Много рыжих не бывает

— Ладно, уговорил… Думаю стоит начать сначала, — начал Юнги свою историю, — Я не помню свое детство почти. Поэтому начну с пяти лет. Моя семья самая обычная. Не богатая, не бедная, со стабильным доходом, на жизнь всегда хватало. Я и не жалуюсь, в принципе… Отец пропадал на работе чаще, чем я сейчас пью. — А это очень часто происходит, — вмешался в рассказ Хосок, который слышит эту историю, наверное, впервые за столько лет дружбы…       Взгляд Мина можно записать как самый недоброжелательный, не просто как эмоцию. Он как будто говорит: «Еще раз влезешь, будешь ночевать на улице с бомжами». — Хорошо, хорошо, не смею вас перебивать, сударь.       Юнги уже привычно закатил глаза. — Так, вот, ничего необычного. Мать вела семейные дела, уборка, готовка, нянечка… Я, кстати, забыл упомянуть, что у нее было двое детей. Я и моя сестра. Юна, можно сказать мы двойняшки. Помню, как ей все время доставалось только самое лучшее. Проблема старших детей в семье, — улыбнулся Юнги. Воспоминания не самые приятные, конечно. Но получай, что хотел. Взгляд на присутствующих… Что-то они слишком заинтересованы. Ну да ладно, — В августе мою сестру сбила машина. Насмерть. А матери диагностировали шизофрению, — вроде как закончил свою историю Юнги.       Спустя, наверное, минуты три молчания, Тэхену надоело молчать. — Ну и? Что дальше то? Вопрос был про твой фетиш, а не про твое тяжелое детство. — Тэ, тебе не понять. Ему может тяжело это вспоминать, — влез Чимин со своим взглядом а-ля ты идиот… — Да, нет. Не сказал бы, что это сильно на меня повлияло. А вот, отец стал пропадать на работе еще чаще, потому что похороны съели большую часть бюджета. Да и лечение матери оказало посильное влияние. С ней все хуже. На официальную няню для меня не хватало денег. Думаю, если говорить на экономическом языке, этот период можно назвать кризисом в нашей семье. Напомню, что мне было почти шесть лет на тот момент. Отцу, чтобы не оставлять пятилетнего ребенка одного, пришлось брать меня с собой на работу. Там я понял основные принципы работы в сфере товароведения. Моя мать после смерти дочери впала в депрессию, а позже ее забрали в психиатрическую лечебницу. Там она пробыла добрые три года. Может больше, не помню. Первое время к ней не пускали никого. Но когда посещения разрешили, отец предложил ввязаться в авантюру, — Юнги улыбнулся, смотря на свой уже давно остывший чай. Да, он оборвался на половине слова, так сказать на самом интересном. Но сознательный прием для подогрева интереса, — Знаете какую? — Да откуда бы нам знать то, — решился высказаться Чонгук, которого тоже история завлекла… А он уже хочет узнать продолжение, хотя, с другой стороны и не хочет. Двойственное чувство, на самом то деле. — Ну, давайте подумаем логически. Сложим два и два и получим четыре, — все еще настаивал Шуга. — О, если сейчас начнется математика, это не ко мне, — начал Чимин. Он против всех этих игр, но от того и интереснее же…       А Тэхен действительно задумался. Если просьба была угадать, то в общем, ничего сложного не было. Особенно, если учесть, что подсказки все же были колоссальными. — Если думать логически, то два это первая часть, в которой умирает твоя сестра, — взгляд на хозяина квартиры, для подтверждения своих догадок. Кивок… Значит мысль в правильное направление ушла.       