Рома Италия

2 июля Юрист смог достать копию уголовного дела. Оно лежит у нас в спальне на столе, и я хожу мимо него по сто раз на дню, а открыть боюсь. Не буду врать, я эту папку открывал. Но у меня словно в глазах туман встает, и все ксерокопии сливаются в какую-то серую кашу. А сердце бьется как бешеное. Нафига я вообще за эту хуйню взялся? Прав был Миша, нам и без того дерьма в жизни хватает. Мы, кстати, заново обставили пару комнат в загородном доме. Продавать, видимо, я его пока не буду. Никто за деньги, которые он реально стоит, срочно покупать не будет. А мне не к спеху от него по дешевке избавляться. К тому же Мише здесь нравится. 4 июля Вчера возил Мишу в город на встречу по поводу урегулирования конфликта с Лаптевым. Я там тоже был, и пока ничем это дело не кончилось. Этот мудень на встречу не пришел – выгнал вперед себя двух юристов. У него, кстати, водительских прав нет, в смысле у Миши. И на вопрос – почему, он как-то нервно отмахнулся и сказал, что вождение – это не его. Странно, конечно. Я видел его старые фотки в инсте, там он по ночной Москве на джипе гонял. Может, отобрали у него права, не знаю. Меня вообще в Мише бесит то, что он выдает мне инфу о себе так, словно он шпион международный. Ты блин живешь со мной, мы ебемся, я блядь тебя в бабском белье видел и пьяным до квартиры тащил. Что от меня ты можешь такого скрывать? Я этого не понимаю. У нас в последнее время пара ссор на эту тему была. Радует то, что мы научились быстро мириться. Причем, не только я, он тоже стал быстрее остывать. Приходит, кладет мне руку на яйца и улыбается. Я от этой блядской улыбки таю в секунду. Как у него это получается – не знаю. И когда мы вчера в очередной раз сцепились из-за Лаптева, Миша мне выдал: ну вот ты даже про себя все знать не хочешь, так почему ты считаешь, что обо мне тебе надо знать все? И кивнул на эту блядскую папку. А у нее еще такой вид кондовый – скоросшиватель с надписью «Дело№». Я думал, такие больше не делают. Видать, в совке на сто лет вперед такого трэша нашлепали. Ну открыл я ее, полистал и закрыл. Миша рядом сел и сказал: «Забей». Папку из рук убрал и повалил меня на кровать. Дальше все как обычно. Разве что кончить долго не мог. 26 июля. Я не хотел сюда больше писать. Такое ощущение, что с момента последней моей записи прошло полжизни, а оказалось – меньше месяца. Но сегодня я все-таки напишу. Короче, в той папке ничего такого не было, чего я бы не знал. Разве что место нахождения было точно указано. Трактир «Вдали от жен». Название такое дурацкое, блин. В протоколе указали, что официантка вышла покурить и меня нашла. Было пять утра. Я шел вдоль трассы, на мне была белая майка, синие шорты и красная кепка с вышивкой «Roma Italia». Официантка вызвала полицию и с того момента началась моя жизнь как Ромы. А на самом деле меня зовут Артемий. Вот именно в такой дурацкой форме этого имени. Никогда оно мне не нравилось. И до сих пор не верится, что когда-то я на него откликался. Когда я понял, откуда все началось, я решил поехать в этот трактир. Тем более, что это не далеко от дома, где мы сейчас с Мишей живем. Буквально двадцать минут езды. Поехал я туда один, вышел и стою как дурак. Словно мне как в фантастическом кино кто-то с неба проорет что-то важное. Но на самом деле там уже давно другая кафешка. И называется «Иволга». И никто там с тех пор, конечно, не работает. Зашел я внутрь, а там все какое-то стремное, обшарпанное. Типа вывеску поменяли, а внутри все по-старому. Даже какая-то деревянная хуйня с вырезанной надписью «вдали от жен» на стене висит. Нахуя вот только я про нее пишу – не знаю. Еще б я помнил ее, но нет. Как в первый раз там был. Сидел колу пил через силу, чтобы не выглядеть совсем уж ебанутым. Мне тут Миша позвонил и спрашивает, где я. Вот интересно, что у него такая фигня срабатывает только в двух случаях – я пересекаюсь в городе с Максом и я занимаюсь «своим расследованием». Это, кстати, Мишин термин. Иногда мне кажется, что он на меня жучок повесил. Или что-то в этом роде. К Максу меня дико сейчас ревнует. Он раньше делал вид, что ему насрать, а как стали жить вместе, многое поменялось. Не знаю, зачем