Рома Италия

2 августа Мы с Мишей посрались. По ходу навсегда. 3 августа Вчера ничего из себя не мог выдавить. Сидел один дома и выл на луну. Ну почти. Зарядил ужастик и пил. Я блядь ненавижу свою жизнь. Ненавижу Вадима, который во всем виноват. И ненавижу себя, за то, что не могу все это забыть и жить дальше. Миша мне как раз про это орал, когда закатил истерику. Я от них с зимы отвык, а тут прям как никогда его понесло. У него от недоебита, видать, крышу рвет. Я его попросил вспомнить, кто у Вадима водителем работал в то время – тот самый Андрей или кто другой. И Миша меня сходу нахуй послал и высказал за все мои косяки за последний месяц. А мой главный косяк - мы перестали ебаться. Сука, ну не могу я с ним больше спать. Это шизофрения какая-то, когда хуй стоит, а ебаться не можешь. Я такого врагу не пожелаю. Меня с утра вроде отпускает, и Миша ко мне лезет, мы целуемся, обнимаемся, как доходит до ебли, мозг просыпается и пиздец. Ну не могу же я с братом ебаться. И самое смешное, что он мне по закону всегда был братом, но меня это не парило. А теперь, когда я понял, что мы кровные братья, меня как серпом по яйцам вдарило. Блядь, ну что со мной не так? Сначала я пялил лучшего друга, теперь вот с братом ебусь. (Уже нет.) Осталось только Наташу выебать для полноты картины. Хотя да, я же Мишу в ее шмотках ебал. Так что у меня полный комплект. 4 августа Позвонил Мише, а он сбросил. И тут меня переебало, я в голос матом орал, хорошо, что соседи далеко и не слышали. Я ведь по-прежнему люблю этого мудака несмотря на то, что он мне наговорил при прощании. До сих пор в глазах стоит, как он шмотки собирал, а все, что было не его, в меня кидал и обзывал по-всякому. А теперь я в красках представил, что он опять там с Лаптевым в его блядюжнике шароебится. Ну или в гей-клуб пошел. Мы там с Максом были пару раз, кстати. Давно еще, и мне не понравилось. Так – сельская дискотека. Нет у нас в городе нормальных мест для педиков. Впрочем, я и не искал там ничего, просто ходил с Максом за компанию. Ему было важно где-то расслабиться, и чтобы можно было без палева на мне повиснуть и приобнять. Я тогда еще геем не был, и мне было стремно. Но что ни сделаешь ради лучшего друга? Пиздец, я больной, конечно. Вот вроде совсем недавно с Максом тусили, а как триста лет назад. Я ему ничего кстати не рассказал про мои поиски. Ему же похуй обычно на всех, кроме себя. Смысл его грузить? Он сейчас бегает от своего татарина к папику по имени Олег, и мне периодически присаживается на уши. Вот у кого всегда бурная половая жизнь. Не то что у меня. Был целый Миша у меня под боком, а я его трахать не хотел. Долбоеб. 5 августа Сижу в своем загородном доме третий день безвылазно. Жру всякую хуйню, которую продают в местном ларьке, дошик – наше все. Вот интересно, дом в хорошем месте, кругом усадьбы покруче, чем у меня, а магазинов нормальных нет. Один ларек для бомжей и дачников с лимонадом «Буратино» и паленой водкой. Пью я, правда, всякую элитку из запасов Вадима. Хоть что-то от него хорошее. С утра позвонила Наташа внезапно. Она уже давно забила на свои салоны и вообще их не контролирует. Я, кстати, тоже. Как увяз в этой ебанине с расследованием, считай, забил. Отчеты от администраторов получаю, камеры мы с Мишей там еще месяц назад поставили, так что все плюс-минус норм. Они теперь знают, что я их по камерам секу и не борзеют. Забросил совсем массаж, и, честно, скучаю. Но ехать в город не хочу. Мне сейчас норм одному. Ну не норм, конечно, но в городе мне будет хуже, и я захочу найти Мишу. А он мне столько говна наговорил, что я не хочу его видеть. К тому же хуле толку? Я же по-прежнему с ним ебаться не смогу, хоть и люблю его до сих пор. Хотя вот дрочить на него у меня получается. Где блядь логика? И у кого я это спрашиваю? У хуя своего? Совсем крышей еду. Наташа пригласила на свадьбу. Вернее, она, как всегда, в своей манере велела срочно сделать Шенген, и когда я спросил, зачем, выдала – я 1 сентября выхожу замуж. Ну понятно, ей сейчас не до салонов и не до меня. Я ей обещал, что приеду. И типа надо уже прям щас шевелиться, чтобы сделать визу. Но я никуда не хочу ехать. У меня сейчас такая апатия, какой никогда не было. Даже в комп не играю. Просто смотрю всякое дерьмо по телеку. Вчера вот зависал на канале «рыбалка и охота». ХЗ зачем. Там даже ведущие не в моем вкусе. Я же все больше на красивых пассивов западаю, а не на сорокалетних дедов в камуфляже. 