроков, пытаясь заставить их двигаться. Видимо, он никак не мог поверить, что на фотографиях маглов все неподвижны, в отличие от фотографий волшебного мира, где запечатленные на снимке люди появлялись и исчезали, подмигивали и улыбались Правда, и среди родившихся в семьях волшебников были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах. — Это же жестоко — лишать ребёнка полноценного детства, — произнесла леди Поттер и с жалостью посмотрела на сына. Она была хорошо знакома с Алисой, мамой Невилла. Они были лучшими подругами, но вот что-то произошло, чего они не знают. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл умудрялся попадать в самые невероятные истории, даже стоя на двух ногах. Гермиона Грэйнджер, как и Гарри, выросшая в семье маглов, в ожидании предстоящих полетов нервничала не меньше Невилла. Если бы полетам можно было научиться по учебнику, Гермиона бы уже парила в небесах лучше любой птицы, но это было невозможно. Хотя Гермиона, надо отдать ей должное, не могла не предпринять хотя бы одну попытку. Во вторник за завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». — Вот опять ты ведёшь себя неподобающе, ты настраиваешь как бы против себя весь факультет, — сказала Лили. — Простите, леди, я поняла уже, — произнесла, покрасневшая Гермиона. Правда, Невилл слушал ее очень внимательно, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая. Видимо, он рассчитывал, что несколько часов спустя теория поможет ему удержаться на метле. Но остальные были очень рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением почты. С пятницы Гарри не получил ни одного письма — что, разумеется, не преминул отметить Малфой. Сова Малфоя — точнее, в отличие от других, у него был филин, ведь Малфой любил подчеркивать свою оригинальность — постоянно приносила ему из дома посылки со сладостями, которые он торжественно вскрывал за столом, угощая своих друзей. — Конечно, ведь он всего лишь мелкий хорёк, который жалует славы, — проговорил Рон. — Мистер Уизли, потрудитесь, пожалуйста, больше так не выражаться при мне, — произнесла сурового Нарцисса. В общем, Гарри во вторник не получил ничего а вот сова-сипуха Невилла принесла ему маленький сверток, посланный бабушкой. Невилл ужасно обрадовался и, вскрыв сверток, показал всем небольшое стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом. — Это напоминалка! — пояснил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет… Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет. — Ну вот… — растерянно произнес Невилл. — Он постоянно о чём-то забывает, например, в случае с паролями, — сказал Гарри. Рон, Гермиона, близнецы и Джинни лишь кивнули на его слова, ведь понимали, о чём он говорит. Он попытался вспомнить, о чем именно он забыл, когда Драко Малфой, проходивший мимо, выхватил шар у него из рук Гарри и Рон одновременно вскочили на ноги. Не то чтобы им так уж хотелось драться — все же совсем неподалеку были друзья Малфоя, превосходившие Гарри и Рона по габаритам, — но и отступать было нельзя. Но тут между ними встала профессор МакГонагалл, у которой нюх на всякого рода неприятности был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса. — Что происходит? — строго спросила она. — Малфой отнял у меня напоминалку профессор, — объяснил Невилл. Малфой помрачнел и уронил напоминалку на стол перед Невиллом. — Я просто хотел посмотреть, профессор, — невинным голосом произнес он и пошел прочь, боязливо ссутулившись. — Знаешь Драко, какой же ты всё-таки лжец, — сказала Гермиона от чего тут же покраснела. Драко заметил её взгляд и усмехнулся. Казалось, он пытается уменьшиться и тем самым избежать возможного гнева профессора МакГонагалл, которая его просто не заметит. — Так и есть, — прошептал для себя Малфой. * * * В три тридцать Гарри, Рон и другие первокурсники Гриффиндора торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев. Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Гарри вспомнил, как Джордж и Фред Уизли жаловались на школьные метлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево. — Профессор МакГонагалл, потруднитесь объяснить: почему вы не заказывали мётлы для школы? — спросил Люциус. — Я пыталась много раз доказать это директору, но он лишь говорил, что всё нормально, что я просто дурачусь, что все мётлы нормальные, — сказала Минерва. Люциус всё ещё хмурился на её слова и пообещал, когда они выйдут из комнаты, то обязательно поговорит с директором. Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы-давайте, пошевеливайтесь. — Вообще-то она должна была сначала объяснить инструкцию, как всё это делать, а не начинать сразу уроки, — сказал Регулус. — Впервые я согласен с тобой, брат, насчёт полёта, — проговорил Сириус. Гарри посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны. — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!» — ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов. Метла Гарри прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. — Вот молодец! — воскликнули хором Сириус и Джеймс. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы Грэйнджер метла почему-то покатилась по земле. Гарри подумал, что, возможно, метлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится, и не подчиняются этому человеку. — Кстати, это может быть верным рассуждением, — подумал Римус. Ведь когда Невилл произносил команду «Вверх!», его голос так дрожал, что становилось понятно, что он предпочтет остаться на земле. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Гарри и Рон были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу. — Мы тебя учили, чтобы ты правильно держал метлу, — произнёс Люциус. — Извини, я просто тогда выпендривался и хотел показать себя крутым, — сказал Драко. — Наконец-то ты это понял, — сказала Джинни. — Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была обида. Тогда мадам Трюк громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал ее молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться. — А я всегда это знал, — сказал Рон, за что заработал два пинка от друзей. — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку- три, два… Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам. — О, Мерлин, — прошептали Лили и Марлин. — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть — и Гарри увидел бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и… БУМ! — Что значит бум? — осторожно спросил Римус. Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Мадам Трюк склонилщ8лась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него. — Сломано запястье, — услышал Гарри ее бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие Дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. — Если она уйдёт, то обязательно кто-то нарушит правила, — сказала Нарцисса. Гарри с Драко переглянулись и сглотнули. — Бедный мальчик, — сказали Лили и Марлин. Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Малфой расхохотался. — Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок! Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему. — Очень смешно, — произнесли все взрослые маги. — Так, давай мы тебя выкинем с окна и посмотрим, как ты будешь смеяться, — сказал Сириус. — Сири, не забывай, что он мой сын, и я буду решать, какое наказание ему вынести, — сказала Нарцисса. — Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил. — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки. — Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка. Напоминалка заблестела в лучах солнца. — Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал Гарри. — О, всё, началась очередная перепалка, — вздохнули Джинни с Гермионой. Все замерли и повернулись к нему. Малфой нагло усмехнулся. — Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево. — Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой вскочил на метлу и взмыл в воздух. Похоже, он не врал насчет того, что действительно умеет летать, и сейчас он легко парил над верхушкой росшего около площадки раскидистого дуба. — А ты отбери ее у меня, Поттер! — громко предложил он сверху Гарри схватил метлу. — Я же говорила, что кто-то нарушит правила, — сказала Нарцисса. Но она посмотрела грозно в сторону сына, а Лили последовала её примеру и посмотрела в сторону своего сына грозным взглядом. Гарри и Драко в очередной раз взглотнули. — Нет! — вскрикнула Гермиона Грейнджер и Гарри