Memento Mori

Ночь холодна. Одеваться нужно теплее и первые мысли, которые появились в голове Чимина, это то, что омега должно быть замерз. Возможно, он сидит сейчас где-нибудь поджимая ноги к груди и пытается согреться. Отчаянно, а еще, плачет. В этом мужчина не уверен, так как совсем не знает парня и быть может он силен духом, но чувство тревоги за него не уходит. Мучает как-то, терзает. Приложив ладонь к забинтованной стороне, Чимин водит ею туда-сюда, поглаживая. Рана уже не так болит, просто ноет, но к счастью обезболивающие таблетки обладают свойством заглушать это нытьё и буквально через некоторое время мужчина совсем забывает о ране. Сейчас он уже стоит возле большого панорамного окна и смотрит на дорогу по которой все еще ездят машины. Хоть время и позднее, но все же есть те, кто еще не успел добраться домой с работы или наоборот, едут провести ночь в большом отрыве, чтобы наутро ничего не помнить. От этой мысли Чимин тяжело вздыхает. — Господин Пак, вас что-то тяготит? — доносится до ушей мужчины и он оборачивается. — Почему приехал? Я не просил ведь. — Вы покинули базу довольно быстро, я не успел к вашему отбытию с вами попрощаться. Чимин улыбается. — Я заставляю тебя выполнять грязную работу. Прости. — Не стоит. Я обучен этому с детства. В какой-то момент Чимин с грустью отводит взгляд в сторону, немного хмурится и перебивает пришедшего человека. — Ты не такой жизнью должен жить, Сокджин. Ты ведь омега… Мужчина стоящий за Чимином весьма спокоен. Он держит руки за спиной, смотрит не моргая своими черными, как уголь глазами и даже бровью не ведет на слова Пака. Возникало ощущение, что ему и вовсе плевать на то, что он, по своей настоящей натуре, существо хрупкое, ранимое. Он тот, кто должен оберегать дом, создавать в нем уют и тепло, заботой делиться и любовь дарить, но вместо этого, омега, выполняет поручение Чимина, которому все это не особо и по душе. Развернувшись, Чимин отходит от окна и возвращается к дивану. Сокджин стоит не совсем далеко от него и присаживаясь, Пак указывает на место рядом с ним, приглашая присесть. — Как все прошло? — задает вопрос Чимин разглядывая омегу. — Как и всегда. Я все выполнил, как вы и просили. — Удивительно. — пожимает плечами Пак. — Я думал, что возникнут проблемы. — Ничего подобного не случилось. — чуть склоняет голову Сокджин. Из всех людей, которые окружают Чимина — Сокджин единственный его друг. Коллега, товарищ, собеседник — все эти качества уживаются в нем одном и за это Чимин ценит мужчину еще больше. С его сложным, иногда вспыльчивым характером, Сокджин выступал своего рода как холодный напор воды. Он всегда умел погасить вспыльчивость альфы, его усмирить и все это происходило простым разговором. Сидя друг напротив друга, иногда даже держа в руках стакан чего-нибудь крепкого. Они разные, но именно это и сближает их. Но работая в одной сфере и имея преимущество в близости с Чимином, Сокджин часто видел косые взгляды, которые, понятное дело, были не добрыми. За их тесный контакт многие рассуждали так, что иной раз доводило до шока как и самого Сокджина, так и Чимина. Секс — именно об этом думают окружающие их люди. Только с помощью него можно занимать весьма не низкую должность и быть правой рукой руководителя. Только он мог позволить омеге общаться с альфой на равных, однако никто никогда не задумывался, что и без помощи него, люди могут быть друзьями. Для этого вовсе не обязательно раздвигать ноги или работать ртом, иной раз достаточно просто протянуть руку помощи и поговорить. Отбросив разговор о работе, Чимин садиться по удобнее и задумчиво отводит взгляд в сторону. — Джин, помнишь генерального директора «ЮнаХолл»?  Сокджин кивает. — Он звонил тут на днях, предложил встретиться, поужинать.  — Видимо, опять что-то требуется от нас. — отводя взгляд, ответил Сокджин. — Возможно, поэтому хочу сразу спросить: ты готов взять это дело? — Да. — Подумай хорошенько. Я могу назначить другого. — Господин Пак, вы внимательны к людям, но я всего лишь ваш подчиненный. Если вы сказали, что это дело поручаете мне — то, я принимаю его. Не стоит так беспокоиться. Чимин склоняет голову на бок, поднимает руку и трет висок. — Джин, ты мой друг и в последние дни ты и так берешь на себя слишком много заданий. Сделай перерыв. — Сделаю, не беспокойтесь. *** Утро. Дневной свет не попадает в эту проклятую комнату, от этого тут постоянно царит полумрак. Здесь холодно, видимо форточка приоткрыта, а быть может даже и окно, потому что лежа на кровати под одеялом, Тэхёну очень холодно. Свернутый, поджимая ноги к груди, парень лежит и дрожит. Смотрит прямо и приложив ладонь ко рту, пытается не издать всхлипа.  Ночь, что прошла оказалось самой страшной ночью в его жизни. Он никогда так громко не кричал, не умолял человека чего-либо не делать и не читал молитву, прося Бога дать ему сил. То, что он испытал, прочувствовал кажется ему ненастоящим. Будто бы сон, иллюзия, кошмар, но когда он начинает шевелиться, двигать пальцами рук или ног, пытается изменить позу — все говорит об обратном. Моргнув, омега косится чуть в сторону и замечает стоящего брата возле шкафа с одеждой. Он медленно что-то ищет в нем, достает и надевает, а после уже поворачивает голову на Тэхёна и смотрит ему прямо в глаза. — Проснулся. Омега кивает. — Сходи в душ. — Я не хочу вставать. — хрипло, почти шепотом отвечает парень. — Тело болит. — Ну, — тянет довольно Чон, — в первые разы всегда так. Дальше уже легче будет. — Я не хочу этого «дальше». Чонгук закрывает дверцу шкафа и подходит к кровати. Присаживается на ее край и протягивает руку к Тэхёну, гладя его ноги через одеяло. — Теперь ты стал взрослее. Можешь гордиться собой.  — Гордиться? — удивленно спрашивает омега. — Чем же, сексом? Хотя нет, ты насильно заставил меня… — Насильно? — перебивает Чонгук. — Ты сам ответил на мой поцелуй, сам прижимался ко мне, а сейчас, обвиняешь меня в том, что я насильно заставил тебя трахаться со мной? Тэхён, не перегибаешь ли ты палку? Омега прикусывает нижнюю губу и до паники боится, что его брат снова сольется с ним. Возьмет его силой, заставить плакать и кричать.  — Гук… — Думай, прежде чем что-либо мне сказать. — грубо проговаривает альфа. — До вечера меня не будет. Приготовь ужин, возможно вернусь домой не один. Чонгук быстро встает, поправляет футболку и движется к выходу из комнаты. Несколько шагов и мужчина уже стоит возле двери, протягивая к ней руку, но внезапный голос омеги заставляет его остановиться. — С кем ты придешь?  — Тебя не должно это волновать.  — Чонгук, просто ответь. Это друг или…  — Друг. Не переживай, трахаю я сейчас только тебя.  — Это была ошибка. — выдает омега мгновенно. — Время покажет, ошибка или нет. Чонгук уходит, а Тэхён поглощен болью и отчаянием продолжает лежать на чужой кровати, вдыхая сильный запах ликёра смешанный с запахом секса. До самого вечера он остается в комнате брата, плача и умоляя хоть кого-то дать ему ответы на вопросы, почему же Чонгук с ним так поступил? Да, он понимал, что возможно, толчком послужила течка парня, но ведь альфа прекрасно знал, что его младший брат воспринимает мужчину не как альфу, а как своего родственника. Как единственного родного человека на этой планете, и Тэхён в очередной раз всхлипнув, мысленно задает себе этот вопрос повторно. Проходит время. Кажется, часа три дополнительно к тому времени, сколько прошло с момента ухода Чонгука. Вставать совсем не хочется, а ходить по квартире тем более. Слишком больно. Сердцу и телу, но омега все же встает. Медленно, качаясь и надевает вещи, которые Чонгук разбросал