6 августа Вчера ближе к ночи перезвонила Наташа и сказала, что у меня что-то с лицом такое было, что ее заставило мне снова позвонить. Ну и посмотрела, как Ленин на буржуазию (это ее выражение). Короче, пристально. Я ее спросил, правда ли я сын Вадима. А она сначала замолчала, а потом выдала: я не знаю, но мне так иногда казалось. На вопрос почему, Наташа стала рассказывать о том, как они познакомились. Говорила она бессвязно, я не сразу понял, нафига она это вспоминает, особенно накануне своей новой свадьбы. Видно, что на Вадима она зла до сих пор, причем, считает, что он ее обманул и никогда не любил, и весь этот брак для Наташи был просто крушением ее надежд. И самая главная ее обида в том, что он использовал ее. Я спросил, как использовал, а она ответила: он знал, что я не могу иметь детей. То есть по версии Наташи, Вадим выбрал ее, потому что точно знал, что ей можно предложить усыновить ребенка, и она не откажется. И этим ребенком был я. Он заговорил с ней об усыновлении еще до свадьбы. И когда они разводились, он ей дал хорошие отступные только при условии, что я останусь жить с ней. Получается, если бы не я, они бы вообще не поженились. Звучит как бред, конечно. И не знай я все то, что знаю сейчас, я бы никогда в это не поверил. А теперь – легко. Я не стал ей рассказывать про аварию и свою мать, мне кажется, она не хочет это знать. Сейчас Наташа как будто нашла того, кому нужна сама по себе. И вся эта история с Вадимом сильно ударила по ней, именно после нее она стала себе лицо всякой дрянью колоть. То, что она говорила про Вадима, было по большей части ее догадками, и я понял: она не хочет, чтобы они подтвердились. И потому она просила меня не лезть в то старое дело. На прощание Наташа сказала: найди себе кого-нибудь, кто о тебе ничего не знает, и не смотри назад, пусть Вадим гниет в земле и не портит тебе жизнь. Но фигня в том, что он, даже будучи мертвым, ее портит. Потому что не нужен мне никто, кроме Миши. Но этого я, конечно, ей не сказал. А она и не спросила. Как я понял, ей спокойнее закрывать глаза на то, что я ебусь с парнями. Она делала это раньше, делает и сейчас. И факт наших с Мишей отношений ее выбесил именно из-за того, что он сын Вадима, а не потому, что мы с ним геи или братья. Это, по ходу, только меня парит. После этого разговора мне было очень плохо. Я даже пить не мог. Я вообще не любитель выпить, и мне алкашка не помогает. Напротив, я как будто в еще большую яму падаю. Решил я чем-то полезным заняться. Покосил траву и вызвал уборщицу. Еще вспомнил, что у меня есть бассейн на участке и он давно стоит грязный. Мы как с Мишей разосрались, так я в него ни разу не залезал. Позвонил я Михалычу, а он, оказывается, в Сочах. Сам я в этом нифига не понимаю, нашел визитку у Вадима в столе и вызвал специалиста по бассейнам. Приехал бодрый мужик лет сорока, мудак и пиздобол, я от него устал за 10 минут, пока мы общались. Но зато он мне сказал, где живет тот самый Андрей, который дом охранял и таскал отсюда все подряд. Я подумал, что это вполне мог быть именно тот Андрей, который у Вадима в шоферах ходил. Оказалось, недалеко он живет. В соседнем поселке. Съездил к нему, а его дома не оказалось. Живет он на бывшей даче, и вся она завалена спизженными у меня вещами. Я это даже через забор увидел – скамейки садовые, шезлонги, зонтики – все лежит штабелями под навесом. Видимо, продать никак не может. И бутылки по всему участку валяются. Завтра опять пойду с утра. Я дебил, конечно, что ушел сразу. Этот мудак вполне мог просто ныкаться от меня, мне только потом это в голову пришло. Вот сейчас пишу и понимаю, что я и правда дебил. Вместо того, чтобы ехать с Мишей мириться, я опять в то старое дерьмо лезу. Пиздец, как я по