застыл. — Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности. — Вот именно, — грозно сказали близнецы и пригрозили Гарри пальцем. Тот лишь засмеялся с новым порывом. Она была права, но все же Гарри проигнорировал ее предупреждение. Кровь стучала в его голове, заставляя забыть обо всем. Он вскочил на метлу, с силой оттолкнулся ногами от земли и взлетел. — Я знал, что этим всё и кончится, — сказал Римус. Нарцисса и Лили посмотрели грозным взглядом на своих сыновей, от чего те сглотнули. Он почувствовал, как ветер взъерошил его волосы, услышал, как захлопала его одежда, и вдруг его охватил приступ внезапной, сильной, почти безграничной радости. Оказалось, что он, так боявшийся, что не умеет ничего, все-таки что-то может. Что-то, чему его не надо учить, для чего ему совсем не обязательно было воспитываться в семье волшебников и летать с самого детства. Потому что он летел — и это было легко, и это было прекрасно. Он чуть-чуть отклонился назад и поднялся еще выше под удивленные крики и вопли ужаса оставшихся на земле девочек и одобрительные возгласы Рона. — Вау, как же это круто, — сказал с восторгом Дадли. — Ничего здесь крутого нет, это всё чепуха и дурность. Они тебя сломили, не поддавайся этим психам, — грозно сказал Вернон. — Заткнись, магл. Но, Гарри, я впечатлён, что ты так хорошо овладел метлой, — сказал Джеймс и показал сыну большой палец. Гарри резко развернул метлу, оказавшись лицом к липу с Малфоем. Вид у того был изумленный. — Дай сюда! — крикнул ему Гарри. — Или я собью тебя с метлы! — Да ну? — издевательски переспросил Малфой, однако, несмотря на тон, на лице его появилась озабоченность. Гарри откуда-то знал, что ему надо делать. Он нагнулся вперед и крепко ухватился за метлу обеими руками, и она рванулась на Малфоя, как вылетевший из пращи камень. Малфой едва успел уклониться. А Гарри, проскочив мимо, резко развернул метлу. Снизу раздались аплодисменты. — Что, Малфой, заскучал? — громко крикнул Гарри. — Кребба и Гойла рядом нет, никто тебе не поможет. — Я и без них много чего могу сделать, — закатил глаза младшей Малфой, но тут же заткнулся под взглядом матери. Кажется, Малфоя осенила та же мысль. — Тогда поймай, если сможешь! — заорал он и, метнув стеклянный шар высоко в небо, рванулся вниз, к земле. Гарри видел, словно в замедленной съемке, как шар поднимается вверх, на мгновение застывает в воздухе, а потом начинает падать. — Великий Мерлин. — Лили и Мерлин прижались к друг другу и начали волноваться. Он нагнулся вперед и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошел в почти отвесное пике. Скорость все увеличивалась, в ушах свистел ветер, заглушая испуганные вопли стоявших внизу. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу. В комнате зааплодировали мародёры, Золотое трио, близнецы, Джинни, Малфои, на удивление самого Гарри, Лили, Марлин, Северус, Регулус и даже Драко. Дурсли старшие сидели и просто смотрели в потолок. Вернон хотел ударить этого наглого щенка за то, что всё достаётся ему, а не их сыну. Петуния смотрела на своего племянника с гордостью, но вида не подавала. Она уже давно поняла, что была не права по отношению к нему. Дадли же не скрываясь, смотрел с восхищением на своего кузена. И мягко скатился на траву, сжимая шар в руке. — ГАРРИ ПОТТЕР! — Ой, — зашептали близнецы. Сердце его рухнуло в пятки быстрее, чем он пикировал к земле. К нему бежала профессор МакГонагалл. Гарри поднялся на ноги, дрожа от предчувствия того, что его ожидало. — Никогда… никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе… Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце. — Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею… — За такое могут и исключить, — сказал Регулус, посмотрев на своего старшего брата. Сириус вспомнил, как они с Джеймсом так же летали на мётлах, но их почему-то не исключили. - Это не его вина, профессор… — Я вас не спрашивала, мисс Патил… — Но Малфой… — Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно. Гарри заметил ликующие улыбки на лицах Малфоя и его друзей и побрел, с трудом передвигая ноги, за профессором МакГонагалл, направлявшейся в сторону замка. — И чего ты радуешься, сын, тебя тоже следует наказать, — сказал холодным голосом