My universe

И если б я мог попросить,

чтобы Бог заключил договор,

дал обменять наши карты дорог,

поменяться местами.

Ах, если б я смог!

      Было бы довольно романтично предположить, что наша встреча с Чонни сопровождалась слезами, взаимными объятиями и обещаниями никогда больше не расставаться. Но жизнь, знаете ли, та еще стерва с больной фантазией. То, что я увидел, было бы вполне ожидаемо, если бы мозгов у меня было чуть больше. Я же, не применив и капли логики в данной ситуации, окунувшись с головой в свои чувства, как обычно собственно, от увиденного слегка опешил. А Чонни не смутился, лишь головой закивал своим мыслям, видимо.       Это был все тот же Чонгук, что и три года назад, из всех изменений лишь инвалидное кресло, в котором он сидел, и отсутствие правой ноги, той самой, в которой и поселилась было мерзкая саркома. Первое, что отразилось на прелестном лице Чонгука, когда он увидел меня на своем пороге - это испуг. Не ожидал. Оно и понятно. Как выяснится чуть позже, видео на сайте - дело рук Джина, которому надоело видеть, как его друг превращается в живой труп.       - Почему? - вполне логичный вопрос прозвучал так странно, что я даже пожалел, что вообще задал его.       Я сижу на диване в гостиной Чонгука, в той самой, где несколько лет назад мы пересматривали по сотне раз "Друзей" и "Анатомию страсти", в той самой, в которой провели немало совместных ужинов и праздников, а теперь все так изменилось и мы словно чужие друг другу; руки свои не знаем, куда деть, глаза прячем, и все так неловко вдруг, от этого злость новой волной накатывает. Ведь я приехал всю правду узнать, а в итоге бросаю все свои силы на то, чтобы просто не развалиться у него на глазах.       Чонгук мнет свои пальцы, рукава теребит, а дыхания его не слышно совсем, будто и вовсе его нет. Никогда бы не подумал, что мы станем теми, кто боится в глаза друг другу посмотреть. Все слова, что вертелись в моей голове, все вопросы, что мучали меня, стали вдруг такими неважными, просто потому, что вот он. Передо мной сидит. И какая разница, что послужило причиной его такого поступка, если мы все равно нашли пути навстречу друг другу. Да, не самостоятельно, но все же.       Он вдруг резко выдыхает, и я смотрю. И он смотрит. Боится чего-то, дрожит как лист на ветру, и мне бы руки к нему протянуть и от его собственных страхов защитить, но мое тело все свинцом налилось.       - Я не хотел, чтобы наша с тобой история стала одной из тех, в которых люди ненавидят друг друга, - Чонгук говорит негромко, рукава своей кофты полосатой все сильнее на пальцы натягивает. - Твои мечты начали воплощаться в жизнь, а самым большим моим страхом было и остается - это стать твоим разочарованием. Такой жизни я для тебя не хотел. И сейчас не хочу. Джин не должен был выкладывать то видео, тогда бы ты...       - Тогда бы я что? Никогда не узнал, что ты жив? Ты серьезно? Для тебя так лучше? - эмоции берут верх, и я обхватываю голову руками. - Чонгук, как тебе вообще могло прийти такое в голову? Неужели ты думаешь, будто что-то в этом мире, что-то в моей жизни есть дороже, чем ты?       - У тебя была мечта, возможности для ее исполнения. Я не хотел становиться камнем на твоей шее, который тянул бы тебя на дно. Я не хотел стать тем, кого ты в итоге возненавидишь за это.       - Есть миллионы разных способов разбить сердце, Чонгук, и я бы простил тебе каждый. Ты вычеркнул меня из своей жизни, и я даже не могу злиться на тебя за это, потому что сам поступил бы так же, черт возьми! Но я же все это время жил с чувством вины, ты был здесь один, и я должен был быть рядом с тобой.       - Я поступил эгоистично. Я знаю. Но я не мог тебе позволить все бросить.       - Все бросить? Я и так все бросил! Я бросил тебя, - голос срывается, и сдерживать слезы уже выше моих сил. Внезапно все, что копилось все эти годы в моей душе, стало разрушаться и растворяться. Я чувствую, как с каждой слезой, что стекает по моей щеке, в груди затягивается громадная черная дыра. Действие Чон Чонгука на меня за эти годы никак не изменилось. Рядом с ним я по-прежнему чувствую себя живее всех живых. И я бы хотел быть для него таким человеком. Хотел бы исцелять, оберегать его от всех плохих мыслей, хотел бы быть более внимательным, более любящим, потому что я делаю недостаточно. Я не заслуживаю его жертвенности, не заслуживаю такого обращения, такой его потрясающей любви и веры в меня. - Не думай о том, что можешь разочаровать меня. Это я тянусь за тобой, потому что ты для меня далекая вселенная, к которой я хочу лететь всю свою жизнь. Твоя боль - это моя боль, помнишь? Одна боль на двоих и одно счастье на двоих. Раньше ты говорил мне эти слова, когда я сомневался, теперь моя очередь. - Я сажусь на пол рядом с ним, беру в свои руки его ледяные пальцы и, я клянусь, нет в мире более счастливого человека, чем тот, который вновь обрел потерянную часть своей души. - Я никуда не денусь. Как бы далеко мы не находились друг от друга, мы всегда найдём путь, который приведёт нас в нужный пункт назначения. И тогда я буду ждать тебя там. Ведь ты - единственное, что мне так дорого в этой жизни, Чонгук. Все остальное - это мелочи, которые не стоят внимания.       - Это нечестно, - его голос дрожит, слезы капают с длинных черных ресниц на его кофту в черно-красную полоску. - Ты бьешь меня моими же словами, а это нечестно. - Улыбается, а я не могу не засмеяться, потому что мир вдруг остановился. Он тоже рад, я знаю, мир вокруг замер для того, чтобы Чон Чонгук наконец сбросил тяжесть с своих плеч, чтобы улыбнуться и дать еще один шанс нам обоим.       Вся наша жизнь состоит из череды ошибок: небольших и довольно-таки серьезных, последствия от которых мы разгребаем еще огромное количество времени. Обернуться не страшно, сделать шаг назад и простить себя не страшно. Держать его за руку всю свою жизнь - это единственное, что мне действительно необходимо. Мечты мечтами, но самая главная из них сидит рядом со мной, и он - это то, что я должен беречь. Он так сильно верил в меня, что совсем забыл о себе, а я так привык к нему, что абсолютно не заметил того, что его терзало. Но теперь у меня есть шанс сделать все правильно.       - Всего три дня и я больше не отлипну от тебя, - уже в аэропорту я пытаюсь не послать к черту все формальности и директора издательства заодно и не остаться здесь, в Сеуле.       - Я никуда не денусь, Чимин, - Чонгук в своей толстовке выглядит совсем как школьник, а его слегка взъерошенные волосы требуют моих пальцев в них.       - Три дня, ладно? - целую его губы и не могу поверить, что он действительно настоящий. Может, я все-таки сошел с ума и теперь у меня галлюцинации?       Техен с Джином стоят и переминаются с ноги на ногу, словно подростки, которые все никак не решаются поговорить друг с другом. Но у нас всех впереди есть вся жизнь для разговоров, для поцелуев и для еще большего количества разговоров. Я лечу в Нью-Йорк для того, чтобы выплатить отступные по контракту и уволиться из издательства. На все протесты Чонгука я зацеловывал его лицо, смеялся как ненормальный сквозь слезы и вытирал ладошками его.       - Ты мое настоящее, прошлое и будущее, - говорю ему. - Ты моя вселенная, и я хочу быть частью твоей. Не основной, но одной из самых важных. И не думай, что это - твоя вина, я писал на снарядах твои имена, не зная, что этот бой нас с собой превратит твою боль в мою боль.*