нему скучаю. Прям на стенку лезу по ночам, когда понимаю, что опять один буду спать. Я привык к нему очень. А он опять мои звонки игнорит. Не хочу думать, что он там себе завел кого-то. Теперь сплю на его подушке, она еще пахнет его парфюмом немного. Блядь, как же мне хуево без него. 8 августа Вчера день был, конечно, охуительный. С утра я поехал в соседний поселок к этому Андрею. Он мне, конечно, не открыл и не вышел, но я видел, что в доме кто-то есть. Я решил перелезть через забор, и тут у меня зазвонил телефон. Смотрю – Миша. Я аж охуел и телефон в траву выронил. Беру трубку, а он сходу: ты где? Я, понятное дело, не хотел ему отвечать, что вишу на заборе у дома Андрея, из-за которого мы тогда и разосрались. Но Миша так по-деловому спросил, когда я буду дома, что стало ясно, он сам там сейчас у моего забора трется, причем по делу. И мне пришлось сказать, где я. Он говорит, не уходи, я сейчас приеду. И ничего не объяснил, отключился. Через 20 минут приезжает на такси, выходил из машины и говорит: открой рот. А вид, как у агента Смита, того и гляди меня пристрелит. Еще и в костюме приехал, как будто не в деревню ко мне собирался, а на бал. Короче, он решил сделать тест ДНК, поскреб мне за щекой какой-то щеткой, в пробирку сложил и собрался уезжать. Я его за рукав схватил и предложил поговорить. На что Миша мне сказал: ты тут опять хуйней своей старой занимаешься, а я сейчас жить хочу. Тогда нахуя тебе этот тест, спросил я. Он замялся и сказал: хочу определить, кто ты мне хуевый брат или хуевый любовник. И я понял, что давно надо было сделать этот тест, а не мозги себе ебать. Тут он прав. Я сказал ему, что скучаю. А Миша перевел взгляд на дачу Андрея и сказал: ты ведь не за шезлонгами сюда приехал? Короче, Миша помог мне с этим мудаком все-таки встретиться. Он ведь его хорошо знал. Он сказал, что Андрей боится, что я его в полицию за воровство сдам, и потому говорить со мной не хочет. Миша позвонил ему на сотовый и сказал, что даст ему денег за информацию и что у меня к нему претензий насчет воровства нет. Хотя это нихуя не так, и вообще я ему ни копейки платить не хотел. Он мне и так должен. А Миша посмотрел на меня как на дебила и головой покачал. Ненавижу, когда он так делает. Из дома вышел Андрей и я его с трудом узнал. Я помню его сильным и веселым мужиком, вечно было у него полно баб, которые ему то и дело звонили. Даже однажды я видел, как он в Вадимовой машине кого-то трахал, пока у родителей была вечеринка, а мы с Мишей в приставку играли. А теперь вообще не узнать. Андрей калитку не открыл, говорил через забор. Как будто меня это остановить могло. Хотя, я и не говорил с ним толком. Не мог. И говорил Миша. У него бывает два состояния, вернее три: шлюха, истеричка и агент Смит. Вот он вчера играл в агента, спокойно и по-деловому Андрея допросил, а для начала перевел ему денег на карту, чтобы был посговорчивее. И еще пообещал дать, если правду скажет. Андрей с утра уже был в говно. Еле я понимал, что он несет. Миша задавал такие вопросы, которые я бы просто не смог задать. Про аварию спрашивал, как про те шезлонги, будто это какая-то хуйня полная и вообще не важно. И цена вопроса – не жизнь, а сто рублей. Андрей сказал, что это он забрал Вадима в ту ночь с трассы и привез ему две канистры бензина. На вопрос, кто поджигал, этот мудак ничего не сказал. Типа не помнит. И про труп в машине не помнит. Он оживился только когда Миша про ребенка спросил. Андрей руками замахал и сказал, что не было там никакого ребенка. И я впервые ему поверил. Не знаю почему. За этот разговор Миша ему денег на карту перевел. Этот мудак, оказывается, пенсионер военный и у него карта пенсионная есть. У него, когда переводы приходили, телефон пел гимн ВДВ. И он даже подпевал. Сука, почему я ему морду тогда не разбил? Стоял как мудак и слушал, как он мою мать в машине сжигал. У меня внутри все замерло. И когда Миша Андрея отпустил, то ко мне повернулся и просто сказал: «пока». Сел в такси и уехал. А я так и остался там у этого ебучего забора. У меня какая-то хуйня случилась, мне кажется, я вообще