я это пишу. Хотел же про ту давнюю хуйню написать. Про происхождение свое, которое я так выяснить хотел. Чтобы все точки над i в голове расставить, но видимо, про Мишу мне писать приятнее. Несмотря ни на что. Он, кстати, так и работает теперь из дома. И своих сотрудников частью сократил, а частью перевел на надомную работу. Говорит, что держал офис больше для престижа, и чтобы отец видел, как он поднялся. Так ему особенно он не нужен. Он восстановил ту часть работы, что была на серверах, которые арестовал Лаптев. И его программа по-прежнему принадлежит ему. Так что прибыль он получает. Вернее, мы получаем. Миша мне теперь принципиально выплачивает процент и даже официально все проводит. Меня это бесит. Он после истории с Лаптевым теперь перестраховывается. При этом мою долю выкупать и даже даром брать не собирается. Говорит, что ему важно, чтобы он там не один был в деле. Я логики не вижу. Но спорить у меня сил нет. Особенно сейчас. Я не знаю, что теперь будет с нами. Мне тяжело думать о том, что Миша все понял гораздо раньше меня и молчал. И продолжал со мной трахаться как будто это нормально. Хотя что в наших с ним отношениях может быть нормального? Он на это, кстати, вчера намекнул, типа не все ли равно, раз мы уже и так извращенцы? Но мне не все равно. Блядь, ну чем я так богу насолил, что он меня так наказывает?! Почему из всех парней на свете я влюбился в Мишу? Он ко мне вчера ночью полез, а я просто ушел в сад и шарахался там как долбоеб между сосен. Потом вернулся домой и разрыдался. Так стыдно об этом писать. Со второго класса я в голос не рыдал. А тут просто развезло в сопли. Миша сидел со мной рядом и гладил по голове как маленького. Теперь вот и он видел меня всяким. Хотя, когда мы к месту аварии ездили, мне казалось, что это я буду его утешать. Он ведь до последнего меня просил не лезть в прошлое. Понятно почему. Не хотел, чтобы этот мудак, которого он по жизни боготворил, действительно оказался мудаком. Хотя это мне всегда было очевидно. Вадим убил мою мать. И выбросил меня на трассу. А потом зачем-то усыновил. Я не верю в его совесть. Он мразь, что бы Миша там ни говорил. Он мне вчера пытался доказать, что все могло быть не так, каким кажется сейчас. Но для меня теперь все встало на свои места – и усыновление, и наследство, и Наташины слова про то, что Вадим мне еще должен остался. Но больше всего меня убивает мысль, что Вадим вполне вероятно мой настоящий отец. Я не хочу больше писать об этом. И вообще больше писать сюда не хочу. Эта история не должна была произойти. И рассказывать ее я тоже не буду. 30 июля Вчера мы с Мишей ездили в Ульяновск. Смотреть на дом, в котором я родился. Только это у нас и получилось. Никого из моей семьи мы не нашли. Сестра моей матери (так странно об этом говорить, как будто не о себе сейчас пишу) по прописке не живет. А где живет, непонятно. Вроде в Москве работает. Но это не точно. Телефон, что в базах нашелся, отключен. В соцсетях ее опознать не получилось. Других родственников в живых у меня нет. Город мне показался каким-то убогим. Типа Тольятти, только почище и Ленин до сих пор на каждом углу. Ничего я там, понятное дело, не опознал. Просто постоял перед хрущевкой с уебищной советской мозаикой, а в голове мысль – неужели я здесь жил? Видел этих ебучих танкистов с пустыми глазами каждый день? Неужели это все про меня? Мою мать звали Ольга Звонарева. Она работала юристом в местном Газпроме. Там же работал Вадим. Это подтвердила секретарша, которая мне ключи от машины отдавала. Я сунул ей пачку пятитысячных купюр, и она рассказала все, что знала. На самом деле немного. В основном про то, что в конце 90-х Вадима направили работать в Ульяновск, и он ездил туда на неделю, а в выходные возвращался домой. И что у него там была любовница Ольга. И из-за нее он развелся с матерью Миши. Но спустя год женился почему-то на Наташе. У меня в голове такая каша, никак мысли в кучу не соберу. Вот не хотел все писать, но кажется, что, если не напишу, эта хуйня так и будет вариться у меня в башке. Я и так уже сон потерял, на салоны забил и учебу. Целыми днями слоняюсь вокруг этого ебучего дома и курю как не в