Отражение

Сладко зевнув, Ника поняла, что совершенно не выспалась. Ночь, проведенная на холодном бетонном полу, пропитанным засохшей кровью и мочой предыдущих владельцев спального места, явно не сулила тебе прекрасные сновидения и бодрое начало дня. Девушка уже не удивлялась тому, что ее Сознание откровенно посылает ее в самые ужасные места, дабы та поскорее откинулась. Спина ныла от боли, голова раскалывалась от постоянных душераздирающих криков и плача, а глаза вообще отказывались фокусироваться на чем-то конкретном. Такой девушку увидел сектант, зашедший сопроводить ее до места очередного очищения: уставившись в одну точку пространства, сидя на холодном полу, Вероника что-то бессвязно рассуждала себе под нос, заставляя этого гаденыша под названием Мозг хотя бы как-то работать. -Хорош слюни пускать, -мужчина резким ударом книги в голову вывел школьницу из некого транса, - Иоанн ждёт тебя на искупление, грешница. Глаза просто закатывались от недостатка сна, но боль вынудила заложницу кое-как подняться на ноги, найдя опору в железных прутьях ее "уютного домика". -Ну, живее! - дуло пистолета плотно прижалось к ее виску, "мягко" намекая на то, что не исполнение приказаний в этом обители прозрения не приветствуют. Просветитель склонился над мужчиной, который предпринял попытку к побегу. - Жаль, что ты заложник собственно разума...Твой проженный пороками жалкий могз даже не пытается принять божественную помощь, помощь моего очищения и принятие боли, твое сознание даже не пытается сопротивляться грехом! Взрослый член общества, который, судя по татуировкам, раньше сидел в тюрьме, судя по кольцу на пальце был женат. Мужик почти под 2 метра ростом, имеющий довольно приличную массу тела. Его ранее суровый взгляд, постепенно образовывающий морщины на переносице, теперь сменился на жалобное, искаженное болью и отчаянием, лицо, молящее о прощение. Но увы, в Семье никогда не прощают. Они считают, что приняв в секту, они уже простили тебе все твои грехи, всю твою порочную несчастную жизнь, отпустили тебе твои прошлое. На ещё одну попытку ни один член семьи может не рассчитывать. Вот и не прощал Иоанн. -Твоя душа... Она осквернена грехами, ты уже не помнишь, что такое чистая, светлая жизнь, и при всем этом, ты отказываешься принимать помощь, ты отказываешься принимать свою новую семью и будущее! Ты отказываешься прийти с нами к Вратам Эдема...-кипящая ярость переполняла Крестителя, но было видно, как он усиленно пытается подавить ее и сохранять образ властного и хладнокровного хищника. С лёгкостью он поднял небольшой топорик и ,покрутив в руках, провел по заточенному лезвию пальцем. - Да...- мужчина по особенному, долго любовался своим кровавым следом на лезвии орудия. Удивительно, что он ещё не расчехлился и принялся самоудовлетворятся. В глазах жертвы застыл животный ужас, ужас, от которого застывает кровь, сердце стучит все быстрее, а время словно останавливается. Иоанн, оторвавшись от увлекательного дела, поднял свои небесно-голубые глаза на него. В них промелькнула некая забота и даже жалость по отношению к "брату". Медленный шагами он наступал на него, как хищник, готовый к решающему прыжку. -Никаких больше побегов...-тихо прошептал он, не скрывая улыбку. И вот он. Прыжок. Жертва прижата к полу, она трепещется в чужих лапах, вырывается, отчаянно пытается вызволится из последней схватки. Топор, словно острейшие когти, злобно сверкнул в полумраке помещения. Хруст костей. Душераздирающий вопль. Алая кровь разливается по полу, образуя большую лужу с запахом страха. - Да, да! - восторженно воскликнул Сид, - Вот она! Очищающие агония! Чувствуешь, как с болью, твоя душа пустей для света Божьего?! И снова удар. Вторая голень отлетела и шмякнулась возле Вероники. Девушку облепил холодный липкий страх, но все, что она выдавить из своей глотки, напоминало смесью шумного надривыстого стона и хрипа. Она зажмурила глаза. Она чувствовала, как кровь бедолаги, попавшая на ее ноги, стекает на кеды. И вновь. Воспоминание. Как в первый день. Или это все ещё первый день?... Иоанн любовался своей искусной работой. -Теперь, ты точно не сбежишь...-он повернул голову в сторону новенькой и мило улыбнулся, - И ты тоже.