Memento Mori

— Найден ещё один труп возле главной площади города. Им оказался тридцатилетний мужчина, глава крупной компании по производству видеоигр. Сейчас место тщательно обыскивают, но есть предположения, что это рук серийного убийцы под псевдонимом К2. Женский голос слегка подрагивал. Она сдерживала себя, стараясь не показывать страх и ужас в маленьких глазах. Перевернув лист, она зачитала следующие новости, но их уже никто не слушал. Все, кто находился сейчас перед экраном телевизора просто замерли: глава семейства, старший брат и самый младший член семьи — омега, который, то и делал, что нервно грыз ногти. Его, как и многих маленьких детей пугало все, что происходило за пределом дома. Люди умирали один за другим и конца казалось не было. Но хуже этого было то, что мальчик боялся, что когда-нибудь, по этому телевизору, где должны были идти детские мультики, выведут на экран фотографию отца или пусть и сводного, но все же брата. Меньше всего ему хотелось бы увидеть, как близкие оставят его, ведь дороже у маленького омеги никого не было. Ему бы очень не хотелось потерять их и даже несмотря на то, что любви он практически не получает в этом доме человек, который стоит во главе этой семьи привёл омегу в свой дом. Где его родной сын, альфа Чонгук, до конца ещё не принял ребенка, как своего уже младшего брата. Сидя на диване, омега лишь изредка бросал взгляд в сторону брата восхищаясь им. Плотного телосложения молодой человек сидел рядом и смотрел на экран телевизора. Тёмные, практически чёрные волосы, такого же цвета глаза, а губы лёгкого красного оттенка — завораживали. Маленький омега и представить не мог, что кто-то может быть настолько красивым. Настолько прекрасным, словно ангел, но вот только этот человек не был ангелом. Ему, наверное, подошла бы больше роль падшего существа, какого-нибудь монстра, кровопийцы, но не небожителя. Его душа не настолько чиста, как кажется омеге, а тому уж явно плевать на это. Чиста или нет, альфа даже не думает об этом. Он жил для себя, что наверное было не очень то правильным. Но для омеги, его сводный брат был как герой, которого у него никогда не будет. Они не близки. И вряд ли будут. Брат держит маленького мальчика на расстоянии и презирает. Не потому, что он омега, а потому, что он перетянул отца на свою сторону. Пришел в их дом и стал любимчиком. Забрал лучшее. Комнату, внимание и даже казалось, любовь, но тот был не прав и принимать реальность с чистой истиной — отказывался. А омега не желал делить с ним отца и любовь. На самом деле, он начал называть главу этой семьи отцом совсем недавно, но вот молодого человека назвал «братом» сразу. Наверное, почувствовал что-то родное, близкое ему и не задумываясь произнес короткое «брат», надеясь услышать тоже самое. Опустив голову на колени, омега замирает. Лицо брата слишком идеальное, а широкая шея вызывает недоумение, ведь у него она совсем худая. — То «Кара», теперь «К2»… — приговаривает мужчина. — Что же дальше? Наше правительство вообще ничего не делает для их поимки. Они ведут борьбу между собой, а страдает простой люд. Мужчина грустит и тревожится. — Не переживай, отец. — отвечает старший сын. — Всему приходит конец. — Хотелось бы, чтобы он наступил побыстрее. Детей на улицу страшно вывести… — Я взрослый. — Я не о тебе говорю, Чонгук. — вздыхает отец. — О Тэхёне. — А он никуда и не ходит. Чего тревожиться? — пожимает плечами Чонгук. — Верно, ведь я запретил. Как я могу допустить, чтобы он шлялся по этим улицам? То ненормальные на голову люди устраивают взрывы, то серийные убийцы… — мужчина потирает уже висок. — Я и тебе всегда говорю быть осторожнее и лучше, иной раз посидеть дома, но ты же герой, спешишь к своим друзьям. — Я не боюсь их. — Смелость — не всегда хорошо, Чонгук. — Трусость тоже, отец. — Мы не трусы! — говорит громко их отец. — Нам просто дорога жизнь! На этом их диалог заканчивается. Первый из небольшого, но уютного зала уходит отец. Проговорив, что завтра ему на работу, он желает детям приятных снов и скрывается за углом комнаты. В ней же ещё остался запах родного человека. Он осел и впитался в стены, в мебель и многое другое, что находилось в комнате. Диван перед телевизором слегка пошарпан и накинутая накидка коричневого цвета придавала больше уюта. Кресло, на котором сидел их отец, книжный шкаф с расшатанными дверцами и различной литературой, стоял чуть левее от телевизора, а настенные