Отец и сын

Каждое утро «ртутного мальчика» Пьетро Максимоффа в особняке Профессора Ксавье начиналось одинаково — он завтракал, занимался всякой загадочной, незаметной обычному человеческому и мутантскому глазу чепухой, бегал в город, навещал мать, играл в автоматы. По возвращении, когда ему вновь надоедало заниматься чепухой, долго решался и скользил стремительной тенью за собственным отцом. Судя по взглядам Эрика Леншерра, уже начиная его раздражать. Вот они вместе молчат перед теликом. А вот за ужином Питер то и дело подливает Эрику пива, чтобы тот хорошенько захмелел, и все не решается заговорить. А однажды даже заглянул в их с Рейвен спальню — застав интимный момент в самом разгаре, он тут же заслужил брошенную в дверь подушку. Выслеживать местонахождение отца уже начинало входить в ежедневную привычку Питера — как почистить зубы. — Если ты думаешь, что Зверь на посту в министерстве в силах повлиять на желание людей нас убивать и ставить на нас опыты — ты крупно ошибаешься, Чарльз. Меня поражает твоя наивность даже через столько лет! Вот они. Два сильнейших мутанта опять засели за свои шахматы и со вкусом вершат судьбы мира. Кому какое дело до того, что в этот неподходящий, как и тысячи до него, момент одному жалкому рядовому мунтантишке приспичило обрести потерянную часть семьи? Эрик отреагировал привычным холодным рявом: — Не видишь — взрослые заняты. Чарльз прогонять не стал — пристально вгляделся в задумчивое, сомневающееся юное лицо и сжалился над Питером. «Не прибедняйся. Конечно же, меня волнует твоя проблема», — прозвучал в его голове мягкий, успокаивающий голос. Ну почему его отец — не этот адекватный, все правильно понимающий телепат? Ксавье одарил его добродушной улыбкой: «Слишком почетная миссия, предоставлю ее моему дорогому другу.» — Эрик, у парня к тебе важный разговор, который он готовил и откладывал весь день. Выслушай его. — Вслух обратился он к противнику. «Каждый чертов день, не хотите?» «Знаю. Доверься мне. Он будет рад.» «Вы об этом фанатике Звезды Смерти?» «Дай ему шанс. Он способен тебя удивить.» — Ну? — мрачно грянул Леншерр. Питер с подозрением глазел на него. Эрик смотрел сквозь Питера, видя в нем существо не полезнее червяка. Пил и раздраженно постукивал своим ферзем по свободной, нехоженой клетке. Мальчишка сейчас грандиозно мешал ему. Все равно что сказать… «Люк, я твой отец». «Дарт Вейдер, я твой сын», — вертелось на шкодливом языке у Питера. Сказать и смыться. Не поймает, не догонит. Тогда какой в этом во всем смысл? Как же установление родственной связи? Совместные уикенды, «пап, дай взаимы», «познакомься с моей девушкой»? А нужно ли вообще им это? Питер вырос, Эрик… Эрик Леншерр мыслил исключительно глобальными категориями, грезил о мировом превосходстве мутантов, не любил шутить, не любил и шутников. Пьетро Максимофф по прозвищу «Ртуть» был юн, не серьезен, обладал легким нравом, обожал развлекаться, используя свою силу, и шутки от самых дурацких до самых остроумных. Они абсолютно друг другу не подходили, как члены семьи. Они не были родственными душами, Питер заранее считал дело проигранным, но все равно уперто мечтал раскрыть себя. Пока Питер со скоростью света раздумывал, достоин ли Эрик Леншерр наконец-то официально зваться его отцом, как это водится, им помешали. В гостиную протиснулся потный, только с пробежки, Логан, и опыляя пространство и Питера крепко вонючей сигарой, одним решительным жестом задвинул его в угол за горшок с пышной пальмой. — А ну-ка, посторонись, парень. Привет, Профессор! А, и ты здесь… — заметив Эрика, он качнул в его сторону сигарой, — к несчастью, ты-то мне и нужен. Эй, говнюк! Там Скотт опять не справился со своей силой, и здоровенный кусок арматуры придавил мою тачку. Или ты годишься только на то, чтобы истреблять боеголовками все живое? Питер с любопытством задрал голову, глядя на взмывшего в воздух, подвешенного Росомаху, сейчас волею Эрика являющего собой мускулистую пародию на распятого Иисуса. Инстинкты Логана позволили ему даже не выронить из пальцев сигару. В чем-то Питер был с ним согласен — постоянная вражда с людьми ему претила. Но высказать в лицо, как делал этот бесстрашный большой мужик, со своим легендарным адамантиевым скелетом являясь самым уязвимым перед Магнито существом — у Питера слишком был развит инстинкт самосохранения для такой безумной авантюры. — Я сейчас тебя выверну наизнанку, — нехорошим тоном пообещал Эрик, продолжая держать на распяленной ладони судьбу Росомахи. — Вытряхну из твоей вонючей шкуры хваленую адамантиевую начинку, и ты останешься валяться у меня в ногах жалкой марионеткой. Попробуй регенерировать после такого. Говнюк. — А ну, брейк, — вмешался Профессор. — Эрик, ты же видишь, Логан тебя задирает. Он со всеми так общается. — Вот и нет, в этом доме только ему я не доверяю. — Слишком невозмутимо для подвешенной жертвы отозвался Росомаха. Даже когти остались в покое, или это Леншерр абсолютно ими повелевал? — Он способен причинить вам вред, Профессор. Зачем вообще здесь это непредсказуемое чмо? — Логан, ты рехнулся? — Чарльз назидательно повысил голос. — Он гость в моем доме, и бы настоятельно рекомендовал тебе… — Вернуться в свою горную пещеру, откуда ты там вылез, нелепый дикарь. — Высокомерно посоветовал Леншерр. — Я не это имел ввиду. Эрик, помолчи, пожалуйста, ты уже натворил дел, в результате которых мы имеем то, что имеем. — Вот как, я натворил? Или тебя на самом деле бесит, что я веду в счете? — съехидничал тот. Профессор возвел глаза к потолку к абстрактным высшим силам и обратил умоляющий взор на Питера. «Зайди попозже, пожалуйста. Ты же видишь…» «Неподходящий момент. Ну да, ну да.» «Они не угомонятся, пока не выпустят пар. Я обещаю тебе его подготовить.» — Ну, в общем, это… Дарт Вейдер, я твой сын, — скороговоркой ляпнул Питер, не желая опять передумать и слоняться за отцом раздражающим хвостиком. Дерзко поймал страшный взгляд Эрика, чтобы стало понятно, что к Логану счастливое отцовство не имеет отношения, и пулей свалил, уловив в последний момент, как с тяжелым, металлическом звуком обрушились на пол гостиной Профессора триста фунтов адамантиевого матерящегося тела.