Memento Mori

Чонгуку страшно. Его руки не слушаются. Правая нервно тарабанит по дверной ручке, а левая сжимает телефон. Изредка поглядывая в него, Чонгук впервые в жизни просит Бога встать на его сторону. Умоляет его помочь ему. Прикусив губу, отворачиваясь к окну, Чонгук смотрит на улицу за стеклом и думает, что где-то там, испуганный Тэхён собрал остатки сил и идёт вперёд. Он ждёт брата, ждёт того, кто всегда был груб с ним. Ждёт веря, что всё будет хорошо. Машина свернула на право и прибавила скорость. За её рулём сидит Намджун. Сосредоточен и напряжён, ведь он тоже переживает за Тэхёна не меньше самого Чонгука. Сжимая руль до скрипа, этим он привлекает внимания друга. Растерянного и бледного. — Поднажми, Джун. — Здесь светофоры. — Да я плевать на них хотел! — повышает голос Чонгук. — Просто, жми на газ. — Мы можем разбиться. Я и так превысил норму. Чонгук молчит пару секунд. — Он ждёт меня. Намджун, он один там и ему страшно. — Чонгук! Я и без тебя это понимаю. — отвечает Намджун.- Я и так стараюсь ускориться, но если мы разобьемся, кто ему поможет? Чонгук больно от таких слов и он замолкает, опуская взгляд на экран телефона. Они почти рядом. Ещё чуть-чуть и прибудут, но вдруг Чонгук замечает, что стрелка, которой был обозначен Тэхён — остановилась. Замерла и не движется. На одном месте стоит и Чонгук моментально прокручивает в своей голове самые ужасные мысли. — Джун, останови. — вдруг просили Чонгук. — Это здесь? Намджун немного удивляется. Среди высоких домов, людей, Намджун не замечает Тэхёна. — Чон, а ты… Эй! Чонгук не слушает друга. Он быстро вылазит из машины, бежит на тротуар и оглядывается, а после слышится крик: «Тэхён». Такой громкий и разрывающий душу. Он полон тревоги и беспокойства. Наблюдая за этим, Намджун видит своего друга таким, каким раньше не был. Он впервые так боится. Не наигранно, а по-настоящему и убеждается — этот человек смертен. Только человек с душой может так отчаянно кричать и не обращать внимания на посторонних, бегать по улице, оглядываясь. Только у того, у кого осталась хоть какая-то частичка света может так переживать за любящего человека. Для Чонгука сейчас наступил самый ужасный этап. Поиски. Глянув на карту в телефоне, альфа бежит к переулку и останавливается. Запахи здесь стоят разные, но самый сильный, тот, который перебивает всё — это запах лотоса. Запах красивого цвета, каким украшена его накидка от традиционного китайского ханьфу. Накидка, в которой он находится сейчас. Чуя запах, Чонгук мгновенно заводится. Злится, сжимает кулаки и ступает вперёд, убирая уже телефон в карман. Он нашёл брата. Нашёл и его обидчиков. Они перед ним, стоят во всём чёрном и смотрят свысока на омегу, что сидит на холодной земле. Он плачет и слезы Тэхёна бьют сильнее, чем нож в спину. Их тяжело видеть, но куда тяжелее то, что омега поранился. Колено повредил, видимо, когда падал. И всего этого было достаточно, чтобы у Чонгука голова перестала мыслить здраво. Он уже не думает, выполняет всё на автомате, как учили его в Каре и первое, что тот делает — это достаёт из-за спины пистолет. Свой любимый, серебряный и стреляет. Прямо в голову одному из обидчиков и тот падает лицом вниз. Брызнув кровью, мёртвое тело ещё несколько секунд бьётся в судорогах, а после замирает уже навсегда, и дождавшись этого, Чонгук переводит пистолет на другого парня, спуская курок. Прямо в лоб. Идеально, и тот, так же падает на холодный асфальт. — Гук! — Тэхён подскакивает, хромая бежит к брату и окольцовывает его, пряча лицо в груди старшего. — Всё хорошо. Я здесь. Опустив руку с пистолетом, Чонгук заводит её за спину, дабы не испугать брата. Ему не стоило всего этого видеть, но то, что сделал Чон было просто необходимо. Думать, предлагать переговоры, всё это пустая трата времени. Никто бы не согласился говорить, а тот, кто послал этих людей, должен был знать, что живыми они не вернуться домой. Никто не имеет права трогать то, что принадлежит Чонгуку. Никто. — Пойдём домой, Тэ. — говорит облегчено Чонгук. Омега поднимает голову, смотрит красными глазами на брата, и произносит: — Тебе не стоило их убивать… Это может плохо кончится для тебя. — Мне не важно, что будет со мной. Ты — важнее меня. — Если кто увидит… — Намджун здесь всё уберёт. Не волнуйся. Разворачивая, стараясь не смотреть на кровь и труп, Тэхён жмётся к брату. Когда он вот так рядом, ему ничего не страшно. Он становится смелым и даже идти сам может, хотя до этого ноги предательски дрожали. Выйдя на главную улицу, Чонгук прячет оружие под накидку и смотрит на то, каким взглядом их встречает Намджун. — Два трупа. — произносит Чонгук. — Это могло понести много проблем. Думай, прежде чем… — Я никогда не буду жертвовать им, дабы избежать проблем или наказания от Кары. — поясняет Чонгук. — Он — всё для меня и если я должен буду уничтожить весь мир, но спасти его, я так и сделаю. Намджуну ответить нечего. Он просто понимает