тогда не дышал. И тут мне Миша на сотовый опять позвонил и сказал: езжай домой, не вздумай это хуйло бить. Спокойно так сказал, а потом добавил, что приедет ко мне вечером, если я прямо сейчас оттуда уйду. Блядь, ведь знает, на что я точно поведусь. Выкурил я две сигареты и поехал домой. Сидел в бассейне и орал белугой. К ночи приехал Миша, открыл ворота своим ключом и пошел ко мне в сад. Увидел меня в воде, молча разделся и в воду залез. А дальше я помню только, как мы ебались на траве, в доме, в ванной – просто везде. Я за ночь раз пять кончил. У меня к утру даже хуй распух, про Мишину жопу я даже боюсь у него спрашивать. 10 августа Не долго музыка играла – не долго фраер танцевал. После той ебли мы с Мишей снова поссорились. И все по тому же поводу. Меня тогда в бассейне отпустило, а на следующий день опять в голове все та же музыка. И Миша это сразу понял, просто по тому, как я на него посмотрел. Он обозвал меня ханжой, вызвал такси и уехал в город. Даже разговаривать не стал. 12 августа Сегодня я встал в пять утра от мысли, что больше не хочу так просыпаться – без Миши и с одной и той же хуйней в голове. Больше уже не уснул, а сейчас собрался и сел записать эту мысль. Я просто хочу вынуть это из себя. И уже насрать каким способом. 18 августа В тот день я поехал в город. Не было у меня никакого плана в голове. Я просто очнулся на парковке Мишиного дома. Было десять утра. Я звонил ему в домофон и на мобилу – не дозвонился. И тогда я поехал к Лаптеву. Прошел мимо бывшего Мишиного офиса – там уже нет вывески, мебель сдвинута и стоят коробки. Я зашел к Лаптеву, минуя его секретаря. Этот мудак при виде меня заметался, словно я террорист какой. Может у меня ебло было таким злым, не знаю. Я ему даже не успел ничего сказать, как он мне выдал, что они с Мишей уже соглашение подписали и говорить нам с ним не о чем. Короче, Миша просто ему все отдал, что в офисе было. Включая сервера на пару миллионов рублей. Лаптев мне договором перед лицом махал, когда в кабинет его охрана вошла. И я не стал связываться, развернулся и вышел. Один хуй назад пути нет. Меня от этого так накрыло, что я вышел и пешком пошел, куда глаза глядят. Дошел до Макдака, заказал себе какой-то хуйни, хотел Мише написать, но ничего в голову не пришло. Хотя видел, что он вконтаче онлайн. Просто тупил в его аватарку, где он со свежей татуировкой – римским Колизеем на руке. Сейчас он эту руку совсем забил, там этот Колизей и не видно почти. После жрачки меня отпустило, и я поехал в салоны. Очнулся уже часов в восемь вечера. Все-таки работа помогает отвлечься. Накопилось полно какой-то мелкой фигни, которую я разруливал потом еще пару дней. Вообще я понял, что сидеть безвылазно в Прибрежном было глупо. Я только себя накручивал и бухал. После работы поехал к Мише. Его там снова не было. И тогда я начал ему звонить без остановки. С пятого раза он взял трубку и сказал, что едет из Москвы в поезде, и чтобы я отъебался от него. А я ему сказал, что он не дождется. Короче, я его с утра встретил на вокзале. Ездил он к матери, которая там сейчас, оказывается, живет. По дороге мы молчали. Он был сонный и помятый, а я думал о том, что он там в Москве тусил по гей-клубам и ему на меня уже насрать. Я его об этом спросил, когда он вышел из машины и пошел к себе домой так, словно я был просто таксист. Миша уставился на меня и спросил: поднимешься? Я, конечно, поднялся. Он полез в душ, а я сварил нам кофе, словно все нормально. И тогда я понял, что я и хочу, чтобы все было нормально между нами. Насколько это возможно у таких ебанутых, как я и Миша. Он вышел и сказал, что ему звонил Лаптев. И чтобы я больше не лез в это дело. Что это вообще меня не касается. И тут мне крышечку сорвало. Короче, мы покрыли друг друга хуями по полной. Начали с Лаптева, а дальше пошло-поехало. Кончилось тем, что Миша начал кидать в меня всем, что под руку пришлось. Я его скрутил на диване, а он мне плечо прокусил. В такие моменты в кино обычно начинают сосаться и жестко трахаться. Но Миша начал задыхаться, и я чуть с ума не сошел от страха за него. Всю