фотографии, на которых, к сожалению, не было Тэхёна, висели вдоль стены в красивых рамках. От детских фотографий Чонгука до его взросления — все это запечатлено на снимках и напоминали каждый раз о том, что детство уходит слишком уж быстро. — Долго ты будешь сидеть со мной? — раздается вопрос со стороны нервного Чонгука. На самом деле он всегда был таким: вспыльчивым, неуравновешенным и грубым. По отношению к Тэхену он всегда проявлял только жестокость, а дождаться от него простой улыбки — было равносильно концу света. Он никогда не улыбался ему и вряд ли улыбнется. Отведя взгляд от брата, омега спустил ноги на пол и встал. — Пойду к себе. — зачем-то озвучивает омега, хотя сам прекрасно знает, что брат его даже не слушает. — Завтра отца не будет. — Почему? — мгновенно спрашивает Тэхён. — У него ночная смена. — Значит завтра… — Да. — голос Чонгука вызывает дрожь. — Ты сидишь в своей комнате как мышка. — Хорошо, брат. — Мы не братья. Омега опускает голову, смиренно принимая грубость от старшего и уходит. Идет по коридору, в свою комнату и открывает дверь. Здесь его рай. Место, где можно быть самим собой. Не бояться, что сюда кто-нибудь зайдет. Здесь можно мечтать, оставаясь самим собой. С правой стороны стоит кровать с мягким пледом, а чуть левее — стол. На нём книги, тетради и кружка с остывшим чаем. С его любимым. Далее идет окно и шкаф с одеждой и книгами. Все скромно, ведь большего ему и не надо. Закрывая дверь, омега, кажется даже выдыхает и успокаивается. Рядом с братом тяжело. Даже несмотря на то, что он никогда не рассматривал его как альфу, Тэхену невыносимо стоять рядом, но при этом — необходимо. Чувство безопасности рядом с ним было на первом месте, но ясность ума всегда напоминало, что этот человек никогда не станет ближе. Он одинок, натура такая и «приручить» его будет просто невозможно. Покачав головой, Тэхён проходит по комнате к столу, шаркая ногами и садится за него, подтянув ближе одну из книг. Кажется, фантастика. Ему нравилось нечто подобное, но сам мальчик никогда не мог представить себя, как главного героя какой-нибудь фантастической книги. Для этого необходима отвага, решительность, сила, а у хрупкого Тэхёна иной раз даже банку варенья не получалось открыть, какая уж тут сила для приключений. Он худой, но в силу своего роста и возраста — это нормально. Ещё успеет вырасти. Светло-русые волосы иногда вились, особенно на влагу, но придавало шарма. Очень милая деталь, которую мало кто замечал. Тёмные глаза всегда добры, кожа светлая на которой виднелось несколько родинок и одна из них, была очень хорошо заметна. На щеке. Весьма мило, что природа нарисовала её именно на этом месте и многие, кто приходил в их дом, часто засматривались на лицо парня разглядывая именно родинку. А далее губы: розовые, тонкие и улыбка тоже была весьма своеобразной. Квадратной, но очень доброй. За чтением он не замечает, как летят часы и за окном наступает ночь. А вернее, только полночь. Стрелка часов только-только перевалила за двенадцать и изменилась дата. Ещё одни сутки прошли и ничего не изменилось, а на следующее утро Тэхён просыпается от стука в дверь и спросонья он подходит к двери на ватных ногах, открывая её. — Отец сказал, чтобы ты никуда не выходил. Сиди дома, если не хочешь его расстроить. Возникшая фигура брата мгновенно заставляет сон испариться и омега смотрит в темные глаза, в надежде, что сейчас брат скажет что-то ещё, но тот лишь цокает и разворачивается. — Брат! — восклицает омега, — А ты, ты куда? Альфа останавливается, стоя спиной к мальчику. — Тебя не касается. И тот смиренно поджимает губы, ведь знает, что большего он не добьется. Как бы он не настаивал — Чонгук всегда молчалив в том, что касается его. Куда идет, что ему нравится, с кем он гуляет — этого никогда не узнаёт Тэхён. И он отпускает брата, проговорив, чтобы он был осторожен. С уходом старшего, не считая отца, который ушёл ещё рано утром, в квартире становится слишком пусто. Свет просачивается сквозь шторы, освещая зал играя танец на полу. От него тепло и если встать на место, куда падал свет босыми ногами, то они согреются. Поэтому Тэхён встает. На то самое место и стоит там ногами, поджимая пальцы и улыбается. Наивно, по-детски и смеется. Такие маленькие радости всегда спасали его от одиночества и он продолжал это делать каждый день, дабы не поникнуть в унынии. В одиночестве всегда тяжело находиться. Когда его много — это