чувства друга, ведь сам, изо дня в день, защищает Сокджина. Посадив Тэхёна в машину на заднее сиденье, Чонгук садится с ним рядом. Закрыв дверь, он немного разворачивается к младшему и смотрит на него. Невинное лицо всё ещё под влиянием страха. Нога в области колена грязная и немного кровоточит, но видимо, Тэхён этого совсем не заметил. Он продолжает сидеть чуть согнув спину, а Чонгук боится его побеспокоить. Всегда, чтобы прийти в себя требуется время. Совсем не важно, какая была ситуация или случай, время — это всё. Только оно может помочь, поэтому Чонгук не спешит начать разговор с братом. Подождёт, когда он сам этого захочет. Но как оказалось, ждать пришлось совсем не долго. — Он не ответил, когда я звонил. — вдруг говорит омега. — Ты никогда меня не слушаешь. — вздыхает Чонгук, — Я говорил, что он не тот, за кого себя выдаёт. Я говорил, что он враг. — Эти люди… Кто они? — Не знаю. Мёртвые не говорят, но я подозреваю, что они работают на Чимина. Тэхён поднимает голову и смотрит на Чонгука. — Но что я сделал не так, что они следили за мной? — Думаю, так он хочет сделать меня уязвимым. Он знает, что ты дорог мне. Знает, что я… Чонгук замолкает. — Чонгук, можешь увести меня? Нет. Давай уедем вместе? У меня есть два билета на курорт, давай уедем на пару дней? Глаза омеги умоляют. Большие, круглые с блестящей пеленой. Ещё чуть-чуть и он заплачет, но сдерживается. — На курорт? — Да. Он недалеко от Сеула и там море, а я никогда его не видел, поэтому поехали со мной? — Почему приглашаешь меня? Было бы разумнее поехать одному и забыться. — Нет, — улыбнулся Тэхён, — я с тобой хочу. После этих слов он смущается, а Чонгук, чувствуя, как кровь циркулировала быстрее обычного, слегка кивает. — Через неделю поедем туда. — проговаривает Чонгук. — Хорошо. *** Обнимая игрушку Тэхён спрятался под одеялом, после горячего душа. Вода помогла ему немного забыть происшествие, а родная комната с лёгким запахом лотоса снова стала его крепостью. Он дома, жив и не вредим. Лежит в кровати и по-настоящему рад, что вернулся сюда. Поджав ноги, Тэхён чувствует, как небольшая ранка на коленке снова открылась. Всё же, резкие движения не стоит делать, но омега совсем забыл о ней. Кровь очень быстро образовала сгусток и потекла вниз, пачкая бельё и из-за это, парень быстро встаёт, идёт к двери и выходит из комнаты. Спешит в большую комнату, где включив ночник достаёт пластырь и заклеивает рану. В квартире тихо, уже ночь наступила. Пока Намджун прятал тела, а Чонгук и Тэхён ожидали его в машине, день подошёл к концу. Слишком уж быстро они летят. Дни. Выбросив всё лишнее, Тэхён осматривает ногу. Он не помнит, как получил рану. Из-за состояния шока омега вообще мало что помнит. Как-то мозг решил всё за него. Заблокировал плохие воспоминания и оно даже к лучшему. Пусть он никогда не вспомнит что говорили ему те мужчины, что хотели сделать, если конечно хотели, но вот только выстрелы и пистолет брата омега помнит. Проходя мимо большой комнаты, идя с кухни, Тэхён ненадолго останавливается. Выключает свет и идёт уже к себе, мимо комнаты брата. Обычно его дверь всегда была закрыта, но сейчас она приоткрыта и оттуда веет сильным запахом ликёра. Подойдя ближе, дабы заглянуть, Тэхён просовывает голову и видит Чонгука сидящего на кровати в согнутом положении. Он держит в руках сигарету, смотрит на то, как она тлеет и задумчиво вздыхает. У него сейчас вид мученика и Тэхён сам не замечает, как открывает дверь и заходит к брату. — Почему не спишь? — спрашивает спокойно альфа, поднимая голову. — Ты снова куришь. — Да, прости. Не мог успокоиться, поэтому пришлось прибегнуть к ним. Знаю, тебе не нравится, что пахнет ими, но сегодня… — Кури. — выдаёт омега. — Тебе не лучше, чем мне. Смотря на младшего, Чонгук чувствует облегчение. Он осознаёт, что убийства даются альфе не так просто, как кажется на первый взгляд. А быть может он просто ещё не отошёл от того, что смерть постороннего увидел тот, кто не должен был видеть. Может быть за это Чонгук чувствует вину и поэтому курит далеко не табак, чтобы успокоить своё сердце? Опустив взгляд на сигарету, в поле зрения мужчины попадает ранка на ноге Тэхён. — Кровь снова пошла? — спрашивает Чонгук. — Потянулся и рана открылась. Ничего страшного, всё скоро пройдёт. Чонгук прикусывает губу. — Мне так жаль. — произносит он. — Чонгук, — омега делает шаг к брату и присев на корточки, протягивает к нему руки, — всё хорошо. — Я вообще не должен был тебя отпускать к этой мрази. — Гук, — прикасаясь к лицу брата, омега заставляет Чонгука взглянуть на него, — я жив. Всё хорошо. — А если бы они убили тебя? Если бы тронули? — Но этого не произошло. — Я не простил бы себя за это. — твердит Чон. — Эй, Чонгук, я в порядке. Я перед тобой сейчас стою. Слышишь, со мной всё хорошо. — смотрит, не моргая, — Да, я испугался и ты прав, всё могло закончиться очень плохо, но я сейчас здесь, с тобой. Не вини