по комнате, когда в порыве страсти больше не мог сдерживать себя. Надев футболку, которая оказалась последней вещью, омега открыл дверь и вышел из комнаты. Темно. Даже светильник не горит, который обычно всегда горел, когда за окном наступали сумерки и слишком тихо. Шагнув на еле держащих ногах вперед, Тэхён первым делом спешит в душ. Ему еще с утра Чонгук сказал сходить и смыть с себя остатки жаркой ночи, но вот только для Тэхёна, та ночь, не была жаркой. Скорее смертельной. Снова оголив тело, омега осматривает себя стоя в не прогретой ванной на холодном полу. Сначала глядит на ноги, медленно поднимая глаза к зеркалу и уже разглядывает свое измученное отражение. Ночь его изменила. Синяки под глазами просто огромны, губы искусаны и следы от поцелуев брата на шее и груди до ужаса пугают. Они синие, будто бы парня избили. Это страшно, но омега куда больше пугается, когда шагнув в ванную, он смывает с ног кровь. Алую, такую яркую. Лишь увидев ее, Тэхён осознает всю суть прошедшего. Его брат был прав, парень стал взрослым. — Нет… — хрипит он и опускает на колени. — Чонгук, зачем ты так со мной… Дрожь охватывает, понимание того, что он больше не «чист» лишает здравого смысла и омега начинает медленно, но верно впадать в безумство. Он громко кричит, царапает себя ногтями и просит Бога, в которого он так верит, забрать его к себе. Для него мир рухнул, все превратилось в ад, где каждый теперь для него окажется демоном. Свет испарился, его поглотила тьма и Тэхён, разодрав спину до крови снова кричит. Срывает голос, плачет, бегает глазами по полкам, что висели на стене рядом с ванной и что-то ищет. Кричит, но не долго, потому что стоило ему схватить бритву, которую он нашел на полке брата, ванная шторка резко распахивается и перед омегой, стоя в куртке и тяжело дыша стоит Чонгук. — Ты что творишь?! — выкрикивает он, пугая парня до вздрагивания, — Умереть захотел? — Это ты виноват! — отвечает таким же криком Тэхён, бросая в Чонгука бритву. А Чонгук молчит, разглядывая младшего и замечая кровавые разводы в ванной, альфа сжимает до белизны в костяшках кулаки. — Чонгук, все в порядке? — раздается голос из коридора, на который омега реагирует очень панически. — Не заходи! — выкрикивает Чон, подходя быстро к двери, которую не закрыл, когда забежал в ванную. — Жди на кухне. — Эй, Чон. — Я сказал, жди! И дверь захлопывается перед носом гостя, а сам Чонгук тяжело дышит, но все же, поворачивается к Тэхёну. — Послушай… — начинает он, но лицо младшего его мгновенно заставляет замолчать. — Ты же мой брат… Моя семья… — перечисляет Ким, — Да, я не уследил за циклом, но это не было поводом насиловать меня. — Ты сам отдался мне. Тебя никто не насиловал. Ты даже не знаешь, что такое насилие. — отвечает спокойно Чонгук. — Не знаю? — удивлено поднимает голову выше парень. Чонгук вздыхает. — Да, Тэ, не знаешь. — А ты знаешь? Тебя… Но слова произнести до конца испуганный Тэхён так и не смог. — Я не насиловал тебя. — повторяет еще раз Чон. Вода все еще льется на парня, который сидит в ванне. Она смывает кровь со спины и заставляет почувствовать пощипывание, но омега, молча, кусая губу изнутри, продолжает добровольно причинять себе эту боль. Она его спасает, заставляет почувствовать себя живым. — Тэ, — зовет Чонгук, делая шаг к ванне. — Не подходи. — Ты мой. Я говорил тебе об этом вчера. — Я не вещь. — коротко проговаривает омега. А Чонгук все ближе и до парня ему остается один маленький шаг, который он преодолевает очень быстро. Приседает на корточки, опирается локтями об бортики ванны и тянет руку к омеге. Прикосновение альфы причиняют боль, поэтому стоило ему дотронуться — Тэхён прикрывает глаза. — Мой. — Умоляю… — Ты только мой, Тэ. Никто не имеет права трогать тебя, а если и тронут… — Чон замолкает, — Просто