Люциус. — Папа, я уже давно сказал, что обо всём сожалею, меня простили, — сказал Драко. Он не сомневался, что его исключат из школы. Он хотел сказать что-нибудь, как-то попробовать оправдаться, но у него что-то случилось с голосом. Профессор МакГонагалл быстро шла вперед, не оборачиваясь на него, и Гарри пришлось ускорить шаг и даже перейти на бег, чтобы не отстать. Что ж, было похоже, что всему пришел конец. После того, как он не пробыл в школе и двух недель. И теперь уже через десять минут он будет укладывать свои вещи обратно в чемодан. И что, интересно, скажут Дурсли, когда увидят его на пороге своего дома? — Я думаю, они тебя просто выгонят из дома, — мрачно заметила Лили. Они поднялись по ступенькам, ведущим к воротам замка, потом по мраморной лестнице. Профессор МакГонагалл все еще молчала. Она резко распахивала одну дверь за другой, быстрым шагом пересекала коридор за коридором, а грустный и печальный Гарри покорно семенил за ней. Наверное, профессор МакГонагалл вела его к Дамблдору-куда же еще? — Нет, не к нему, но это будет приятная для меня новость, — сказал мальчик-который-выжил и посмотрел на своих друзей, те радостно улыбнулась. Гарри вдруг подумал о Хагриде, которого тоже исключили, но оставили при школе в качестве лесника. — Вы потом нам расскажете, из-за чего его исключили и почему он остался, — сказал Римус, и Сириус с Джеймсом кинули ему. — Хорошо. — Гарри хотел добавить во второй книге, но промолчал. Может, ему тоже разрешат остаться, может, его назначат помощником Хагрида? Сердце Гарри радостно замерло — и снова рухнуло вниз. Он поморщился, словно от боли, представив себе, что год за годом он будет ковылять по территории школы, волоча за Хагридом его тяжеленную сумку и наблюдать, как Рон и остальные переходят курса на курс и становятся настоящими волшебниками. Профессор МакГонагалл резко остановилась напротив одного из кабинетов, потянула на себя дверь и заглянула внутрь. — Извините, профессор Флитвик, могу я попросить вас кое о чем? Мне нужен Вуд. «Вуд? — Гарри передернуло, и он почувствовал, как его охватывает ужас. — Это еще что такое?» — О, это самое ужасное наказание, которое заставляет гоняться по полю до полусмерти, — сказал Джордж. — Мистер Поттер! — МакГонагалл не могла поверить, что её ученик и правда думал, что она применит к нему телесное наказание. — Простите, профессор, но тогда было очень страшно, — признался Поттер. Вуд оказался человеком. Это был пятикурсник крепкого телосложения, который, выйдя из кабинета, непонимающе посмотрел на профессора МакГонагалл и Гарри. — Идите за мной, вы оба, — приказала профессор МакГонагалл, и они пошли за ней по коридору. Вуд с любопытством косился на Гарри. Профессор МакГонагалл завела их в кабинет, в котором не было никого, кроме Пивза, писавшего на доске нехорошие слова. — Вон отсюда, Пивз! — рявкнула профессор МакГонагалл. Пивз бросил мел в корзину — судя по всему, пустую, потому что она отозвалась грохотом, — и вылетел из класса, бормоча себе под нос ругательства. Профессор МакГонагалл захлопнула за ним дверь и повернулась к двум мальчикам. — Поттер, знакомьтесь — это Оливер Вуд. Вуд, я нашла вам ловца. — Стоп, что? — вместе спросили Римус и Нарцисса. — Поздравляю, крестник. — Сириус показал большой палец. — Но это очень опасно, на первом курсе становиться ловцом, это может привести к серьёзным травмам, — сказала Лили. — Мама, ну ты же видела, как я летаю, со мной всё хорошо, — заметил Гарри, вспоминая, как они недавно играли в квиддич. Озадаченное выражение на лице Вуда сменилось восторгом. — Вы это серьезно, профессор? — Абсолютно, — сухо заверила его профессор МакГонагалл. — Он летает, как птица, словно с пеленок это умел. В жизни не видела ничего подобного. Вы в первый раз сели на метлу, Поттер? Гарри молча кивнул. Он никак не мог понять, что происходит, но, кажется, его не собирались исключать, и от этой мысли ему стало чуть легче. — Конечно, они собираются сделать тебя ловцом и прославить себя на весь Хогвартс, — сказал Рон. — Ты тоже ничего, если потренироваться, ты даже сможешь вступить в команду. Как и Джинни, — сказал Гарри. — Но, откуда ты знаешь, как я летаю? — спросила девушка. — Я наблюдал за твоим полётом во время, когда у нас было окно, — ответил Гарри. Джинни улыбнулась и, кажется, покраснела от смущения. — Он поймал эту штуку в воздухе, спикировав с двадцати метров.