себя. Не винить? Разве такое можно произносить с такой лёгкостью. Когда он услышал звонок, а после и голос брата, всё о чем мог думать Чонгук, так это о нём. В этом мире, для Чонгука нет никого дороже. Он так же смотрит в глаза младшего брата, который спокойно сидит перед ним на коленях и в его голове нет ни одной непристойной мысли. Разум чист, как и чист, откровенен взгляд Тэхёна. Он не боится Чонгука и даже не упрекает за сигарету, хотя раньше всегда это делал. Он так же, как и Чон не думает сейчас. Они просто существуют. Здесь, в этой мрачной чонгуковой комнате. Просто, есть. Сам того не замечая Чонгук поднимает руку и прикасается к волосам брата. Мягкие, как в детстве, и в этот момент он почему-то вспоминает фрагмент из жизни, где Тэхён крепко, ещё маленький, обнимал брата в подъезде. Когда он испугался, что Чонгук задержался. Когда был жив отец и убийств было куда больше. Тогда Тэхён выглядел так же: невинным, как сейчас. И маленьким. — Тэ, — зовёт тихо Чонгук, — Чимин наш враг. Те люди, которые преследовали тебя, скорее всего работают на него. — Чонгук, пожалуйста, — прикрыв глаза, просит парень. — Я понимаю, что мои слова бесполезны, но если ты вступишь в мои ряды. Если станешь солдатом Кары, то я смогу доказать тебе, что Чимин… Тэхён напрягается, а Чонгук тут же замолкает. — Предлагает мне убивать, чтобы узнать правду? — Это уже от тебя зависит, но на нашей базе часто бывают пойманные киллеры и если их пытать, то со временем те отвечают на нужные вопросы истинной. Однако, я не могу привести тебя на базу просто так. — Я не хочу ехать туда. Чонгук прикрывает глаза, вздыхая. — Последний киллер, которого я убил, сказал, что Чимин его лидер. Он глава западной стороны города, но ты же мне не поверишь. Опуская руку, Чонгук вместе с ней опускает и лицо. Опять смотрит вниз пустым взглядом и ждёт хоть каких-нибудь действий или вопросов от младшего брата однако, тот молчит. — Я мог обучить тебя и для тебя идеально подошёл бы ближний бой. Ты красив, враги никогда не догадаются, что перед ними стоит убийца. — Чонгук, прекрати! — Тэхён, я не всегда буду рядом. Намджун не всегда будет рядом. — А причём здесь Намджун? — любопытствует омега. — Он тоже защищает тебя, ты ему не чужой. Мы — семья. «Семья», «семья», «семья»… Это слово повторяется в голове Тэхёна каждый раз звуча эхом где-то на затылке. Это слово значит многое: поддержка, доверие, любовь, забота. Всё эти перечисления лишь малая часть того для чего на самом деле нужна семья. В ней ты можешь быть самим собой. Ты можешь не прятаться. Для неё не важно, что ты сделал, в ней ты всегда прав. Убил человека, нагрубил кому-то или пусть даже признался в любви — не имеет в значения. Для семьи ты определённо самый лучший и твой выбор или поступок правильный. Всё это время Тэхён даже представить не мог, как жил Чонгук. После его ухода, целых четыре месяца для него семьёй стала группа незнакомых людей и только один среди них был по-настоящему близок. Только он вытирал его слезы, слушал бред и укладывал спать, когда в очередной раз напиваясь, Чонгуку было плохо. Только сейчас Тэхён понимает, что вся его грубость — это лишь способ уберечь. По другому он просто не может. Привык к этому. Поднимаясь на ноги Тэхён встаёт перед братом и долго смотрит на его согнутую спину и длинные волосы собранные в хвост на затылке. — Зачем ты отрастил волосы? — вдруг спрашивает Тэхён. — Хотел измениться внешне. — Ты мог перекрасить их. — Мог, но не захотел. А тебе не нравится? — Я не вправе указывать тебе и решать, как выглядеть. — отвечает Тэхён. Подняв голову, Чонгук смотрит на тело брата медленно бегая глазами от его живота до самой головы. — Я хочу знать, каким больше тебе нравился. Тэхён задумчиво отводит взгляд. — Наверное, с короткими. А далее недолгая тишина после которой Чонгук просто кивает. Постепенно рана на ноге Тэхёна затянулась. Всего пару дней понадобилось чтобы на ранке осталась лишь корочка, а после и она отпала. Сейчас на юном теле нет никаких следов: оно чистое, снова невинное и в какой-то степени даже детское. Солнце сменилось луной и наступил новый день. На небе без единого облачка звезды были ярко видны и что даже удивительно, ведь ночной Сеул всегда освещался яркими огнями. Сейчас в его центре люди веселятся. Они снова забывают об инстинкте самосохранении и позволяют себе быть в самом центре, а по телевизору в это время транслируют новые убийства. Снова труп и на сей раз он принадлежит молодому парню. Озвучив его имя, ведущий новостей сглотнул слюну и перевёл взгляд куда-то в бок. Он чуть побледнел лицом, но спустя время продолжал вести монолог с экраном камеры. По ту сторону, такие как Тэхён, прикладывают ладонь ко рту и тихонько ахают. Казалось, что смерть кого-то уже не должна была казаться чём-то необычным и реагировать на неё можно было иначе, но для Тэхёна, слышать каждый раз, что кто-то умер было невыносимо. Кто за этим стоит: Кара или «К», Чонгук или Чимин? Хотя Тэхён ещё не до конца верит в то, что Пак является врагом брата. А тот не спешит доказывать, лишь каждый день спрашивает, не готов ли омега вступить в ряды Кары. На подобный вопрос омега всегда качал головой. Он не готов. Да и не будет готов к этому, однако, всё же ему любопытно, что, а вернее кто скрывается под маской добряка Пака. С того дня, когда на омегу напали, Чимин позвонил лишь один раз. Тем вечером Тэхён сидел в большой комнате с братом, смотрел ТВ и услышал звонок, а ответив, удивился, что Чимин не сразу интересуется тем, для чего же звонил Тэхён. Он вообще не сразу затронул тему звонка. Откладывал, тянул время, а когда их диалог затянулся и казалось, что больше нет тем дабы продлить беседу — Чимин поинтересовался о том звонке. Спустя несколько дней. А Тэхён не ответил. Просто не знал, что сказать и покосился на брата, который скалился и сверлил его взглядом. А после звонков не было, как и причин звонить самому Тэхёну. На протяжении нескольких дней он был в предвкушении поездки, которая должна наступить через несколько дней. Он только и делал, что думал, как он и Чонгук проведут короткий, но всё же их общий отпуск. Как будут гулять по пляжу не думая о плохом, как будут разговаривать и вспоминать смешные моменты, как будут наслаждаться обществом друг друга. Всё это было куда важнее лжи и важнее даже самого Чимина, который, почему-то, так же не спешил наладить контакт с парнем. Что же до Чонгука, то его нынешняя ситуация полностью устраивала. Отдалённый от врага, Тэхён находится полностью под его пристальным взглядом. Не зная истинной причины, но омега даже на улицу не выходил. Сидел дома и до магазина шёл только вместе с братом. А тому это только играло на руку. Так он спокоен за дорогого человека. В Каре дела так же отстояли весьма спокойно. Практически всю неделю, убийства и слежку за киллерами на себя взял Намджун, а Чонгук, благодаря его, сказал, что обязательно отплатит за помощь и в итоге Чонгук получил выходные, тем самым обрадовал брата. О делах касаемо Чимина, Чонгук предпочитал умалчивать. Создавал план в своей голове, расставлял всё по полочкам, он придумал идеальную смерть для человека, который бросил Тэхёна. Даже нет, для человека, который хотел навредить Тэхёну. Злости в душе Чона было настолько много, что запираясь в своей комнате, мужчина тихо проговаривал имя врага держа пистолет в руке. Когда-нибудь он обязательно прострелил голову твари, но для этого придётся немного подождать. *** Чимин сам не свой. Он мечется по комнате и думает очень громко, что заставляет стоящего вдалеке Сокджина тяжело вздохнуть. Больше четырёх дней Пак ведёт себя именно так и причины для подобного состояния Сокджину не были ясны. Убрав волосы с лица, Чимин бросает взгляд на часы, а после на своего помощника. — Господин Пак, может быть вы объясните мне, что происходит. — не выдерживая, говорит Сокджин. — Кара. Вот что происходит. А ещё Тэхён, который не звонит мне. — Позвоните сами. — Да? И что я ему скажу? — вскинув бровью, Чимин разводит руки, — Что я убивал таких отбросов, как его брат и был занят? Сокджин молчит. — Или, что правая рука президента заказа голову лидера Кары? — ещё один вопрос, — Скажи, Сокджин, что я должен сказать? — Господин Пак, для начала, успокойтесь. — Я целую неделю только и делал, что отдавал приказы и думал о том, чтобы «наши» не были пойманы. Я устал, Сокджин. — Я понимаю. — кивает Ким. — Понимаешь? — усмехается Чимин, садясь на диван, — Ты — убийца, ты не испытываешь жалости, когда стреляешь, а вот я… Я пропускаю через себя всю вашу боль и каждый раз, на собрании, мне тяжело говорить о новых целях. А сейчас вдвойне тяжелее. Сокджин прикусывает губу изнутри. — Как я посмотрю Тэхёну в глаза, когда его брат… Чёрт. Зарывая пальцы в волосы, альфа рычит. — Тогда, может быть стоит поговорить с ним? — Тэхёном? — Нет, Чонгуком. — исправляет омега, — Объяснить всю ситуацию. Чимин резко косится на помощника. — Головой тронулся? — грубо спрашивает Пак, — Чтобы я умолял этого психа сдаться? Никогда. — Господин, почему вы никогда не уступаете? Неужели Тэхён вам не дороже всего? Тишина. — Всего? — Вы же испытываете к нему чувства, разве нет? Чимин молчит, слушает. — Просто поговорите. — Никогда! И больше Сокджин ничего не произносит. Стоит в молчании наблюдая, как мужчина перед ним снова сходит с ума. Его поведение меняется каждый день. На смену доброму и внимательному лидеру западной стороны, пришел тот, кто обезумел. Иногда, когда мыслей в голове альфы было слишком много, а рядом оказывался только Сокджин, Чимин кричал на него и обвинял в том, что работа выполняется очень плохо. А тот молчал, как делал всегда и смиренно просил прощения, говоря, что обязательно все будет исправлено. В течение трёх дней Сокджин только и делал, что пытался найти лазейку к базе Кары и разузнать об их лидере. О нём мало что известно, а если