Тэхен задумался и дал шанс высказать свои теории и другим. Он смотрел на Хосока, как бы между прочим… Вдруг что подскажет, но не подскажет. У него такой взгляд, будто он слышит эту историю впервые в жизни. И Юнги вообще не его друг…       Но, честно сказать, так и было. Нет, он примерно знал, что и к чему, но так чтобы досконально и с подробностями, не выпытывал. Ну, да, он же не Тэхен… — Авантюра как-то связана с твоей сегодняшней профессией? — вдруг подключился к детективному агентству и Чимин. У которого было много мыслей в голове, но не одна из не походила на правду. — М-м, я бы сказал, отчасти, — улыбка почти как у чеширского кота. Не то чтобы у Мина была цель запутать гостей, но если и была, то с этой задачей он вполне себе справлялся. — А что у тебя за профессия? Ты же на бизнес управления учился, — вспомнил из биографии Чонгук, который чувствует себя как самый ничего не понимающий член этой компании. — Не переживай, братец, твой хлеб он не забирает, — вот и солнце подключилось.       О, так и ты в курсе? Знаешь, значит… В чем же тогда проблема. Или только Чимин считает это проблемой? Нет, ну правда, серьезно, что-ли? Убивать людей это как минимум жестоко. Хотя люди это заслужили, они сами изверги, кого хочешь изничтожат… И это не как у зверей инстинкт, выживает сильнейший. Это же просто… просто… Ааа. Не важно. Ведь, у каждого свое мнение на этот счет. Так почему Чимина это вообще должно волновать. Он чист перед законом… А на остальных, честно, плевать… Люди явно не стоят того, чтобы за них переживать. Вот, ни коем образом. — Так… Значит вторая двойка — это нехватка денег и то, что отец берет тебя на работу. Верно? — А ты умнее, чем кажешься. Но четыре ты все еще не получил. — Наверное, потому что я всегда получал пять… Четверка — это банально. — Да, как скажешь. Еще идеи?       Юнги посмотрел на все эти задумчивые взгляды. Кто-то еще не осознал даже того, что говорил Тэ. Что же не так с логическим то мышлением… Хорошо, когда ты умеешь анализировать, то что тебе говорят. А не просто сидеть и вслушиваться в увлекательную сказку. Кажется, с аналитикой все тоже туговато… Ну будет уроком. Для кого-то это станет очевидно, сразу после того как озвучат. А для другого что-то останется загадкой. Так, зачем же тогда стараться для широкой аудитории, если они все равно поймут только то, что сами хотят понять. Это как обманывать людей, которые всячески этому способствуют. И в противовес, которые никак не хотят обмануться. — Я понял. Твой отец придумал гениальный план по завоеванию сердца твоей матери. Он вернул ей дочь, — высказал Тэ.       Юнги был немного даже удивлен. Формулировка обожгла, но смысл тот же. — Я уже говорил, что ты умненький у нас уродился… — Было бы лучше, говори ты это чаще. — Не буду тешить твое самолюбие.       Чон Чонгук, наблюдавший за сценой, которую он видит, чувствовал, как комок нервов готов вырваться наружу, загружая атмосферу с полу-расслабленной на стрессовую… За мгновенье. А это явно не к добру. Ревность — это первый звоночек к психической нестабильности, а также говорит только о огромной неуверенности в себе, за плечами ревнивца. Это еще что за улыбки такие? Понимание с полу слова… Так это он еще молчит про то, что эти двое спелись так, что даже платья оба напялили… Не то чтобы он не замечал за собой такого раньше… И не то чтобы Тэхен давал ему повод ревновать или хоть усомнится в нем. Просто перманентная ревность, это мое, куда руки протянул, граничащая с почти собачей собственностью. Борьба за территорию.       Ну, начинается. И опять по новой? Серьезно? Зачем это все. Ну, нормально же сидели. — Так он угадал? — вмешался Чимин, который уже увидел бедного ревнивца. Ещё немного и он испепелит Юнги взглядом. Что последний, кстати, игнорировал на ура. — Можно сказать и так. Отец действительно предложил мне стать моей сестрой. На мое внешнее перевоплощение ушел час. А на изменение голоса, и обучения всех ее дополнительных средств обольщения матери — почти год.       