себя. Мне вчера Макс звонил, я его нахуй послал. Даже не помню за что. Вот сейчас даже не сразу припомнил, с какого момента у меня стала складывать вся картинка. Наверное, когда понял, что надо поднять архивы и найти, не случилось ли какой аварии на трассе в тот день, когда меня нашли. Ну не мог же трехлетний пацан возникнуть из ниоткуда на дороге вдалеке от любого жилья. И этой светлой мыслью я поделился с Мишей. А он посмотрел на меня как-то странно и сказал: «Была авария». Я на него глаза выкатил, а он вдруг как-то задохнулся и говорит: «Рома, не надо тебе в это лезть. Давай все, как есть, оставим». И тут у меня резьбу сорвало. Я его за грудки схватил и стал трясти, чтобы он рассказал, что знает. А он на самом деле толком тогда ничего не знал. Просто догадался или чувствовал. Меня нашли в седьмой день рождения Миши – 29 августа 99 года. Вернее, на следующий день. И он сказал, что отец не попал на праздник, хоть и обещал. Миша ждал его и устраивал истерики весь день. Он всегда обожал этого мудака, не знаю, за что только. И ночью Миша проснулся оттого, что его родители ссорились. Он подслушал, как его мать орала на Вадима за то, что тот обещал ребенку приехать, что Миша плакал весь день и отказывался праздновать без него. И что всему виной блядство Вадима. Тот в ответ тоже что-то орал, но Миша не помнит что. Ну понятно, он про отца вообще ничего плохого помнить не хочет. Зато он помнит, как вышел в прихожую и стал рыться в отцовских вещах. Вадим обещал ему подарить сотовый телефон, тогда они были в новинку. Но телефона он не нашел, но точно помнит, что от отцовской куртки пахло паленым. Вадим застал его за этим шмоном, влепил леща, сказал, что попал в аварию и едва не погиб, а они – неблагодарные твари, которые только орут и тянут деньги. И Мишина мать выгнала его из квартиры и больше уже не пускала. Так они и развелись. Миша, как узнал дату, когда меня нашли, все и понял. Но он ничего тогда не сказал, и с тех пор все уговаривал меня забить. Я тогда подумал, что Вадим на трассе мог сбить мою мать или еще кого-то, кто со мной был, а меня выбросить. Миша стал спорить, что он бы так не сделал, и мы просто не все знаем. И вообще, может быть, это просто совпадение. Но я уже тогда не верил в такие совпадения. У меня перед глазами всплыла фотка, где Миша и Вадим в одинаковых бейсболках с той ебучей надписью. Я про нее Мишу спросил, и он ответил, что это фото с их последнего совместного отпуска в июле 99 года. То есть этот мудак в отпуск с одним сыном съездил, а потом ту же кепку другому пацану подарил. И тогда я велел Мише искать все про ту аварию. И блядь даже без даркнета все нашлось. Под Тольятти обнаружили сгоревшую машину, предположительно красную иномарку, которая съехала с обочины, влетела в дерево и сгорела. Внутри были останки неопознанной женщины. Мы как эту хуйню раскопали, и я сказал - поехали туда, я понял, что это за место. Там до сих пор остов машины стоит, его так и не убрали, потому что это не сама трасса, а объезд по лесополосе. Там часто дальнобойщики стоят и от той кафешки пара километров, не больше. Я не мог ждать, я хотел прямо вот сейчас туда поехать. Миша отпирался, но я его уломал. Он ведь не хотел верить в то, что Вадим в этом замешан. Так пусть он посмотрит и скажет, что это не машина его отца. Выехали мы на рассвете уже. Было туманно, прям как в триллере каком-то. Сыро и даже холодно. Мне казалось, что я сразу то место найду – ведь ездил там много раз, сворачивал по пути домой, когда на трассе было много грузовиков. Но, тогда меня как кто путал – никак не мог найти нужный поворот. И его Миша заметил. Вернее, он заметил не поворот, а крест у дороги. Мы вышли, и у меня прям ноги там подкосились. Первый раз такое было. Сейчас пишу, и снова на меня это состояние наваливается. А на кресте ничего не написано. Вот просто черный крест резной, оградка и венок висит. И ни одной надписи. Обычно ведь в таких местах, как на могилах пишут что-то. Миша не стал подходить и вообще отвернулся. У него вся кладбищенская тема вызывает истерику, мы с ним даже ни разу на кладбище к Вадиму не ездили. А сейчас, если поеду, я этому мудаку нассу на