быть точнее — то вообще ничего. Ни имени, ни возраста, ни национальности — всё это скрыто и от этого все становиться только запутаннее. Иной раз, задерживаясь в организации, сидя в кабинете Чимина, Сокджин перебирал документы и пытался найти хоть что-то, что послужило бы толчком к опознанию личности их главаря, но все, что находил Ким, это старые данные о людях Кары и среди них он нашел имя «Ким Намджун». Быть уверенным наверняка, что этого никто не успел увидеть, омега не знал, но все же, ради спасения Намджуна, Сокджин забирает лист и прячет его в кармане брюк, а после продолжает искать зацепки. Но все тщетно. Их нет. А после еще проходит пару дней и Сокджин вновь возвращается к этому делу, надеясь, что в этот раз ему повезет. Запираясь в кабинете Пака, омега снова выкладывает собранные ими данные и нависая над ним, задумчиво прищуривает взгляд. — А где Пак? — раздается голос и Сокджин тут же поднимает голову. Как открылась дверь, когда успел сюда войти Юнги — омега не знает. Он даже не слышал его шагов и запаха не почуял. Он словно призрак, резко появившийся дабы навредить. — В последние дни он сам не свой. Даже другие киллеры об этом говорят. Неужто наш лидер сходит с ума? — спрашивает Юнги, подходя к столу за которым стоит Сокджин. — Я не могу знать. — А вы разве не любовники? Прыгая на его члене ты не замечаешь изменения? — с ухмылкой спрашивает Мин. Вздохну, опуская плечи, Сокджин поднимает равнодушный взгляд на Юнги. — Я не сплю с ним. А тот приподнимает левый угол рта и вскидывает бровью. — Зачем ты пришел? — Забыл пистолет в тренировочной комнате, пришлось вернуться за ним. — Полагаю, что ты забрал его? — Да. — Тогда уходи. Я немного занят. Опустив взгляд Юнги смотрит на листы, что в алфавитном порядке лежали перед Сокджином. — Ищешь босса Кары? — Да. — Могу помочь. — выдает альфа. — Справлюсь и без тебя. Стараясь стоять равнодушным перед Юнги, Сокджин фокусирует взгляд на фотографиях перед ним. Смотрит, вглядывается, изучает. Все люди на снимках совершенно разные: рост, возраст, внешность. Кто-то полный, кто-то очень худой. Светлые волосы, темные — все очень разные. — А что если их босса нет на этих снимках? — вдруг спрашивает Юнги. Отрывая взгляд, омега смотрит на Мина, который присев на край стола, бегает глазами по нему. — Они все молоды, а босс должен быть старше тридцати лет уж точно. Чтобы управлять этими псами, ему необходима власть и статус, а простой парниша, вроде этого, — Мин поднимает фото парня, которому на вид лет двадцать, — никак не может стоять во главе. Чему он обучит своих людей? Разве что играть в куколки. Сокджин думает и в итоге соглашается. — Но по внешнему виду очень тяжело определить возраст. — отвечает омега. — Верное, поэтому обрати внимания на количество убийств или же наоборот, их отсутствия. — Разве босс может не убивать? — Ну твой любовник же не пачкает руки, а только приказы отдаёт. — язвит Мин. — Он мне не любовник! — Да пофиг. Ты меня понял. Смолчав, Сокджин опускает глаза и разглядывает уже не фото, а данные всех этих людей. — Они все убивали. — И количество смертей примерно одинаковое. — добавляет альфа, на что омега просто кивает. — Значит, здесь нет босса. Закатив глаза, Сокджин садится на кресло Чимина и трет висок. — Чёрт… — Что такое? — Это только первая папка, а их всего пять. — Значит работки у тебя тут на всю ночь. — смеясь, говорит Юнги. — Да. — кивает Ким. — Но спасибо, что помог разобраться здесь. Юнги молчит, глядя на омегу. — Ты ел? Вопрос от самого грубого и жестокого человека в организации кажется Сокджину нереальным. — Что? — Спрашиваю, ты ел? — А, нет. Поем позже. Спрыгнув со стола, Юнги разворачивает и идёт к двери. — Что тебе купить? Распахнув глаза, шокируясь еще больше, омега встаёт и смотрит на спину альфы. — Ты оглох? — грубо спрашивает Мин. — Не стоит. Я поем когда закончу. Опустив плечи Юнги недолго стоит и молчит, а после тянется к дверной ручке, проговаривая: — Я иду за пивом и куплю пару рамёнов, на тебя алкоголь брать? — Юнги… — Да или нет. — Мне ничего не нужно. Просто иди домой. Открывая дверь альфа скрывается за ней, оставляя Сокджина в одиночестве. Неожиданный приступ заботы и внимания со стороны Юнги пугает омегу до дрожи. Сколько себя помнит Сокджин, Юнги никогда не был таким. Грубить, обзывать, хамить — вот истинное призвания этого мужчины, но проявить такую заботу в виде покупки еды или же, добровольно помочь в чём-то, вызывает шок у мужчины. Ещё несколько минут Сокджин сидит в полной растерянности и глядя на дверь старается отбросить мысли о мужчине. Если Юнги и согласился помочь, предложил купить еды — это значит что в будущем ему что-то потребуется от омеги, а потребовать он может только одно. Близость, секс. Покачав головой, стараясь не думать о плохом, Сокджин снова сгибается, достает папку с другими данными и раскладывает их на столе, предварительно убрав старые. Он снова смотрит, ищет, изучает