-Профессор МакГонагалл кивнула на шар, который Гарри по-прежнему сжимал в руке. — И ни одного синяка. Даже Чарли Уизли так не смог бы. У Вуда был такой вид, словно все его мечты каким-то чудесным образом осуществились. — Когда-нибудь видел, как играют в квиддич, а, Поттер? — спросил Вуд.Глаза его загорелись. — Как он может знать о том, что это такое, как в него играют, если он узнал магию несколько месяцев назад? — спросил лорд Малфой, но так и не получил ответа. — Вуд — капитан сборной факультета Гриффиндор, — пояснила профессор МакГонагалл. — Для ловца он идеально сложен, — заключил Вуд, обойдя вокруг Гарри и внимательно его рассмотрев. — Легкий и быстрый. Нам надо будет раздобыть для него приличную метлу, профессор, — «Нимбус-2000» или «Чистомет-7», думаю, что-нибудь в этом роде. — Эх, мне жалко тебя, «Нимбус», — снова вздохнул Гарри, вспоминая третий курс. — Не волнуйся, теперь у тебя есть «Молния», — заметил Сириус. Поттер лишь ему благодарно, улыбнулся. — Так вот что такое «Нимбус», — прошептал Дадли и сделал ещё одни заметки в своём пергаменте. — Я поговорю с профессором Дамблдором и попробую убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную, — произнесла профессор МакГонагалл. — Потому что нам нужна более сильная команда, чем в прошлом году. Слизерин буквально растоптал нас в последнем матче. Я потом несколько недель не могла заставить себя посмотреть в глаза Северусу Снейпу… — Мне интересно, а как вы смотрели ему в глаза? — спросила Марлин. МакГонагалл смутилась и поняла, что произнесла что-то личное. Кажется, последнее предложение было перебором. Профессор МакГонагалл сурово уставилась на Гарри поверх очков. — И учтите, Поттер, если я услышу, что вы недостаточно упорно тренируетесь, я могу передумать и наложить на вас серьезное взыскание за то, что вы натворили. И тут она внезапно улыбнулась. — Ваш отец просто потрясающе играл в квиддич Поттер. И сейчас он гордился бы вами… — Это правда, мне не было равных в игре, — сказал Джеймс. — Эй, вообще-то я тоже хорошо играл, Сохатый, — возмущённо произнёс Сириус. — Прости, Бродяга, я забылся, — виновато, произнес Джеймс. * * * — Ты шутишь… Это было за обедом. Гарри только что закончил рассказывать Рону о том, что произошло, когда профессор МакГонагалл увела его с площадки. Пока он говорил, Рон увлеченно поедал пирог с говядиной и почками. Но теперь, когда Гарри закончил, он начисто забыл о пироге, так и не донеся до рта последний кусок. — Ловец? — В голосе Рона было изумление. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за… — Да, это было прикольно. Я, если честно, тебе тогда завидовал, — признался Рон. — …за последние сто лет, — закончил за него Гарри, с аппетитом взявшись за пирог. После того, что он пережил сегодня днем, он жутко проголодался. — Вуд мне это уже рассказал. Рон был настолько впечатлен услышанным, настолько поражен, что просто сидел с раскрытым ртом и не мог отвести от Гарри глаз. — Такое поведение мало впечатляет, мистер Уизли, — сказал Снейп. Рон хотел что-то произнести в ответ, но вовремя передумал, когда Гарри и Гермиона наступили ему на ноги. — Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил Гарри. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной. — Он хочет, чтобы ты появился как звезда, чтобы все были шокированы этим, — произнёс Драко. — Я это знаю. В зал вошли Фред и Джордж Уизли и, заметив Гарри, направились к нему — судя по всему, именно его они здесь и искали. — А ты молодец, — тихо произнес Джордж — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики. — Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу. заверил Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри. — Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе. — Пф. Ему просто хотелось в команду лучших. — И не говори, — произнёс Поттер. — Ладно, нам пора идти, — наконец спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы. — Что вы только что сказали? — Профессора зельеварения и трансфигурации были в шоке. — Да он пошутил, он тогда ничего не нашёл, мы наткнулись на тупик. А потом нас нашёл Филч, и назначил наказание, — сказал Дред. — Ладно, поверю, но в следующий раз, чтобы такого не было, — сказал Снейп. Не успели Фред и Джордж исчезнуть, как к столу подошел тот, кому они были совсем не рады. А именно Малфой — разумеется, в сопровождении верных телохранителей Крэбба и Гойла — Последний школьный обед, Поттер? — с издевкой спросил Малфой.-Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд? — Смотрю, на земле ты стал куда смелее, особенно когда рядом два твоих маленьких друга, — холодно ответил Гарри. Конечно, Крэбба и Гойла никак нельзя было назвать маленькими, но за Главным столом было полно учителей, и все, что могли сделать Крэбб и Гойл, это состроить недовольные физиономии. — Да, я знаю, после того, как мы вышли из зала, они начали мне жаловаться и говорить, что хотели набить тебе морду. Ну, извини, это они так выразились, — сказал Малфой. — Да, они по-настоящему конченые, — сказал Сириус, — пусть только попробуют ударить моего крестника, я им морду самим набью. — Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил Малфой. — Сегодня вечером, если хочешь. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников. — Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом а кого возьмешь ты? — Так вот значит, что произошло, вы, мистер Уизли, вы решили всё за мистера Поттера, — сказала Минерва. — Извините, профессор, — просипел Рон, пытаясь скрыться под креслом. — Лучше бы тебя отхлестали как следует, будешь знать, как со старшими плохо разговаривать, — сказал Вернон. Через некоторое время он сидел с фингалами под глазами, который получил от Сириуса, Римуса и Джеймса. Они защитили друга Гарри. Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдет для этой цели. — Крэбба, — наконец сказал он. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждем вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта. — Теперь понятно, почему глава называется «Полночная дуэль,» — сказал Регулус. Когда Малфой отошел, Гарри и Рон переглянулись. — Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом? — Секунданты нужны для того, чтобы отнести тебя домой, если ты умрешь, — спокойно заметил Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо принялся за уже остывший пирог. Фред, Джордж, Джинни и Гермиона уставились на него грозным взглядом. — Хе-хе, извините. Он спохватился, только когда посмотрел на Гарри и увидел выражение его лица. — Но ты не беспокойся, смертельные случаи бывают только на настоящих дуэлях, то есть если дерутся настоящие волшебники. А максимум, что вы с Малфоем сможете сделать, — это посылать друг в друга искры. Вы еще ничего не умеете, и потому вам не удастся нанести друг другу серьезный урон. Кстати, готов поспорить, он рассчитывал, что ты откажешься. — Ага, и произойдёт кое-что другое, — сказал Гарри и посмотрел на Драко. Младший Малфой покраснел и отвернулся. Он вспомнил, что тогда даже не пришёл на эту дуэль. Ведь хотел разыграть ребят, чтобы с них сняли баллы. — А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри. — Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон. — Я думаю, если его секундантом будет Кребб, то невозможно будет ударить Драко, — сказала Гермиона. — Извините… Они подняли глаза — перед ними стояла Гермиона Грейнджер. — Можно здесь поесть спокойно? — многозначительно произнес Рон. — А что это значит? — спросил Дадли. — Это значит, чтобы Гермиона от них отстала и дала спокойно ребятам поесть, — пояснила Джинни. Гермиона пропустила его вопрос мимо ушей, тем более что она смотрела не на Рона, а на Гарри. — Я случайно услышала, о чем вы тут говорили с Малфоем… — Бьюсь об заклад, что не случайно, — вставил Рон. — …и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор получит штрафные очки, а тебя обязательно поймают. И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм. — Если хочешь знать, это вовсе не твое дело, — ответил Гарри. — До свидания, — закончил разговор Рон. — Во-первых, Рон, это было так по-хамски отсылать девушку, во-вторых, она права. Вы не должны были нарушать школьные правила, — сказала Лили. — Прости, Гермиона. — Прощаю. Продолжение следует…