будь верен мне. — Что бы отец сказал, если бы узнал об этом? — Вы не родные, поэтому — ничего. Смирился бы, ведь он сам не раз принимал таблетки во время твоих течек. Глаза Тэхёна становятся просто огромными и он открывает рот от услышанного. — Что? Повтори, Чонгук. — просит омега. А Чонгук убирает руку от парня, встает и протягивает ладонь, дабы помочь подняться и выйти из ванны. — Тэ, сейчас нет смысла ворошить прошлое. — Отец принимал таблетки? Но почему ты мне не сказал? Почему он не сказал, что ему тяжело? — заваливает вопросами Ким, хватая руку брата и сжимая её, заглядывает в глаза старшего. — И как ты себе это представляешь? — пожимает плечами Чон, — Он считал тебя своим сыном, поэтому и молчал. Но я то знаю, как ему было тяжело. Поглядывая на тело парня, Чонгук все же старался сохранять спокойствие и уравновешенность. Не опускать глаза ниже пояса — вот было его правилом на данный момент, но в ванной комнате душно, жарко даже, а Чонгук в куртке. Он чувствует как капли пота стекают медленно по его спине, как футболка становится сырой, и ему неприятно это ощущать, поэтому морщится. — Вылезай. — говорит Чонгук, перехватывая кисть омеги. — Я был обузой для вас… — Да, был. — подтверждает альфа, — Но сейчас у тебя появился шанс все исправить. — И как? Телом? — перешагивая порог ванны, Тэхён сжимается внутри от заданного вопроса. — Можешь и им. — Чонгук, я не хочу так жить. — Но тебе придется. Ты мой. И разговор заканчивается. Он не приводит ни к чему, лишь оставляет тяжелый осадок на душе. От одной только мысли, что отцу было плохо, что он мучился находясь рядом с Тэхён, но при этом улыбался — приводит парня в замешательство. Он не знает, были ли чувства отца искренними, говорил ли он правду о любви, когда омега плакал, боялся чего-то. Когда радовался и спешил к отцу или когда они гуляли держась за руки. Тэхён уже ничего не понимает и так же не понимает того, когда же он успел выйти из ванной комнаты, одеться и прийти на кухню, где сидел Чонгук и такой же взрослый мужчина весьма приятной внешности. — Это он? — почему-то удивлено спрашивает мужчина, указывая на Тэхёна. — Я его по другому представлял. Чонгук смеется и открывает объятия для пришедшего брата. — И каким, страшненьким? — Нет. — отвечает мужчина. — Но он… Ты запугал его, Чонгук. Мужчина произносит эти слова хмурясь, поворачивая уже к другу. — У нас был тяжёлый разговор, — пожимает плечами Чонгук, — ничего страшного. Сейчас он выпьет с нами и успокоится. — Гук, я не буду пить. Все это время омега молча слушал гостя и брата, но затронув тему алкоголя, омеге кажется, что сейчас не самое лучшее время пить. Особенно ему. — Будешь. Со мной тебе можно выпить, тем более Намджун купил хорошее вино, тебе понравится. Сейчас было неважно: хорошее вино или плохое, дорогое или нет. Не имеет значения, ведь омега меньше всего хочет напиться. — Иди сюда, Тэхён. Чонгук зовет парня в приказном тоне. Давит взглядом, да так, что даже Намджуну становится как-то не по себе. Будто бы это на него так посмотрели, а не на хрупкое существо, что стоит за ним. А Тэхён подчиняется, но не по тому, что хочет этого, а потому, что не хочет быть опозоренным перед гостем. Он и так разбит. Обойдя стол и сидящего за ним Намджуна, Тэхён подходит ближе к Чонгуку и отодвигает стул. Садится на своё место, за то, где всегда сидел, у стены, ближе к окну. Прижимается ближе к холодному бетону и сжимает ноги в области бёдер, просунув руки между ними. — Я так понимаю ужин ты не приготовил. — сев широко расставив ноги, Чонгук утверждает и не смотрит на того, кому предназначались эти слова. — Прости. — Ничего. Я поем чуть позже, а Намджун — у себя дома. — Я могу нарезать фруктов. — спешит исправиться омега. — Тэхён, — доносится неожиданно голос гостя, — не утруждай