Снова взгляд на шокированные лица. Кто-то задумался. Кто-то наоборот пытался уловить каждое слово, но не осознавая ни одно из них. В глазах все написано просто… — В общем продолжу… — Подожди. Ты ведь уже рассказал, откуда платье. Теперь мне интересно про профессию, — начал Чимин. Про платье с самого начала не самое интересное то. А вот киллер вполне себе. Говорит о многом. По крайней мере, о тяжелом детстве. Чимин не сказал бы, что у Мина оно было таковым. По крайне мере, по его словам, и выражению. Да, не самое стандартное. Но, в общем и целом не особо тяжелое. — У тебя какая-то не обычная работа? Чимин уже второй раз об этом упомянул, — пришел к выводу Тэ.       И тут, кажется, и до Чимина дошло, что он на минуточку один в курсе. — А, ничего страшного. Я пойму, если не захочешь говорить о работе. Может она тебе и в офисе надоела… Просто язык мой — враг мой, — сразу начал спасать себя и Юнги от расспросов… Потому что, Мистер Пак, это на минуточку тайна… Ему она стоит жизни.       Господи, отчаянный идиот. Засунь ты уже куда-нибудь свое любопытство…       Чимин мысленно обматерил себя за бестактность, и также мысленно стукнул себя по лбу. Внешне это было выражено на лице. Правда, это не укрылось от чужих глаз. Слишком чутких.       Юнги кривенько улыбнулся. Видит бог, он точно понял все. И даже больше. Кажется, им кое-кто заинтересовался… Но настойчиво пытается сделать вид, что это не так.       Всегда занятная темка, если честно. Издеваться над людьми, о да, еще как. Прям любовь к сему действию. Игнор? Нет, не слышали. Это мило, подстегивает к игривому флирту… Всегда прокатывает. Главное не переборщить, потому что до влюбленности дойти не должно. Люди интересны, когда разграничивают проявление внимания и игру. Жестоко, да. Но это жизнь, она в принципе еще жёстче. — Тогда, я, пожалуй, продолжу. И тема моей работы тоже проскользнет. Слушай внимательно, малыш, — подмигнул он Чимину. — Кто тут еще малыш, — буркнул рыжий.       А на прозвище, отозвался и кот. Надо же… Как мило. Суровый Юнги, может звать это счастье так? С каких это пор?       Кажется, у этих двоих своя атмосфера… А все остальные тут явно лишние. Ну, конечно. Может вы тогда тут прям, на кухне, возьмете друг друга? Господи… — По-моему, они сладкая парочка, — шепнул Хосок на ухо Тэхену. Который, впрочем, был того же мнения. — Так может, сведем их? — так же шепотом говорил и Тэ.       Свахи нашлись тут. Они нашли друг друга… И видимо коварный план начнет превращаться в жизнь уже с сегодня… Кто знает, чем это все закончится… Обычно ничем хорошим. Но кто знает… Отчаянные ситуации, требуют отчаянных мер, так ведь.       Чонгук единственный сидел и ничего не понимал. А все из-за Тэхена. Какого черта его рука сейчас на Чона бедрах. Что происходит? Нет, важнее, почему это происходит. Что-то новенькое… Не то чтобы этой руки ни разу там не было… Просто проявление такого внимания на людях, да еще и при незнакомых, ну ладно. Поэтому последние минут пять он в трансе, поглядывает за движениями руки. Она в опасной близости, между прочем… Но и убирать ее не хочется.       