могилу. Богом клянусь. А дальше от дороги стоит кривая сосна и остов сгоревшей машины. Его в траве не видно просто. Я-то его еще весной приметил, когда земля голая была. Мы подошли ближе, было видно, что машина сгорела не полностью. У нее передняя часть в сосну врезалась правым боком, а сгорело водительское место и вся левая сторона. Странно, короче. На месте заднего сиденья всякий хлам полусгнивший остался. Я не хотел в нем копаться, а Миша взял палку и давай расшвыривать эту труху. Пыль поднялась, вонь какая-то. Я сначала не понял, что он там искал, но потом он вдруг выудил из этого дерьма резиновый шарик-прыгун, которые еще в супермаркетах продают на входе. Миша смотрел на него как на что-то ценное, а я увидел в этом ворохе куски зеленой материи, и меня вывернуло прямо там. Вот когда в кино показывают, что чел блюет от вида всякой хуйни, не всегда веришь, а тут меня без всякой расчлененки стошнило. А Миша рядом сидел на траве и как дебил на свой попрыгун пялился. Я как в себя пришел, попытался хоть что-то вспомнить, но не смог. Только мои детские сны про зеленый плед в крови, про которые я никогда никому не рассказывал. Мне уже тогда казалось, что это тайна, и, если ее рассказать, произойдет что-то ужасное. Я спросил у Миши, что он нашел, и тот просто отдал мне этот облезлый шарик непонятного цвета. Он мне в руку лег как гиря пудовая. Миша сказал, что в детстве постоянно такие у родителей выпрашивал и потом их прятал во всех местах, как секреты. Вот не только я, оказывается, свои сокровища под ковры ныкал. Я спросил, была ли у Вадима красная машина, и Миша кивнул и сказал: «Ауди», которую он как раз в ту ночь и разбил. Все, короче, сошлось тогда – и машина, и авария, и плед зеленый, и ребенок на дороге. Значит, я был в той машине. Только не понятно тогда было, кто моя мать. В протоколе дела вообще все было как-то странно – дата нахождения машины была указана 31 августа. Типа никто весь день не замечал горящую машину? И почему никто не сопоставил мое нахождение и эту аварию с трупом? Миша говорит, это в разных районах области, если по карте смотреть. Но по мне – это все хуйня. Вадим со своими связями вполне мог ментам занести, чтобы те не стали ничего копать. По тому уголовному делу с трупом в машине даже ни одного подозреваемого не было. И через год дело закрыли, с заключением «несчастный случай». Ага. Типа она сама врезалась в сосну, погибла и сгорела. Только вот возгорание было не там, где бензобак, а там, где этот урод за рулем сидел, чтобы следы замести. Миша сказал, что моя мать могла быть за рулем в тот момент. Но только всмятку пассажирское сиденье, а не водительское. Женщину так и не опознали тогда. Никаких документов не нашли. И номера с машины тоже исчезли. Их нет в материалах дела. Совпадение? Не думаю. Я после этого сразу тогда поехал к последней секретарше Вадима. И она мне сказала про его любовницу из Ульяновска. Мы потом долго искали по базам, в самом офисе Газпрома с нами, понятное дело, никто разговаривать не стал. Никого похожего в розыск не подавали – ни женщину, ни ребенка. Что тоже странно. Но Миша все равно нашел по упоминанию имени «Ольга» кого-то в списке сотрудников того офиса в какой-то из слитых в сеть баз. И всех прочих Ольг мы смогли найти в сети потом, а Звонаревой не было. Ну а дальше дело техники – выяснили ее адрес и все остальное, что телефонные мошенники обычно без труда находят в базах наших органов, не особо напрягаясь. Работала младшим юристом, образование – Ульяновский госуниверситет, на фото из паспорта – ярко накрашенная блондинка. Красивая. А еще у нее был сын, рожденный 6 февраля 96 года. На один день всего Наташа тогда ошиблась, когда дату мне переписала. Как будто знала что-то. Я ей кстати ничего про это не рассказал пока. Не могу почему-то. Да и в последний раз, когда мы говорили, она мне ясно дала понять, что не хочет ворошить прошлое и что у нее свадьба через месяц, и ей не до этого «старого дерьма». Вот так и сказала. Я, видимо, тоже по этой категории прохожу. Ну и пусть она живет теперь в своем новом дерьме со своим итальянским старпером. А я буду жить своей жизнь, пусть она вот такая и дерьмовая.