превращается в ломку, его хочется разрушить. Но как это сделать, если у тебя нет даже друзей? Нет знакомых и даже тех, с кем можно было бы перекинуться парой фраз, и поэтому мальчику приходится находить себе занятие из того, что попадается под руку. Будь то луч яркого солнца или простые бумажные человечки, которые он вырезал из яркой цветной бумаги подаренной отцом. И за ней он проводит остальную часть дня, вырезая людей и дома для них. Сидя в своей комнате омега забывает про время. Он увлечён творением мира, который был бы лучше этого. Не такой жестокий, в котором нестрашно выйти на улицу и найти друзей. В мире, где братья дружат и неважно — кровные они родственники или нет. Где мир наполнен счастьем, любовью и заботой друг о друге. Заигравшись, омега возвращается в реальность лишь тогда, когда за окном становится уж слишком темно, а после, взглянул на часы, мальчик подскакивает. — Его все еще нет… Он тянет эти слова с тревогой. Боится за брата. На улице не безопасно, там то группа ненормальных людей борются за справедливость и свержение властей, то киллеры, что карают людей совершивших преступления. Одно хуже другого и в этом мире растет омега. Но хуже всего, что его брат, который вечно уверен в себе, совсем не боится оказаться убитым где-то в подворотне. Выйдя в коридор он идет на кухню. Окна в ней выходят во двор и подвинув стул ближе к нему, мальчик забираясь на него, замирает и разглядывает серый двор. В нём пусто: дороги какие-то влажные, деревья без листвы, словно умирают и нет не единого признака жизни. Даже свет горит во всех окнах. Разглядывая дом, Тэхён сильно нервничает и в итоге проходит ещё несколько часов. Ноги затекли стоять на коленях, но мальчик продолжает стоять. Не уходит, лишь изредка потирает их, а переживание тем временем становятся все сильнее. Уже даже нет места шуткам и надежд на то, что он просто забыл о времени. Не посмотрел на часы, увлекся беседой с другом и многое другое, что лезет в голову парня. Однако, несмотря на такие мысли, самую важную, первую занимает та мысль, что брата могли уже убить. Что сейчас он лежит где-то неподалеку и истекает кровью. От этой мысли маленький Тэхён начинает плакать. Тихо вопить, кусая губы до крови и продолжает висеть на окне. Дышит на стекло и то запотевает, протирает его и оно снова запотевает, и продолжая повторять эти действия, он замечает машину, что заехала во двор и остановилась возле подъезда, который привёл бы к квартире Чонов. Мальчик смотрит не дыша, даже не моргает и надеется увидеть брата, но машина просто стоит, погасив даже фары и лишь спустя пару минут распахивается дверь из которой выходит Чонгук. С взъерошенными волосами, помятой одеждой и уставшим видом. Он кивает тому, кто сидит в машине, что-то проговаривает и махнув рукой, уходит. А Тэхён, заметив, что брат зашел в подъезд спешит к двери. Открывает её, выглядывает и как только на лестничной площадке появляется Чонгук, Тэхён срывается с места, выбегая к брату. — Гук! — плача, мальчик босиком по холодному бетону бежит к старшему и добежав, обхватывает его талию. — Где ты был? — Отцепись. — Время позднее. Я простоял почти два часа на коленях перед окном дожидаясь тебя. — пряча лицо в живот брата, проговаривает Тэхён. — Отстань! — повышая голос, Чонгук всячески пытается отцепить от себя младшего, оглядываясь. Это ему не нравится, он не любит прикосновения, особенно Тэхёна, и он боится, что кто-нибудь их увидит. Омега ему не брат, даже не дальний родственник — он чужой, поэтому и не стыдно за свои действия или слова. Хладнокровно взглянув на тонкую шею омеги, Чонгук невольно чувствует резкий прилив сил и возбуждение. Но Тэхён маленький, ещё совсем ребенок, но его шея прекрасна, а волосы, что чуть отрасли лежат на ней небрежно, заставляя заглядеться и удержать взгляд больше обычного. И Чонгук смотрит на шею, волосы, думая: слишком хрупка. Обхвати её руками и сожми — ты задушишь ребенка и поэтому Чонгук собирает все силы в руки и толкает мальчика от себя, после чего, делает шаг в сторону, направляясь к двери квартиры. Снимает верхнюю одежду, обувь, проходит по коридору, что привёл его к комнате и толкает дверь. — Брат! И снова голос, который он не желает слышать. Чонгук вздыхает, закатывает глаза и поворачивает голову. — Что? — Не гуляй так долго… Сейчас опасно… — Не тебе мне приказывать. — обрубает Чонгук. — Знаю, но брат, я же… — Отстань. Ты противен мне. И Чонгук