себя. Все в порядке. Омега невольно смущается, пряча лицо, опустив его. За все время, что он жил в этом мире, парень не привык к особому вниманию со стороны альф. Его только отец окружал, да брат, поэтому пристальное внимание, взгляды пугали парня от этого он и не смотрит на Намджуна. Омега уже понял, что мужчина обаятельный. Что он умеет себя сдерживать и говорит довольно тихо, что заставляет собеседников прислушиваться к нему. Это психология, в книгах на эту тему много статей. И Тэхён слушает, но не смотрит. Наблюдает только за руками из-под полуоткрытых век и видит, как он подвигает бокал с красным вином. — Попробуй. — С-спасибо. Тэхён заикается и поднимает руки. Одну кладет на стол, сжимая кулак, а другой тянется к бокалу, прикасаясь к его ножке. — Выпьем. — проговаривает словно тост Чонгук и Намджун поднимает бокал. — Тэхён? — А, да. — испуганно, но все же омега присоединяется к мужчинам и поднимает неуверенно бокал двумя руками. — За знакомство. — говорит Намджун. На удивление, но вино действительно оказывается приятным на вкус: сладким, с легким запахом фруктов. Тэхён впервые пробует такой алкоголь, поэтому и не понимает, когда допив его, тело парня вдруг становится совсем легким. Он думал, что одного бокала окажется мало и он опьянеет только после третьего, но как оказалось, не всегда все бывает так, как тебе хочется или ты думаешь. Опираясь рукой о стол, подперев подбородок, омега сидит тихо. Прикрыл чуть глаза, следит за руками брата и гостя, но не произносит ни слова. А те в свою очередь бурно ведут непонятный омеге диалог. Обсуждая какие-то базы, машины, выпивку, а так, по всей видимости, планы на будущее. Чонгук сильно жестикулировал, объяснял Намджуну какие-то правила, а тот лишь кивал, но все же изредка бросал взгляд на Тэхёна. А тот все чувствовал, потому что такой пристальный взгляд невозможно не уловить на себе. Сердце начинало биться быстрее и именно так омега понимал, что гость смотрит на него. — Я отойду на минуту. — в какой-то момент выдает Чонгук, отодвигая стул. Он быстро выходит из-за стола, покидает кухню и оставляет после себя только шлейф своего запаха, который приводит Тэхёна в чувства довольно быстро. Сейчас омега осознает, что он остался наедине с его другом. Он даже взбодрился и тоже поднялся с места, желая нарезать фруктов к столу. Думает, что может быть так ему не будет дискомфортно рядом с этим мужчиной, занимаясь делом. — У вас ещё пол бутылки, думаю, что вам нужна закуска. — проговаривает он, подойдя к холодильнику. — А ты разве не будешь пить с нами? — Нет. Мне хватит. — Боишься Чонгука? Он не будет ругаться, ты же дома. Достав из ящика яблоки и связку бананов, Тэхён разворачивается. — Я просто не хочу. Отвечает омега решительно, но только его ответ не кажется таким решительным Намджуну и он начинает смеяться. — Научись лгать. Ты плох в этом. — Я не лгу. Мужчина перестает смеяться и говорит тише. Так, чтобы его слышал уже только Тэхён. — Я чую твой страх и быть может Чонгук не замечает, как ты трясешься рядом с ним, но вот я все вижу. Тэхён замирает. — Просто расслабься. — добавляет Намджун. «Расслабься» — это же не так просто сделать, как кажется. Тэхену так очень тяжело это сделать, ведь каждый раз, когда он забывается, Чонгук своим присутствием или даже прикосновением приводит его в чувства. — Я могу выйти на балкон? — возвращает омегу на землю голос Намджуна и тот кивает. Разве он может запретить? Может сказать что-то против? Нет, а мужчина уходит довольно быстро, оставив омегу одного. Скрывается в большой комнате, находит балкон и подходит к нему. — Ким Намджун. Намджун вздыхает, закатывая на секунду глаза, а после оборачивается и видит перед собой дуло пистолета, который держит в руках Чонгук. — Он мой. Подбери свои слюни. — Не боишься, что