и теперь среди всех этих фотографий и данных он находит имя «Чон Вей», которым был записан в верхней строке, а ниже вписано настоящее имя «Чон Чонгук». От одного имени этого человека Сокджину становится не по себе, а вместе с этим и воспоминания о Намджуне нахлынывают. Вспоминая мельком тот день, когда они все были собраны в один круг, Сокджину кажется, что ничего подозрительно он не увидел в Чонгуке. Обычный брат, хотя было бы разумнее сказать, что не брат, а мужчина, собственник, который ревнует омегу к другому мужчине. Как бы Сокджин не хотел все воспринимать, как бы не пытался понять, почему он выполняет такую грязную работу таща за собой Намджуна, Ким с точностью уверен, что Чонгук погубит всех. Думая об этом, Ким вздыхает и снова думает о том, что неужели нельзя было найти другой путь. Неужели, чтобы изменить город, потребовалось такая жертва. Сокджин все еще помнит слезы Тэхёна и его умоляющие глаза. То, как он отчаянно звал на брата, а тот не пришел, а после, когда он и Чимин стали близки — Чонгук вернулся. Словно чувствовал, что его брата отнимают. Хотя нет, не брата. Омегу, ведь Чонгук смотрит на парня, как на объект вожделения. И от этой мысли Сокджин вздыхает снова. Он устал. Глаза болят, но нужно найти босса Кары. Не найдя его Чимин снова будет обвинять Кима в неопытности. И он зарывается в листы. От них пахнет сыростью, а шуршание все заглушает вокруг. Отбирая нужных и не нужных, Сокджин создает две группы и начиная с первой, изучает по новой каждого человека. Первый оказался незнакомый ему парень. Светлые волосы, лицо худое, как будто не ест толком и большая родинка на виске. Быть может пятно родимое, кто ж знает. Прочитав его данные, Сокджин откладывает лист в сторону, проговаривая, что это не он. Далее он берет второй лист и так же читает: мужчина, примерный возраст тридцать — тридцать два года, под левым глазом шрам, а национальность у него европейская. Убийств у него много, но все они показались странными Сокджину, поэтому отложив лист в сторону, дабы потом к нему вернуться, омега переходит к следующему. И так, шаг за шагом Сокджин изучил первую группу. — Господи… — вздыхает он, садясь на кресло, потирая глаза. — Я устал. Не высыпая уже третью ночь подряд, Сокджин только и делает, что работает. — Интересно, чем ты занят? — спрашивает он, растягивая губы в улыбке. Мысли о Намджуне всегда грели его изнутри. Они заставляли омегу трудиться не покладая рук, ведь зная, что в конце у него обязательно будет выходной и его он посвятит ему, Ким Намджуну. Потянувшись, Сокджин взбадривается и встаёт. Время отдыха подошел к концу и нужно продолжить работу, однако в тот момент, когда Сокджин навис над столом, дверь в кабинет открылась и сильно запахло заваренным рамёном. — Помоги. — тут же раздаётся голос Юнги. — Горячо. И Сокджин срывается, спеша к альфе. Перехватывает одну заваренную порцию и смотрит на то, как Мин трясёт руку, якобы остужая её. — Пошли, поедим. — Не нужно. — Я что, зря купил и обжигал руки, пока все это нёс? — бросив взгляд на Кима, Юнги проходит мимо него, идя к столу. — Ты уже к другим перешёл. А Сокджин растерян и стоит всё ещё возле двери, не зная куда себя деть. — Иди сюда. — командует Юнги. — Пиво будешь? Слышится звук открывающейся крышки. — Раз молчишь, значит будешь. — добавляет альфа. — Юнги, я не просил. — спустя время Сокджин набирается смелости и произносит, — После этого ты скажешь, что я обязан тебе. — Забей. — отмахивается Мин. — Я не верю тебе. Сокджин разворачивается и стоя все еще возле двери, смотрит на то, как Юнги стоя возле стола делает глоток пива, а после переходит к еде. — Пиво вкусное. Попробуй. — Юнги, ты вообще слышишь, что я говорю?! — не выдерживая, Сокджин повышает голос. — Да, слышу. — Забери еду и уходи. Мин пьёт. — Юнги! — Что? — равнодушно кивает, жуя Мин. Делая шаги к альфе, Сокджин быстро оказывается рядом с ним и поставив порцию лапши на стол, сводит брови. — Хватит вести себя так, будто бы тебе есть дело до всего этого. — разведя руки, омега добавляет: — Тебе всегда было плевать на все. Ты лишь выполнял то, что говорили другие, так прошу тебя, Юнги, сделай сейчас то, о чём прошу я. — Выпей пива. — указывает альфа на бутылку. — Да прекрати уже! — выкрикивает Сокджин. — Джин, не кричи. — поставив рамён на стол, Юнги выпивает довольно много хмельной жидкости и добавляет: — Знаешь, почему я хочу помочь тебе найти босса? Ответить? Сокджин тут же кивает. — На протяжении недели Кара убивала наших людей из разных частей города. Безжалостно, а так же, простых граждан показывая так своё господство. Так вот, в одной из такой перестрелки был убит мой хороший знакомый. Я с детства с ним дружил, как братья были, но Кара… — Не продолжай. — перебивает Сокджин, опуская голову. — Прости. — Я не прошу доверять мне, я просто помогу и уйду. Не хочешь есть — не ешь, я выброшу и пива если не хочешь, то не пей. Я не обижусь. Сокджин