скрывается в комнате, захлопнув дверь, а Тэхён опустив голову разворачивается и уходит к себе. Утро уже нового дня, который оказался пасмурным, ещё больше угнетает. Думая, что если он будет солнечным, то омеге не будет так грустно и одиноко, но день решил сыграть в совсем иную игру. На небе тучи то и дело темнели, и дождь мог залить город в любой момент. Люди на улице даже оделись теплее и взяли зонты, а Тэхён, наблюдавший за прохожими, что спешили на работу, грустно вздохнул. — У отца нет с собой зонта… — Тебя не должно это беспокоить и он тебе не отец. — появившийся Чонгук испортил все окончательно. — Зачем ты так, брат? — И я не брат тебе. — добавляет он, — Может пора прекратить называть меня так? В моей семье — я единственный ребенок. Тэхён поджимает губы. — Давай, заплачь ещё. — давит альфа. — Ты такой злой. — Верно и советую запомнить, что я никогда не приму тебя, как своего младшего брата. Чтобы не случилось — ты всегда останешься брошенным омегой. Никому не нужным. — Гук… — всхлипывает мальчик. — Что? Чонгук знает куда давить, знает слабые места. Сложив руки на груди он наблюдает, как маленький мальчик еле сдерживая, старается говорить с ним, как с равным. Но сейчас он молчит. — Правильный выбор. Лучше молчи. — приговаривает Чонгук. — Я не виноват, что мои родители бросили меня, а твой отец — приютил. Чонгук удивляется храбрости мальчика и недобро тянет улыбку. — Так ты не проглотил язык. — хлопнув в ладоши, говорит альфа. — Нет. Чонгук вскидывает бровью. — Я ничего не делаю плохого, так почему ты так ненавидишь меня? Я не забираю твоего отца, не прошу большего внимания, как, наверное, просят другие дети. Я живу тихо, но ты все равно… Гук, что мне сделать, чтобы заслужить твою любовь? — Ты уверен, что хочешь услышать ответ? — задает встречный вопрос Чонгук и Тэхён кивает. — Ну, в таком случае, просто исчезни. На секунду опустив взгляд, омега замирает. В этот момент запах лотоса становится настолько ярким, что даже сам омега чувствует, как мгновенная реакция организма альфы дала толчок. Встречно, он тоже выпускает феромон, давая понять, что перед омегой находится сильный самец. Да, как звери, и сейчас один из них показывает своё превосходство над другим. Запах ликёра, сильного, терпкого ведёт борьбу с запахом нежного цветка и конечно же, тот побеждает. Ликёр получает свою победу, а Тэхён смиренно спешит уйти из кухни. Пробегает мимо Чонгука не глядя на него. Бежит по коридору и толкая дверь в свою комнату, забегает в неё. А там он уже выдыхает и ругая себя мысленно, говорит, что так делать нельзя. Это опасно. Выпустив феромоны, означает дать возможность альфе начать борьбу за него, а Тэхён еще слишком мал, всего десять лет. Даже течки еще не было. Остаток дня мальчик проводит за книгами. Близится вечер. В зале, расположившись на диване сидит Чонгук и отец. Когда пришёл второй Тэхён не знает. Не слышал, но он рад, что отец вернулся домой. Камень падает с груди и омега возвращается в свою комнату, ложась на кровать и погружаясь в сон. Так пролетают месяцы. В городе все по-прежнему царит хаос и беспорядок. Правительство бездействует. Даже кажется, что в какой-то мере специально, вставая на сторону киллеров, которые убивают невинных людей. На улицу страшно выйти и многие, после учёбы или работы спешат домой, дабы не испытать судьбу. Умирать никому не хотелось, особенно молодым, особенно омегам, таким, как Тэхён. На улицу он выходил только с отцом. Прогуливался рядом с домом с ним, заходили в магазин и домой. Никаких поездок в центр или другие места. И Тэхён привык так жить, не замечая, как ему стукнуло пятнадцать лет. За это время пытаясь наладить отношения с Чонгуком, Тэхён терпел провалы. Даже спустя год, а после и второй, и ему вот уже семнадцать лет — ничего не меняется. Ему все так же тяжело находиться с Чонгуком рядом, как и самому Чону, поэтому решив, что им лучше не приближаться друг к другу, те стараются никак не контактировать. Кушают вместе, когда их отец дома, но стоило тому выйти за порог дома, как идиллия уходила вслед за ним и наступал холод. Каждый был по своему: Тэхён взрослел и вместе с этим менялся его организм. Первая течка, которая произошла в шестнадцать, первые боли и желание сблизиться с кем-нибудь. А Чонгук все так же пропадал неизвестно где до самой глубокой ночи и возвращался либо выпившим, либо сильно уставшим. Заваливался спать сразу же по приходу, прячась в комнате. Ему