Господи, еще немного, и он урчать начнет от счастья. Выключите его. Сегодня он больше не сможет нормально коммуницировать. А тут уже есть один кот. И соперников он не потерпит. Как минимум в этом доме… — Сначала я просто пришел к матери в платье сестры. Старался молчать, потому что голоса то разные, пусть и детские. Мать же просто считала, что у меня травма после аварии. Отец воссоздал мои документы. Никакой смерти не было. С тех пор, я стал двумя разными личностями. Одной, которая посещает школу, хорошо учится, играет на фортепиано и изучает три языка. Которая носит юбки и платья, ведет себя как леди и молчит, когда не спрашивают. Ходит на вокал и старается выкрутиться, когда спрашивают, про грубость голоса. И другой личностью, которою знают не многие. Которая работает вместе с отцом. Играет в игры на компьютере, пока отец проводит благо влиятельные сделки, по транспортировке оружия. Занимается конным спортом и катается на скейте. У меня было довольно счастливое детство, раз уж на то пошло… Но вторая личность не могла посещать школу. Потому что проблемы с речью. Таким образом, я был на официальном домашнем обучении. Мою мать не отпускали с психбольницы. Спустя три года она, конечно, побывала дома, но не долго. Она не пошла на поправку. Каждую вторую неделю, у нее случались приступы. И с каждым годом становились все чаще. Подсознание то помнит свою дочь, вот и посылает сигналы. Хоть мозг и пытается избавиться от боли. Когда мне было девятнадцать, отец решил, что ей хватит страдать. Эвтаназия. А, может для кого-то это жестоко. Но психиатры посоветовали такой исход. Если пациент невменяем, то решение за него принимают родственники. Думаю, ей так будет лучше. Пусть уже наконец встретится со своей дочерью… А не ее подобием. Я не мог просто так, взять и вернутся к нормальной жизни. Потому что образования у меня как такового нет. Друзей, в общей сложности тоже. На работу не устроится. Поэтому продолжать притворятся своей сестрой, было моим осознанным решением. — И тут я появляюсь, — влез в монолог Хосок. — Да. — Еще скажи, что не рад мне… — Даже не знаю, как тебе ответить. — Так! Я не понял… — Вот как перестанешь пренебрегать моим чаем, обещаю подумать над твоим вопросом… — То есть вы познакомились в университете? — влез Тэхен. — А вот и ошибаешься. Он, который она, приперся на мою вечеринку первокурсников. Набухался там в хлам. А мне его вытаскивать из-под какой-то такой же пьяни надо было. Это я напомню, что он тогда был Юной… — А ты сам виноват, что влюбляешься в трансгендеров, придурок. — Не напоминай. Так вот, я его вытаскиваю, а потом узнаю, что она нахрен парень. И я до сих пор в шоке… — Ой, не драматизируй. — Ну я же хороший актер? — обратился он видимо к кому угодно, но не к другу. — Еще какой… — ответил красноволосый.       Блондин закатил глаза. Сарказм так и прет… Ну и хрен с вами.       Зато из драматической истории о тяжком детстве Юнги, все перешло в смешную историю о знакомстве этих двоих. Хорошо, что все закончилось хорошо. Всем весело, хотя история изначально была рассчитана на ужастик… А после него принято бояться. — А это уже конец? Я что-то упустил? — вернулся в реальность и Чонгук. Просто Тэхен щипком, пытался вернуть ему сознание, которой покинуло чат еще минут сорок назад. — Ничего интересного, мой зайчик, — улыбнулся Тэхен. — Судя по твоему голосу, то очень многое. — Я тебе потом перескажу. И не стоит меня судить, ты же в курсе, что к добру не приведет. Лучше займись делом. Забери от меня это чеширское чудовище, — взгляд на кота, который наглейшим образом занял не те колени. Уже второй раз. Первый раз — случайность, второй — совпадение, третий — судьба. Но Тэхен предпочитал верить в себя и свои силы, а не в судьбу, которая решает, кому сейчас жить, а кому умереть. В фигуральном, конечно, смысле. Хотя, кто знает… В каждой шутке есть доля шутки. Все остальное — правда. — И чем это тебе так не угодил мой кот? Ммм? — вмешался не самый дружелюбный Юнги. Потому обзывать своего кота имеет право только он, и никто другой… — Да ты и сам к нему как шаурме относишься, — Хосок предпочитал молчать, но справедливость должна восторжествовать.       