он зайдет сюда? — интересуется Намджун, убирая руки в карманы. — Не зайдет, Тэхён нарезает фрукты. Видимо, для тебя старается. — заявляет Чонгук. — И меня это жутко бесит, поэтому я вот думаю: прострелить тебе голову или член. Намджун спокоен. Складывалось чувство, что ему просто плевать на жизнь и он даже делает маленький шаг вперед, подходя ближе к пистолету. — Он без глушителя, сложновато тебе будет скрыться. — разглядев оружие в руках друга, заявляет Намджун. — Сукин сын… — Хватит вести себя как тупой подросток. Оружие тебе дали не для этого. — приговаривает Ким, — А, и ещё, я старше тебя, поэтому имей уважение. Подняв предохранитель Чонгук опускает оружие, выжидает время и прячет его под футболку за спиной. — Намджун, не думай даже о нём. — Если бы я хотел его, то давно бы нашел способ разложить его на вашем обеденном столе. — отвечает Намджун. — Сука! — рычит Чон. — Сдерживай себя. Тебе об этом не только я говорил. И Намджун уходит на балкон, прикрывая за собой тихо дверь, а Чонгук, продолжая сверлить друга взглядом скалится и злиться, но резко появившийся запах лотоса, приводит его в чувства и он быстро разворачивается. Омега заходит в большую комнату медленно. Сначала голова виднеется, а после все тело. На его лице румянец, губы влажные, а взгляд бегающий, что заставляет Чонгука напрячься. — Что случилось? — интересуется Чонгук. — Я нарезал вам фруктов. Кушайте, а я пойду спать. — Не будешь больше пить? — Нет. — Хорошо. Отдыхай. Мы немного посидим и я приду к тебе. Омега бросает взгляд на брата. — Не приходи. — просит он, — Я хочу поспать один. — Я не собираюсь заниматься сексом. Я просто хочу спать рядом с тобой. — Гук, пожалуйста. — Тема закрыта. Иди. И снова поражение со стороны омега, которое заставляет его отступить. Он разворачивается и уходит, оставляя Чонгука одного, но тот не проводит время в одиночестве долго. Как только Тэхён скрывается за углом коридора, Намджун возвращается в дом. — Как далеко ты зайдешь? — интересуется Ким, окинув взглядом Чона. — О чем ты? — Что будет, когда он все узнаёт? — Я постараюсь оттянуть этот момент. Чем меньше он знает, тем лучше для всех. — Лучше для него, но не для тебя. — исправляет Намджун. — Я прошёл через это, поэтому знаю, что будет в будущем. — И что же? — Одиночество. — коротко говорит мужчина, — Никому не нужный. Брошенный. Чонгук задумчиво смотрит на выход из большой комнаты. — Чонгук, ответь, что изменилось? Ты же его ненавидел. Но Чонгук молчит. Губы не могут начать двигаться, голос не хочет звучать. Они предательски покинули мужчину. — Не советую испытывать теплых чувств. Ты знаешь правила, поэтому не глупи. Отпусти парня, позволь ему жить другой жизнью. — Он мой. Моя омега. — Он твой пленник. Чонгук сливает губы в одну сплошную линию, а Намджун приближается к другу, проговаривая тихо на ухо только два слова: — Ты убийца. Чонгук робеет. — И ещё, — так же тихо добавляет Намджун. — Знаю. Прикрыв глаза, Чонгук спокойно делает шаг от друга. Ему вообще не стоило произносить эти слова, потому что Чонгук и без него знает, кем является. Он давно уже ведёт дружбу с оружием, а пули стали его верными спутницами в ночной жизни. Он в них купается, играет с ними и наслаждается. Дойдя до выхода из большой комнаты, Чонгук ненадолго прикрывает глаза, успокаивается внутри и делает глубокий вдох. Не просто так, он знает, что за этой стеной, прижатый к ней стоит омега. Его природный запах сильный, Чонгуку зубы сводит от него и выдохнув, альфа выходит из укрытия, быстро поворачивая направо. — Тэ, подслушивать не хорошо. Омега дергается на слова брата, отскакивает и прижимает ладонь ко рту. — Мне казалось, что Намджун тихо говорил, но видимо, недостаточно. — Чонгук… Лишь имя старшего омега смог вытянуть из себя прежде чем упасть в обморок.