двадцать. Он вырос и стал тем, на кого засматриваются омеги и сказать по правде, Тэхён тоже смотрел. Иногда, не как брат, и пугаясь этого, он всегда убегал. Прятался в комнате, ругал себя за влечение к родному человеку и говорил, что это неправильно. Это грех. Он всегда воспринимал Чонгука, как старшего брата, так теперь его взгляд на него мог измениться? Долго мучая себя этим вопросом, Тэхён окончательно запутался, а когда наступает день рождение Чонгука, его двадцать первый год жизни — все кардинально меняется. Этот день стал не радостным, а печальным. В этот день отец должен был вернуться домой раньше. Тэхён, накрыв стол, терпеливо ждал его возвращения и улыбаясь, нервничал. Даже подарок для брата подготовил, но он не знал, как пройдет день, однако надеялся, что весьма хорошо. Но проходит час, а отец так и не вернулся и в этот момент из своей комнаты, встревоженный на кухню приходит Чонгук. — Отца нет? — тут же интересуется альфа. — Нет. — подскакивает омега с места. — Он не отвечает на звонки. — бегая глазами по кухне, Чонгук разворачивается. — Я пойду его искать. — Я с тобой! — Нет. — обрывает Чонгук. — Сиди дома и жди. Если отец вернётся — позвони мне. — Чонгук, — срывается у Тэхёна прежде, чем брат покидает квартиру, — будь осторожен. Вернись домой. Неизвестность пугает. Что скрывается за ней одному лишь Богу известно, но тот уже давно с ним не общается. Он как-то позабыл о своём детище, о том, кого сотворил. Отдал в руки Люцифера, своему врагу и он совсем не жалеет, ведь когда Чонгук сбивается с пути, теряется, дышит тяжело и в груди колит от быстрого бега — Бога рядом нет. — Отец… И он бежит дальше. Быстро, задевая людей и толкая их. Не останавливаясь, по холодной улице, ведь сейчас осень, а она наступила слишком быстро. Но Чонгуку не холодно: в одной футболке, сжимая телефон в руках и спортивных штанах — он дышит полной грудью и смотрит в оба. — Отец, да где же ты… Забегает в место, куда обычно отец любил зайти выпить после работы, Чон обнаруживает, что место пустует. Отца нет и никто не знает, где он. — Он даже не заходил сюда. — говорит один из мужчин. — Я понял, спасибо. Поклонившись, Чонгук выбегает из бара и осматривается. Вокруг ни души, а телефон тем временем оживает. — Что? — рыча, спрашивает альфа. — Брат… — слышится всхлип, — наш отец… — Я сейчас приду. Он заканчивает вызов, даже не дослушав омегу и бежит домой. Весь мокрый, холодный и в горле пересохло. Открыв дверь, альфа вламывается в квартиру, снимает обувь и прибегает в зал, но там звук вопля и всхлипы. — Отец! — восклицает Чонгук. Но в зале нет отца, там Тэхён, заплаканный и дрожащий, сидит на полу. — Гук, отец… — тянет он невнятно, поднимаясь. — Что, где отец? — нервно спрашивает Чонгук. — Мне позвонили из больницы… До тебя не смогли дозвониться… Сказали… Омега снова плачет, прикрыв рот рукой. — Да говори ты уже! — выкрикивает парень. — Он умер. Раскол. Он падает на колени перед стоящим омегой в нескольких метрах и смотрит на него. — Сердечный приступ. — добавляет омега и делает шаг к Чонгуку. — Брат… как же нам быть? А в голове Чона только одно слово — «умер». Не больше, не меньше. Только это сейчас удерживает его на плаву. Не дает упасть, утонуть, разбиться. Только злость сейчас медленно сковывает его, надевая оковы и длинную цепь на шею. Она управляет им. Все то, что он оберегал, хранил, утаивал — сейчас выливается наружу. Его истинная сущность, его монстры. Чонгук медленно встает, тихо. Не произносит ни слова и выпрямляется. По сравнению с Тэхёном, Чонгук слишком огромный, а сильный запах ликёра мгновенно заполняет комнату, заставляя омегу отступить. — Больше десяти лет я терпел тебя. — начинает говорить Чон. — Слушался отца, его просьбы не грубить и не трогать тебя, однако всему приходит конец. — Брат… — Он работал так усердно, чтобы обеспечить нас и в итоге — умер. Ещё один шаг к омеге. — А я же пытался его отговорить. Говорил, что ты, дрянь, все равно нам не родной, так зачем тебя кормить. Зачем тратить деньги и силы, лишь бы ты жил хорошо. — добавляет альфа. — Он даже иной раз обо мне забывал, но о тебе — никогда. А мне не было обидно, потому что я знал, что однажды этот день настанет, но вот только я думал, что сдохнешь ты, а не он. И последний шаг сделанный в сторону Тэхёна нарушает границу и дает первую трещину между ними. Он хватает младшего брата за волосы, тянет их назад и заставляет подчиниться. Те