злость как рукой сняло. Оказывается, у этого придурка астма, а он мне об этом даже не сообщил. А ингалятор у него хуй знает где, потому что приступы бывают редко. И пока я его искал в дорожных сумках, он синел у меня на глазах. Пиздец мне было страшно. Я потом сам надышаться не мог. Вот сейчас пишу, а у самого сердце бьется прямо в горле где-то. Миша когда в себя пришел, сказал, что больше не хочет меня видеть. Потому что я его отца ненавижу. Я спросил тогда, он и вправду считает, что я могу такое простить? И тогда Миша меня спросил, попадал ли я хоть раз в ДТП. И как бы я поступил на месте Вадима: отмазался бы или сел в тюрьму и пустил свою жизнь под откос? Я тогда не мог ответить. Я и сейчас не могу дать ответ на этот вопрос. Когда я только узнал про свою мать в той машине, я бы точно сказал, что никогда бы так не поступил. Уж точно не стал бы жечь женщину в машине. А тогда, когда мне Миша эти вопросы, глядя в глаза, задавал, я не мог ничего сказать. Зато сказал он. Что он больше машину не водит, потому что однажды сбил человека, и больше не может садиться за руль. И что от суда ему помог отмазаться тот же Лаптев. И потому он этому мудаку сосал два года и сейчас все отдал. Миша в прошлом году сбил бомжа на парковке офисного центра. Дело было ночью, и он сразу позвонил отцу. А тот его то ли нахуй послал, то ли трубку бросил, я не понял. У Миши, когда он рассказывал, тихая истерика была. Его сложно было понять. И чтобы его сильнее не накрыло, я уточнять не стал. И тогда в его жизни появился Лаптев, он вызвал знакомых ментов и те все оформили, как несчастный случай. Даже в отделение Мишу не отвезли. И с тех пор Лаптев его за жопу взял клещами. А на следующий день ему Вадим позвонил и, узнав, что все с Мишей нормально, бросил трубку. У него уже рак был, как оказалось. И тогда он завещание как раз переписал на меня. Что было у него в голове, хуй знает. И тогда я понял окончательно, что мне похуй на Вадима, и вообще на всех, кроме Миши. Даже если он тоже такой же, как его отец, невольный убийца. Я люблю его. И только это имеет для меня значение. И я ему это сказал. А он заржал и сказал, что я ебанутый. 31 августа Рим – охуенное место. Особенно, если в нем есть Миша. А Миша в нем есть всегда, как мы вчера выяснили. Потому что там на вершине замка стоит статуя Святого Михаила. Мы вчера шатались по окрестностям, сфоткались рядом с Колизеем, внутрь не пошли, там народу дохуя было. А потом Миша сказал, что хочет посмотреть на архангела Михаила, в честь которого его типа назвали. И мы пошли в Замок святого ангела. Миша уже там был и стал мне про него рассказывать. Я запомнил только то, что изначально это была гробница императора, который так любил своего любовника, что сделал его богом. И его статую мы там тоже видели. Как говорится, я бы такому тоже вдул. И вот мы там ходили-ходили, жара блин еще была. Я бы и не стал на этого ангела смотреть, я вообще музеи как-то не очень. Но Миша культурный, пиздец, конечно. Он затащил меня на самый верх, а там этот ангел стоит. И с Мишей одно лицо. Ну по крайней мере с одного ракурса точно. И тут меня осенило, что этот Михаил находится в сердце Рима, а Рим – это я, Рома. И меня так на смех пробило, что все на меня стали смотреть как на ненормального. Но, по ходу, меня просто по-настоящему отпустило тогда. Я ржал и не мог Мише объяснить, что мне так смешно стало. Но он вообще понятливый. Помню, что прижал его к стене и целовать начал, а всем похуй вокруг. Европа хуле. И тогда он указал на ангела и сказал, что Михаил убирает меч в ножны. И тут мне еще смешнее стало. Хотя на самом деле, Миша намекал вовсе не на секс, а на то, что ангел убирает меч в знак того, что бог нас простил и перестал гневаться. И что вся хуйня позади. Кстати, мы не кровные братья. Я так парился из-за этой хуйни, а когда анализ пришел, мне уже пофиг было. Я не хочу оглядываться назад. Завтра Наташа выходит замуж, а я думаю только о том, какой Миша будет красивый, если его в фату завернуть. У меня от одной этой мысли встает. И плевать на то, кто что подумает по этому поводу. Конец.