ошибся. Снова накрутил себе и сделал неправильный вывод. Даже у монстра есть душа, просто её никто не может увидеть. Даже Юнги умеет чувствовать и сожалеть. Даже он умеет оплакивать того, кто был дорог. Отступив, Ким поднимает порцию рамёна и начинает её кушать. Быстро, обжигая нёба, а после запивает пивом, чего прежде никогда не делал и на удивления, но напиток оказался весьма не плох. — Вкусно. — стоя спиной к альфе, проговаривает омега. — Правда сильно острый. — Возьми мой. Он обычный. — Все в порядке. Я поем и этот. Щеки горят, ведь Сокджин не привык есть острую пищу. Старается придерживаться правильному питанию и употреблять как можно больше овощей. Но здесь нет выбора, да и огорчать Юнги не хотелось, поэтому Ким молчит и ест. — Не давись. Я же вижу, что не нравится. Обойдя стол и подойдя к Сокджину, Юнги кладёт руку ему на плечо и разворачивает. Обожжённые, красные губы, щеки и глаза на мокром месте заставили Мина на секунду застыть. Наверное, он не ожидал увидеть такую картину, ведь не думал, что Сокджин будет терпеть. Уж порцию рамёна он мог бы, так сказать, оттолкнуть от себя. — Тяжело приходится твоим мужикам. — смеясь, говорит Юнги. — Возьми. Протянув свой рамён, Юнги забирает Сокджина и начинает его есть. — Твою мать… — вдруг ругается он, — Как ты его ел? — Ты же сам такой купил. — Я взял и пошел на кассу. Не смотрел на добавки. — Как же ты живешь дома? — вдруг спрашивает Сокджин, а Юнги замирает. — Ты наверное всегда всё путаешь. — Я заказываю еду. Не готовлю сам. Слишком муторно. От слов Юнги у Сокджина появляется дежавю и он улыбается. Не думал, что между ними есть хоть что-то общее. Сокджин вообще не думал, что Юнги может оказаться таким. Не злым, а чувственным. Для того чтобы закончить так сказать поздний ужин, мужчинам потребовалось чуть больше сорока минут, а после они приступили к работе, выпивая пиво. В кабинете столь холодными стенами вдруг стало жарко. Толи от острой еды, толи от алкоголя или от того, что мужчины тесно взаимодействуют друг с другом — не понятно. Сняв с себя кофту, Юнги бросил ее на пол рядом со столом и снова навис над ним, бегая взглядом по фотографиям. Сосредоточен, ведь это важно, найти босса, однако, сколько бы он не пытался сосредоточенно работать и не обращать внимания на стоящего перед ним Сокджин, Юнги все же не смог проигнорировать его пристальный взгляд. — Ну что? — возмущенно спрашивает Мин. — Я пытаюсь работать. — Думаю, если бы ты раньше был таким, мы смогли бы подружиться. — С ума сошел? — вскинув бровь, Мин выпрямляется. — С какого хера мне с тобой дружить? — У тебя же нет друзей, да? — задаёт встречный вопрос Ким, а Юнги молчит, — Что ж, раз ты молчишь, значит я прав и именно поэтому мы могли бы подружиться. — Такие друзья, как ты, Сокджин, только обуза. Ты омега. — И что? Разве я не человек? Юнги вздыхает, опирается о стол руками и сгибается в спине, поднимая взгляд на Кима исподлобья. — А в твою дружбу секс тоже входит? Приоткрыв рот Сокджин на секунду замирает. Все же, этот человек остался прежним. Он не изменился. — Забудь. — резко отмахивается Сокджин, — Сказал глупость. — Ты по моему всегда несёшь бред. Сокджин решает промолчать. — Вернись к работе. — указывает Мин. *** В машине приятно пахнет и этот запах не принадлежит Чонгуку. Нет, не его природный, а что-то другое. Сладкое. Осмотрев машину быстрым взглядом, Тэхён поворачивает голову и косится на заднее сиденье, что было завалено какими-то сумками. Мешкообразные и темные, в них точно лежали вещи, потому что они были уж слишком необъемные. — Ты чего? — интересуется Чонгук, косясь на брата. — Чем пахнет? — так же интересуется Тэхён, возвращаясь в изначальное положение на пассажирском кресле. — О чем ты? — удивляется Чонгук. — Сладким пахнет. — А, ты об этом. — тянет улыбку Чон. — За твоим сиденьем лежит коробка маленького торта. Подумал, что нам нужно отпраздновать первый выезд к морю. Возьмем его на пляж, зажжём свечу и съедим. Тэхён на минуту забывает о дыхании. — Торт, а не алкоголь? — Ну можно было бы и шампанское купить, но я подумал, что… — Я не против. — перебивает омега, краснея. — Да?! — восклицает Чонгук, бегая глазами от лица брата к дороге. — Я бы с удовольствием выпил с тобой. На берегу моря. Отвечает Тэхён слишком загадочно и слишком смущенно. Пряча взгляд под ресницами, парень ёрзает на сиденье, поджимая ноги. Проезжая по главной трассе, машина Чонгука сворачивает в правую сторону и заезжает на платную дорогу, которая вела к тому самому курорту. Яркий солнечный свет заставляет морщить нос и прищуривать глаза, поэтому психанув, Чонгук достает из бардачка солнцезащитные очки. Черные, круглые и надевает их улыбаясь. Опустив окно, он сгибает руку в локте и кладёт её на стекло, что немного выпирало. Воздух теплый, свежий. Он обдувает и пробирается под толстовку, играя с кожей. — Гук, ты не простудишься? — беспокойно спрашивает Тэхён. — Нет. Погода