феромоны, что испустил омега тут же дают понять, что омега не собирается сопротивляться. Он готов подчиниться и причины пока что, Чонгуку не ясны. Он заглядывает в глаза уже юноши, наслаждается страхом, а так же, запахом, которым пах омега. — Всегда было интересно, почему твой запах становится таким сильным, когда ты боишься, — говорит Чонгук заставляя Тэхёна насильно смотреть на него. — шлюхи тоже сильно пахнут, когда их затрахиваешь до потери сознания. Тэхён, ты шлюха? — Гук, не делай этого… — Чего? — с улыбкой спрашивает альфа. — Я знаю, чего ты добиваешься, но Гук, я ведь твой брат… Отцу бы это не понравилось… Чонгуку не нравится то, с каким тоном говорит Тэхён. Нет уважения и его трясти от этого начинает. — А ты имеешь права рассуждать о том, что бы ему понравилось, а что нет? — спрашивает Чон, отпуская волосы омеги. Тот тут же отходит ещё назад и старается спрятаться за креслом. — Тэхён, я вот долго думал и все никак понять не могу: как можно быть таким тупым? Тэхён молчит, боится. — Ты правда думаешь, что мы твоя семья? Думаешь, что раз ты живешь здесь, — Чонгук разводит руки в стороны, — то ты кому-то нужен? — Гук, хватит. — Ты никому не нужный. — Гук, не надо… — качает головой Тэхён. — Тебя даже по рукам пустить не жалко. — Не надо… — И я думаю, что надо это попробовать. Последнее, что произносит Чонгук, добивает омегу до конца. — Я ведь люблю тебя. Гук, ты мой брат. А тот топает ногой и громко отвечает, пугая омегу: — Нет у меня брата и никогда не было! А после альфа уж слишком быстро оказывается рядом с омегой и схватив его за руку, тащит за собой. По коридору в комнату, что была для Тэхёна укрытием от жестокого мира, и в ней всегда пахло цветами. Распахнув дверь, альфа толкает в неё юношу и вдыхает запах. Сильный, нежный и закатывает даже глаза оттого, что тот приятен его нюху. — Вот чёрт… — рыча, приговаривает Чонгук. Лишенный девственности альфа уже давно умел себя контролировать. Во всем, ведь живя с омегой, не кровным, ему пришлось научиться сдерживать себя, когда у того была течка. От сильного запаха Чонгук даже пил подавители, дабы не сорваться, но сейчас ни одно лекарство не поможет. Даже бутылка крепкого алкоголя не спасет. В его штанах буря. Половой орган увеличился в размерах, давит и ноет, и от этого куда больше чувствуется возбуждение и желание. Спортивные штаны не сдерживают его, бугор виден и его так же замечает Тэхён. — Брат… — Пахнет невинностью. — выдает альфа. — Слишком все по-детски. — Я… — Знаю. — Не делай этого, — просит омега, выпуская феромоны, но стыдясь этого, отползает назад. Чонгук вдыхает их и закатывает глаза. — Так сладко. И делает шаг. Снимает футболку, бросает её на пол и подходит к Тэхёну. Смотрит на него и расставляет широко ноги, выставляя на показ сильное возбуждение. Его тело идеально: широкие плечи, шея, мышцы видны — все полностью соответствует идеальному альфе. — Давай, Тэ. — говорит Чонгук, спуская штаны. — Ты же знаешь, что с ним делать? Перед омегой весьма внушительного размера член. Красивой формы и набухшей головкой. Небольшим волосяным покровом на лобке, а так же венами, что виднелись сильно, и именно это пугает юношу. Он отступил и прикрыл рот ладонью. — Брат. — У тебя нет выбора. — Я не хочу… — Хочешь, если горишь желанием остаться в этом доме. — Гук, мы братья. Тэхён наверное надеется, что в близком для него человеке ещё осталось что-то человеческое. Хоть один маленький лучик света, хоть крупинка. Быть может она поможет ему образумить брата, подскажет, что он поступает неправильно, но вот только в глазах альфы совсем нет тепла и доброты. Все как раньше — равнодушие, а сжимая своими руками член, массируя его возле головки, омега сдерживает в себе рвотный позыв, отворачиваясь. Ему тяжело смотреть на все это. Да, альфа красив, запах приятен и к такому телу, как у него хочется прикоснуться, но вот только для Тэхёна, это тело запретное. Родное, а с родным нельзя так. Последствия могут быть плохими и дело не в незапланированной беременности, нет, дело в грехе. С близким человеком нельзя иметь связь, после будут последствия. Бог накажет и Тэхён верит в это, поэтому и пытается привести брата в чувства. А тот продолжает стоять перед ним расставив ноги, смотрит сверху вниз и сильнее начинает двигать рукой, издав еле заметный стон. — Долго мне самому это делать? — вдруг задает вопрос альфа. — Твой рот подошёл бы куда лучше моей руки. — Гук, пожалуйста. — Тэхён, ты