day

      Соя возвращается домой к двум часам дня. Ему по-прежнему неловко после случившегося утром и кажется, что весь его внешний вид выдает его с головой: его волосы растрепаны сильнее обычного, щеки и скулы горят ярко-розовым румянцем, а шея покрыта старыми и новыми засосами, отчего Кавата пытается еще сильнее спрятаться подбородком в высокий воротник темного худи. Он хорошо вымылся у Риндо, но ему до сих пор кажется, что сзади мокро и липко, и сперма вот-вот потечет по ногам. Как же ему не по себе.       — Я дома. — Соя неторопливо снимает обувь в коридоре и аккуратно ставит ее на полку.       И первое, что он видит, зайдя в комнату, — Нахою, лежащего на диване в непонятной позе перед включенным телевизором, который он даже не смотрит. Родители привычно пропадают на работе, даже на выходных. Старший Кавата полусидит-полулежит, опираясь о спинку дивана, и словно собирается скатиться вниз и усесться задницей на пол. Правая нога закинута на левую, и Нахоя смешно подрыгивает правой ступней время от времени. Улыбашка держит в руках телефон и с кем-то активно переписывается, судя по быстро двигающимся пальцам. Ран. Понимает Соя, потому что Нахоя выглядит до безобразия счастливым; улыбка на губах брата похотливая и довольная, так выглядит Улыбашка только рядом со старшим Хайтани — за восемнадцать лет жизни Соя научился различать улыбки на лице брата, как и Нахоя научился понимать истинные эмоции брата, несмотря на частый недовольный оскал.       — С возвращением. — Бросает Нахоя и, отрываясь от экрана телефона, переводит взгляд на вернувшегося брата. — Что с тобой?       Соя незаметно дергается; и да, он понимал, что от Улыбашки вряд ли удастся что-то скрыть. Они — отражения друг друга, для них смотреть друг на друга, как вглядываться в зеркало и все видеть, вплоть до мельчайших деталей. Нахоя понимает Сою без слов, и Соя всегда понимает, о чем думает Нахоя. Они спокойно читают эмоции, чувства и переживания друг друга. Они — близнецы, и каждый знает о другом все. В мире не существует человека, который так точно будет понимать кого-то из братьев Кавата. Брат-близнец — самый близкий и самый важный человек в жизни для другого близнеца.       Нахое хватает взгляда, чтобы понять, с Соей что-то не так: более скованный и напряженный. Стоит неестественно прямо, словно чего-то ждет или хочет что-то сказать, но боится. Нет, не боится, догадывается Нахоя, стесняется. Смотрит на него, но стоит Нахое задержаться взглядом на младшем брате, сразу стыдливо отводит глаза и прикусывает губу. Нахоя терпеливо ждет и понимает, что-то случилось — не дай бог, Риндо что-то вычудил или обидел Сою, он его вне очереди отпиздит по первое число.       — Нии-сан, можно... с тобой поговорить?       — Конечно. — Нахоя откладывает телефон подальше, подтягивается на руках назад и садится на мягких диванных подушках в позу лотоса, готовый слушать; он сейчас сама серьезность, хоть и с широкой улыбкой на лице. Улыбашка хлопает ладонью по дивану рядом с собой и говорит. — Запрыгивай.       Соя медленно подходит и присаживается на край дивана так, чтобы не упасть, осторожно подтягивает ноги к груди и упирается подбородком в согнутые колени. Ему очень стыдно спрашивать брата о таком, но Нахоя — единственный человек, с кем Соя может поговорить о случившемся.       Соя собирается с духом, с мыслями и спрашивает:       — Вы с Раном... спите?       Нахоя сразу смекает, какой смысл его брат вкладывает в слово «спите» и понимает, разговор у них будет сегодня взрослый. Злюка, как и он сам, давно уже не ребенок, но иногда Нахое кажется, что Соя — до сих пор тот маленький зареванный мальчик, которого он пообещал защищать. Но, как оказывается, мальчик вырос и проблемы у него уже далеко не детские, как раньше.       — Спим.       — А... как... ну... кто... как вы... извини.       Соя робеет и вспыхивает быстрее, чем соединяет слова в предложения, утыкается лбом в согнутые колени, пряча красное лицо. Ему так стыдно: стыдно от того, что он хочет, но не может спросить; стыдно, что он сам попросил Нахою о разговоре, а сейчас толком не может ничего сказать. Он такой жалкий, худший младший брат.       До начала отношений с Риндо Соя мало что знал о сексе, да и сейчас эта тема до сих пор вгоняет его в такую краску и панику, что хочется сквозь землю провалиться. Соя не знает, нормально ли спрашивать брата-близнеца о сексе. Нормально ли вообще спрашивать у других людей про их секс?.. Ведь он понимает, что это личное; и не каждый захочет делиться интимными подробностями своей жизни.       — Ты хочешь спросить, кто кого трахает?       Со стороны Сои слышится тихое, приглушенное «угу».       Нахоя действительно понимает брата с полуслова. Улыбашка откидывается спиной на мягкий диван, и Соя слышит, как брат цокает языком.       — Не хочется признавать, но трахается Ран охуенно. — Нахоя в жизни не признается в этом старшему Хайтани, но Сое можно, потому что знает, брат не сдаст. — И трахает тоже.       И теперь уже Соя все понимает. Догадываться — одно, а услышать подтверждение — это другое. Сое так неудобно и совестно перед Нахоей за этот разговор, он не должен был лезть в интимно-личные дела брата, которые касаются только Нахои и Рана.       — Прости... я не должен был спрашивать.       — Да ладно, — смеется Нахоя и треплет брата по кудрявым волосам на макушке. Он хочет растормошить Сою, убрать витающее между ними чувство неловкости и показать брату, что тот всегда может ему довериться, — я же как-никак твой нии-сан, спрашивай, что хотел.       