потрясающая. — Да, — отворачиваясь от брата, Тэхён глядит вперед, — ты прав. Голубизна неба, а так же зелена деревьев и серость дороги — идеальный пейзаж, который радует глаз омеги. Сейчас ему спокойно и хорошо. Рядом с ним дорогой ему человек и Тэхён очень рад тому, что не пригласил с собой Чимина. С ним бы вряд ли получилось так умиротворенно себя почувствовать. Повернув голову, Тэхён видит вдалеке горы. Темные, но все же зелёные, а чуть левее от них светит яркое солнце, которое помешало Чонгуку вести машину безопасно. — Кстати, — вдруг нарушает тишину Чонгук, — откуда у тебя билеты? — Чимин подарил. — равнодушно отвечает Тэхён. Чонгук усмехается и отвечает: — Он наверное хотел с тобой поехать. — Не знаю. Может быть. — Не пожалеешь, что пригласил меня? — Нет. Ответив, омега мысленно просит брата больше не поднимать тему под названием «Чимин». Хотя, было бы разумнее напрямую ему сказать об этом, но даже произнести имя этого мужчины сейчас, для Тэхёна это оказалось непосильной ношей. О нём лучше молчать. Молчать столько, сколько они пробудут здесь. Подъезжая к главным воротам курорта, машину Чонгука встречает охранник. Улыбаясь, он требует предъявить документы, а так же два билета и Чонгук без лишних вопросов выполняет его требования. — Хорошего отдыха. — проговаривает мужчина и пропускает машину вперед. Проезжая по каменной, неровной дороге, Чонгук выруливает и заезжает на парковку. — Пошли? — спрашивает Чонгук, повернув голову на брата. А тот кивает и быстрее него вылазит из машины, задирая голову, разглядывая высокие деревья и вдыхая свежий морской воздух. — Как же хорошо. — тянет тихо омега. — Тэхён, забери торт, а я пока чемодан возьму. — Конечно. Торт правда оказался маленьким и именно его запах почувствовал омега в машине. Дожидаясь брата, Тэхён продолжает лицезреть все вокруг, улыбаясь и ахая. Впервые он видит такую природную красоту: прямо перед парковкой расположилась гостиница, а за ней виднеется санаторий. Здания не большие, всего в четыре этажа, но атмосфера этого места заставляет забыться мгновенно. Чуть правее, среди зарослей и высоких деревьев виднеется море, а так же пляж. — Вечером сходим туда. — слышится голос Чонгука за спиной, а теплая рука ложится на талию омеги и тот краснеет. — Пошли, нам нужно еще зарегистрироваться. На стойке регистрации всеми бумагами занимается Чонгук. Он все внимательно читает, а после подписывает и забирает ключ. Тэхён же в это время все так же восхищенно разглядывал холл и коридоры. — Тэ. — зовёт Чонгук, — Я закончил. — Иду. Эмоции переполняют парня. Он очень рад и даже не скрывает этого, а добравшись до номера, глаза Тэхёна распахиваются на столько, что казалось они могут вывалиться из глазных яблок. — Это…что… — Люкс. Открывшись взору парня невероятная комната, лишила его дара речи. Огромная кровать с балдахином, выход на балкон с видом на море, а сама комната оказалась большого размера. Здесь смело бы уместились три комнаты Тэхёна и думая об этом, омега делает свой первый шаг вперед. — Но в билете не люкс комната… Там не было ничего такого сказано… — проговаривает Тэхён, подходя к кровати. — Я доплатил. Тот номер, который предназначался по билету находится на третьем этаже. — Не думаю, что он был бы плохим. — Я хотел, что бы ты увидел ночное небо и море именно из номера. Вечером, сидя в халате на балконе — разве это не романтично? — смеется чуть Чонгук, ставя чемодан к стене. — Романтично. — повторяет последнее слово Ким и разворачивается к брату. Да, это романтично, и да, кажется, что прекраснее ничего на данный момент не может быть, ведь Тэхён здесь, у моря с братом. Однако, взглянув на него сейчас и произнеся еще раз в голове слово «романтично», Тэхён чувствует, что сердце внутри него начинает биться быстрее, а желание подойти и обнять этого мужчину настолько сильное, что руки предательски начинают дрожать, а запах распространяться по комнате. Чонгук сейчас не его брат. Он мужчина, близкий, но не кровный и Тэхён смотрит на него с каким-то желанием, которое пугает его самого, а сложив руки впереди и задев кольцо, омега вдруг вздрагивает. — Чонгук, — зовет парень, — мы же братья? — вопрос был не уместен, но для того, чтобы все осознать, Киму необходимо было задать его. Блуждающий возле кровати Чонгук, разглядывает её и отвечает совершенно спокойно. — И да, и нет. Тэхён молчит. — Мы ведь проходили через это, Тэ. К чему этот вопрос? — П-просто. — опустив голову, Тэхён замолкает. — Тогда, если ты закончил, то, — Чонгук разворачивает, расставляет руки и открывает грудь для объятий, — иди ко мне. И Тэхён срывается. Бежит, быстро и окольцовывает мужчину, прижимаясь к нему. Крепко держит и дрожит. — Что такое, Тэхён? — интересуется альфа. — Гук, — бубнит омега в грудь альфы, — я… — Не сейчас. Оставь разговор на потом. Ты не готов. «Нужно время. Нужно, чтобы ты, Тэхён все принял и стал моим всецело.» — думает Чонгук, обнимая. Брата.