же знаешь, что я никогда не любил тебя и не испытывал жалости. Только отец был к тебе неравнодушен, но из-за тебя, из-за того что ты появился здесь, ему пришлось работать в два раза больше, поэтому он и умер. — делает паузу Чонгук. — Я его сын и я считаю, что ты должен отплатить мне за его старания. Ты жил здесь весьма неплохо, даже в одежде ходишь хорошей, в то время как отец ходил в старье. — Я не просил этого! — восклицает омега. — Закрой рот. — приговаривает Чонгук, отпуская член. — Ты не просил, но он считал нужным купить тебе хорошую одежду. — Я верну её. — И кому она нужна? — альфа задает вопрос и делает маленький шаг к омеге. Страх снова усиливается и заставляет Тэхёна мысленно молиться. — Прости, — выдыхает он. — Прости за отца. Слышится всхлип и плечи парня подрагивают. Он убирает руку от лица, чуть поворачивается к Чонгуку и меняет позу, подгибая под себя колени, а после кланяется. Низко, прикладывая лоб к холодному полу. — Решил сделать так, чем удовлетворить мои потребности. Что ж, разумно, но этого не хватит, чтобы успокоить меня. — выдает Чонгук, приседая на одно колено. — Что угодно… Можешь делать, что угодно, но не трогай меня, не оскверняй. — Твоя вера тебя погубит. — выдает Чонгук. — Ты не всегда будешь «чист». — Я знаю, но быть тронутым братом… — тянет Тэхён, — Я не хочу. — Мы не братья. Голос, что произнёс эти слова, был слишком тихим и вызвал мурашки. Он хрипит, но хрипота приятна. Она родная, Тэхён слышал это не раз и он невольно, словно под гипнозом, поднимает голову. Медленно, разглядывая сначала ноги, после колено, на которое опирается его брат, на складки штанов и видит оголенную часть тела, а после и член. Он не упал, но кажется чуть расслабленным и омега, краснея, тут же поднимает глаза выше, на грудь брата, а после на его лицо. Оно красивое. Всегда было таким. Идеальное. Глядя на него Тэхёну в голову лезут разные мысли и одна хуже другой. К идеальным чертам хочется прикоснуться, для него это лицо, как статуя Давида — слишком красиво. В его глазах омега тонет, всегда тонул и поэтому убегал, но сейчас он не может убежать, взгляд брата слишком тяжелый. Он приковал его к полу, обездвижил и заставил подчиняться. Странно и удивительно для Тэхёна, но глядя на брата, он готов поддаться искушению и только когда он не смотрит на него здравый смысл хоть как-то удерживает его от принятия такого рода решения. Тэхёну тяжело. Он задыхается рядом с Чонгуком. Он становится не собой. — Не лишай меня этого. — Чего? — Семьи. Я, итак, один. — Это не мои проблемы, Тэхён. Кто виноват, что твои родители погибли? Я? — Нет, — омега тут же качает головой. — Конечно, нет. — Тогда и не проси о таком. Мы не семья. Никогда ею не были. Опустив взгляд, Тэхён поджимает плечи. — Тогда, кто мы? — Никто. Чужие люди, которые жили вместе, альфа и омега, Чонгук и Тэхён. — Гук делает паузу, — Но не семья. Глядя на свои руки перед собой, омега видит их с большим трудом. Пелена из слез мешает нормально видеть и парню приходится несколько раз проморгаться, чтобы скрыть слезы перед Чонгуком, прежде чем поднять глаза. — Плачешь? — спрашивает он и омега прикусывает губу. — Всегда так делаешь, когда проигрываешь. — Я не хочу быть брошенным. — испуганно говорит Тэхён. — Я вырос один, эта комната была для меня всем, в то время как у тебя были друзья. — Ты обвиняешь меня в том, что ты один? — приподняв уголок губы с левой стороны, спрашивает Чонгук. — Нет! — Тогда тебе следует подбирать слова. — Чонгук, позволь мне остаться! — поддается чуть вперёд Тэхён, хватая брата за руки, — Я буду тихим, ты даже не увидишь меня. — И какой мне прок от того, что ты будешь занимать комнату? — Я могу убираться, готовить. — перечисляет омега, — Тебе же это никогда не нравилось, а я могу все это выполнять. Чонгук задумывается. Долго думает, но не потому, что ему действительно это могло бы облегчить жизнь. Кто-то другой будет выполнять то, что придется делать ему и это конечно же хорошо, удобно, но во всем хорошем, даже в этом, есть минус: Тэхен не родной и он омега. Последнее так играет куда больше роли нежели первое. В любой момент, неважно какой, Чонгук может сорваться, а во время течки эти шансы увеличиваются втрое. Он уже не раз испытывал на себе все то, через что проходит альфа рядом с течной омегой. Все эти мысли, что разрывают, заставляют его выпустить внутреннего демона наружу, чтобы тот поглотил невинное