Сое так стыдно и неловко спрашивать о таком, но он и сам понимает, что Нахоя теперь от него не отстанет — душу вытрясет, задолбает, заебет, в конце концов, но своего добьется и все узнает. Улыбашка терпеливо ждет и смотрит на Сою, который до сих пор прячет пунцовые щеки в согнутых коленях; у него краснеют даже уши и шея.       — Вы спите... ну, без...       И Соя переходит практически на шепот, Нахоя его еле-еле слышит, но догадывается, что тот хочет спросить и видит, еще чуть-чуть и у Сои густой пар повалит из ушей.       — Да, бывает. — Спокойно отвечает Нахоя, а Соя от его ответа поднимает лицо и переводит удивленный, даже шокированный взгляд на брата, потому что Улыбашка так просто в этом признается. Нахоя видит, какой Соя красный, он давно не видел брата таким смущенным. — Ты прям помидор, пум. — Нахоя тычет указательным пальцем в щеку Сои, тот от неожиданности дергается и чуть не летит на пол с дивана. Это помогает, и Злюка уже не прячется в своей скорлупе, Нахое удается встряхнуть брата.       Младший Кавата пытается отдышаться и успокоиться, потому что его сердце готово проломить ему ребра и выскочить нахуй из груди. Соя усаживается на диван, подогнув под себя ноги, уже не прячется, но все равно отводит взгляд, стараясь не смотреть на Нахою.       — А Ран... заканчивал внутрь?       «Так вот оно что», — думает Нахоя и правда теряется по первой: это действительно... достаточно щепетильный вопрос. Неудивительно, что Соя так краснел и стеснялся, не зная куда смотреть; такое у родителей и у друзей не спросишь. В некоторые моменты своей жизни Нахоя очень рад, что они есть друг у друга. Он хочет быть хорошим старшим братом Сое, даже несмотря на то, что он старше на каких-то пару минут, Соя все равно для него всегда будет младшеньким.       — Да. — Нахоя отвечает предельно честно, потому что он старше, он опытнее в таких вопросах. — Риндо в тебя—       Соя утвердительно кивает быстрее, чем Нахоя заканчивает вопрос.       — Вымылся хоть?       — Нахоя! — Кричит Соя и смотрит на брата такими глазами, что кажется, младший вот-вот разревется со стыда.       Соя прячет лицо во вспотевших ладошках, и старший из близнецов слышит, как он тяжело дышит. Нахоя обнимает брата и притягивает к себе, укладывая голову Сои на свое плечо, и продолжает, успокаивая его:       — Это нормально, Соя. Если оба согласны, почему бы иногда не трахаться без резинок, всегда после можно сходить в душ. — Нахоя думает, что у них, конечно, пиздец братские разговоры про анальный секс и презервативы, но что поделать, если оба встречаются с парнями, и все постигается ими на практике. У Нахои, правда, было и есть небольшое преимущество — опытный Ран, который старше на два года. Нахоя может и в этом признаться, но только самому себе, старший Хайтани дал действительно много полезных советов в плане секса, многое объяснил и многому научил. Нахое хочется, чтобы и Сое было комфортно. — Только заранее договаривайтесь: или перед сексом, или пусть спрашивает прежде, чем кончить. А-то бесит, блять, когда потом надо куда-то шароебить, а из задницы течет.       — Вы часто... ну... так...?       Соя запрокидывает голову наверх и видит профиль брата, сейчас ему хочется посмотреть на Нахою. Злюка замечает, как Улыбашка нервно сглатывает — его кадык дергается слишком резко — и легкий румянец украшает щеки брата. Нахое это безумно идет, он выглядит... очаровательно. Непривычно, но очень мило.       — Не то, чтобы часто... но бывает, — Нахоя потирает указательным пальцем кончик порозовевшего носа, а сам думает:       «Нет, блять, часто».       Нахоя редко смущается, но сейчас почему-то все вгоняет его в краску — дебильная во всех отношениях ситуация. Он чувствует, как начинают гореть его щеки, и, черт возьми, он возбуждается. Пиздец просто, хуже не придумаешь.       Конечно, до цвета лица Сои ему далеко — его брат просто горит; он безумно теплый, а лицо Злюки приобретает аж темно-пунцовый оттенок — его сейчас можно использовать вместо грелки. Смотря на такого Сою, Нахоя решает не рассказывать брату о том, что Ран любит кончать в него и иметь по собственной сперме, а уже потом в душе — трахать пальцами, вымывая его изнутри. Соя таких откровений просто не переживет.       — Нии-сан... спасибо тебе.       Соя благодарит брата и спешит ретироваться к себе в комнату — ему нужно осмыслить услышанное и подумать. Такие разговоры сложно переварить в одночасье, а Сое — тем более. Ему нужно время, чтобы все обдумать и прийти в норму (и желательно к приходу родителей не напоминать спелый томат).       Нахоя смотрит в спину уходящему брату, до сих пор сгорающему от смущения. И как только старший из близнецов слышит, как закрывается дверь в комнату Сои, Нахоя валится на диван, утыкается лицом в подушку и протяжно стонет. Он слышит в ушах стук сердца и чувствует в груди быстрые, бешенные удары.       Нахое жарко. Нахое непривычно.       Нахое хочется.       Старший Кавата ищет телефон рукой и, как только находит, подтягивается на локтях, отчего смятая подушка оказывается под грудью парня, пишет Рану:       «Давай встретимся сегодня».       «Хочу отсосать тебе».       И ответ не заставляет себя ждать:       «Окей, детка».       «Тогда, как обычно».       И Нахоя глупо улыбается, как влюбленный идиот.