Никто не удержал смешка… И, кажется, кто-то проголодался. Вот зачем вы так про еду то… Как ее вообще можно с кошарой сравнивать. — Я имею право. — Это с чего бы? — Потому что он мой. — Как к шаурме? Это прости как? Тип ест его, что-ли? — вмешался недоумевающий Чимин, который из всей шутки оценил только не совсем шутку. И испугался за кота… А кота ведь, действительно жалко. — Я не ем шаурму. Аналогично и с животными. Особенно, шерстяными. — Ты веган? — Можно и так сказать, — начал увиливать Юнги. Потому что стоит ввязаться в разговор по теме, которая вполне себе спорная для обсуждений, пиши-пропало. Но дискуссий от этого не меньше. — Ты об этом живодере говоришь? Да он мясо за обе щеки уплетает. Только успевай, лови кости, — все не отставал Хосок. Поддерживал легенду друга как мог. М-да… — Я, кстати, хотел спросить про него. Как ты такой брутальный решился завести кота? — недоумевал Чонгук, который, наконец, решился больше не тупить в одну точку. — Приму это за комплимент. И, если это был не он, то можешь не уточнять… — поднятый палец вверх, как жест для привлечения внимания к последней фразе. Пытался понять Шуга, с каких это пор он вдруг в бруталы записался. Не понял. Ну что ж. Видимо не судьба. — А это он и был. — Стоит попрактиковаться с комплиментами, солнце. А то как-то обидненько для самооценки то выходит.       Хосок не выдержал, господи, угомоните кто-то этот смех. До которого у Юнги руки не дотянулись. Ну, зараза же еще та. Сейчас, ей богу, все ржать будут… Дайте сил.       Чонгук не понял, что смешного он сказал. Брата вынесло, от чего, непонятно… С кем не бывает. Ну, в общем-то, ни с кем. Ну, допустим. — Я работал с отцом. Я уже говорил, что у него фирма по перевозке оружия? Нет? Ну, значит говорю. У заказчика кошка окатилась. Так уж вышло, что всех котят хотели топить. Там даже предыстория этому была. Господи, еще бы вспомнить. Ну, в общем, кошка породистая, лысая, а котята все волосатые. И так уж вышло, что мы с отцом, похоже, через чур, сентиментальны. Всех пятерых забрали себе. Ну и один мне перешел, вроде наследства. Вот это наследство, рыжее. Остальные четверо у отца остались. Он теперь с ними не расстаётся. Как-то так. — То есть вы спасли котят. Это так мило… — уже почти ревел Чимин. Вот кто тут еще сентиментален то… — Ты чего? — Расчувствовался он, это ты у нас бесчувственный чурбан, — ударил по плечу друга блондин. Причем больно так ударил. — Ты вообще, почему еще не на парах? Ученье свет, — начал Юнги. — Твою мать, ты виноват. Разболтался тут… Господи, что же, ааа. Черт.       Марш-бросок из кухни в спальню за вещами и обратно. За этим ошпаренным наблюдали все. Пока до Чонгука не дошло. — А мы чего сидим? Нам тоже уже пора, — откланялся он хозяину, который стоял, оперившись о дверной косяк, наблюдал за тяжкими подъемами знакомых.       Тэхен хотел было возмутится, что он еще дома не был. А Чимин просто хотел дослушать историю про Юнги. Но их желаниям не суждено сбыться, по крайне мере сегодня. Потому что Чонгук все равно выпрет их задницы. — Подвести? — Нет, спасибо, — сказал Чимин, глядя на своих друзей. Они и своими двумя… — Да, спасибо, — одновременно с Чимином встрял и Тэхен. Нет, ну а что? Когда дают бери. Все правильно. Тем более пора начинать осуществлять план в действие.       Парни переглянулись, уже начиная, злится друг на друга. Это что за? Сейчас бы еще из-за машины ссорится… М-да. — Я настаиваю, — все еще предлагал свою помощь Мин. — Ладно, — сдался Пак. Он на самом деле редко, когда мог сказать нет. Даже в очень не шаблонной для себя ситуации.