существо. Запахи, которые становятся своего рода углекислым газом и надышавшись его можно было и умереть. Через все это Чонгук прошёл. И несколько раз было даже с Тэхёном. Но сейчас речь шла не об этом, а о том, что предлагает омега и выждав время, Чонгук озвучивает ответ. — Я против. — Чонгук! — Убирайся. — альфа резко встает и натянув штаны, указывает омеге на дверь. — Забирай все необходимое и проваливай. — Чонгук, пожалуйста. — всхлипывает Тэхён. — Мне некуда идти. — Значит, живи на улице. Делая шаг в сторону направляясь к двери, чтобы выйти, Чонгук старается не слышать вопли и мольбу. Ему этого меньше всего хочется, а сожаление никогда не было его сильной стороной. Он всегда груб, неважно к кому. Подходит не спеша и готовится выйти, но в какой-то момент останавливается. Не знает почему, быть может просто захотелось, но внутри что-то толкнуло его и он оборачивается. А за его спиной, вытирая слезы с лица рукой, омега уже поднялся на ноги и подошёл к шкафу. Открывает дверцы и достает вещи, бросая их на пол. Нужные, теплые, такие чтобы не замерзнуть. А дальше он достает большой рюкзак, что был подарен отцом. Кожаный с множественными карманами и приседая, омега медленно складывает вещи. Сначала большие, а после поменьше, а после достает другие. Нижнее бельё, носки, футболки — быть может надеется, что пригодятся, хотя сказать по правде, они ему просто не к чему. Мыться будет негде, а поменять носки можно и просто так, из-за привычки, хотя и белье можно, но все же это не то. Убрав последнюю теплую вещь, Тэхён встает и подходит уже к столу. Там книги, тетради в которых нарисованы рисунки и подарок брату в самодельном конверте. В белом и красивая надпись «С днем рождения!». Все аккуратно и красиво, но ему так и не удалось отдать его старшему, поэтому младший, взяв его в руки, разворачивается и подходит к Чонгуку. — Возьми. — протягивает он конверт. А Чонгук разглядывает его, но все же принимает. С опаской некой. — Что там? — Мой подарок. — Точнее. — чуть повышая тон, требует альфа. — Браслет. Он отгоняет несчастья. Прозвучало заманчиво и Чонгук открывает его довольно быстро. Разрывает конверт, бросая клочки бумаги на пол и видит красный, сплетëнный браслет. Схожий с фенечками, но вот только завязывается он один раз. Завязал и носишь, пока нити не порвутся. — Сейчас на улице небезопасно, а ты часто уходишь, — начинает говорить Тэхён, — я переживаю за тебя и решил сделать оберег. Не знаю, будешь ты его носить или нет, но я сделал его с любовью. А Чонгук подозрительно долго молчит, что вызывает у Тэхёна панику. Кто же знает, что в голове у этого человека, что он может сделать, вдруг передумает и только поэтому омега все еще терпеливо ждет его слов. — Не думай, что это как-то повлияет на меня. — выдает он вертя браслет. — Я и не надеялся. — Это хорошо. Бросив на пол кусок бумаги, а браслет забрав с собой, Чонгук уходит. В большую комнату и садиться на диван, сжимая подарок Тэхёна до белизны в костяшках. Так сильно, что сам удивляется своей силе. Ему приятно, что тот, кто не имеет значения к семье, так старался и подарил хоть что-то. Но с другой стороны он злится и не знает на кого: себя или Тэхёна, что тот вообще пытается стать ближе к нему, когда он сам этого не хочет, но все же, Чонгук надевает браслет, завязывая его крепко зубами и одной рукой. А омега к этому времени собрал все нужное и оделся. Вышел из комнаты, прошёл по коридору и пришёл в большую комнату к брату. — Я ухожу. — Иди. — Я могу забрать свою любимую кружку? — Да. — тихо выдыхает Чонгук. На кухне Тэхён мысленно с ней прощается. Больше не будет вкусного обеда или ужина, не будет тёплого чая, но хоть кружка будет и он снимает её с крючка, прижимая к груди, а коридоре уже убирает в рюкзак. Обувается он быстро. Время не хочет терять, ведь чем дольше он собирается, тем сложнее ему уйти от сюда. Куртку хватает и накидывает лямку рюкзака себе на плечо, и буквально через минут — уходит. А Чонгук все это время сидел в темноте, слушая, как звуки в коридоре со временем стихли. Как исчез запах и стало мгновенно холодно. Слишком холодно. — Дурак… Он тянет эти слова тихо после чего встает и движется в коридор. Не знает зачем, быть может надеется, что омега не ушел. Стоит возле двери, ждет, когда его остановят, но придя туда Чонгук видит лишь дверь и пустующую вешалку, которая была выделена парню. Его нет. Ушел… — Тэхён. — коротко говорит он имя и сжимает челюсть.