Memento Mori

— Открыть двери! Суета заставляет людей совершать необдуманные поступки. Бегая туда-сюда, многие альфы уже выслушали претензии в свой адрес от Чимина, который, идя по коридору, только и делал, что убивал взглядом. Толкнув дверь рукой, перед глазами мужчины появляется картина, которая никогда в жизни не вызвала бы у него удовлетворение, однако сегодня, она радует глаз. Не сводя взгляда Пак наслаждается и даже, кажется, улыбается, а пройдя по комнате и останавливаясь в её центре, прямо перед человеком, ради которого он сюда пришёл, Чимин присаживается на корточки, чуть опускает голову и заглянув в глаза беспомощному человеку, спрашивает: — Скольких ты принял сегодня? Задав вопрос, Пак вдруг начинает смеяться. Громко, звонко, а после, схватив за волосы человека перед ним, толкает его от себя, разглядывая разорванную одежду на нём и пятна крови. — Стоило предавать меня, чтобы теперь стать шлюхой? — спрашивает опять же Чимин, — А, ответь, Сокджин? Это стоило того? — Мне нечего ответить. — хрипит Сокджин. Отвечать ему нечем, да и он не хочет этого. Доказывать, объясняться — уже надоело. Скрываться и лгать… Сокджин хотел быть честным и свободным и, к сожалению, он почти достиг своей цели, но не хватило совсем чуть-чуть. Опустив голову после ответа, омега, терпя боль в руках из-за верёвки — косится на живот. Из-за разорванной одежды он его прекрасно видит, а ещё, он знает, что ребёнка в нём нет. Того самого, которого он носил. Маленького, еще даже неизвестного миру и самому Сокджину. Не зная его пола, не увидев его на экране маленького монитора в кабинете врача. Все это осталось в прошлом, потому что ребенка просто «выбили» из него. Нескольких ударов в живот от сильных альф хватило, чтобы спровоцировать выкидыш, а во время секса, плод просто «вытек» вместе с кровью из омеги, а после появилась боль в животе. Он сильно болит, ему необходима больница, но никто из тех, кто приходил к нему на протяжении недели ни разу не спросили, почему омега истекает кровью. Всем плевать. И даже на то, что лицо Сокджина стало бледнее снега. Тем было важно лишь удовлетворить свои потребности и насилуя омегу сутками, они перестали его считать даже человеком, а после его бросили. На сутки, и вот сегодня к нему наведался Чимин, а позади него стоит Юнги. Тот смотрит не моргая, однако, напряжение все же заметно на его лице. — Ты поступил очень глупо. Ты и Тэхён. Оба глупцы. — встав, говорит Чимин. — Нет. Мы не глупцы. — отвечает Сокджин. — Мы выбрали любимых людей и хотели жить с ними, но ты… — А мы уже перешли на неофициальную речь, — с усмешкой говорит Пак, — Давно ли? — Я ушёл из «К». Мы более… Но Сокджин умолкает. Мгновенно, когда видит перед собой вытянутую руку Чимина, а в ней пистолет. — Ты все еще в «К», и когда тебе покинуть её, решаешь не ты. Сокджин молчит. — Юнги, — резко обращение к альфе за спиной Чимина, приводит того в чувства, — кажется, ты всегда хотел его. Именно поэтому ты провоцировал его на эмоции, верно? — Что? Нет. — Я предоставлю тебе этот шанс. Его дырка в твоем распоряжении. — выдает Чимин. — Господин Пак, — подается вперед Юнги, — то, что я хотел сделать с ним, давно в прошлом. Сейчас ситуация изменилась. — Да? — опустив руку, Чимин разворачивается к Юнги, — И что же изменилось? — Вы разве не понимаете? — Нет. — отмахивается Пак. — Шлюха всегда остается шлюхой. Тот, кто предал тебя один раз — предаст и во второй, а он, — указав на омегу, Чимин скалится, — уже не жилец. Пользуйся или отдай другим, но не заставляй моих людей ждать. Многие здесь не видели дырки омеги годами. Договорив, Чимин делает шаг вперед. Настигнув уровня Юнги, он на секунду бросает взгляд, тянет улыбку и повторно спрашивает, что же выбрал Мин, а тот, сглотнув слюну, кивает, проговаривая тихо, что воспользуется омегой. Покинув комнату, что стала тюрьмой для Сокджина, от Чимина остался лишь запах. Атмосфера здесь немного разрядилась, однако Сокджин прекрасно понимал то, что он не остался здесь один. Перед ним все еще находится альфа и тот, дав согласие, что он, так же как и другие, осквернит тело Кима, медленно подходит к нему. — Ты сам себе вырыл яму. — говорит Юнги. — Ты всегда многословен. Давай, Юнги, ты же хотел этого. — тихо отвечает Сокджин. — Он стоил этого? — Да. — Тебя убьют. Ты же это знаешь. — Знаю. Мы всегда убиваем предателей, но даже так, — Сокджин поднимает глаза и смотрит на Юнги, — я был с ним счастлив. Качнув головой, Юнги с жалостью смотрит в глаза омеги и снимает черную куртку. — Мы ведь давно знакомы поэтому, я бы хотел попросить тебя не входить слишком резко. — Сокджин приподнимает уголки губ, тяня улыбку, — Все альфы в «К» жестокие. Ты не будь таким. Но Юнги вместо того, чтобы спустить штаны, как делали это многие до него здесь, просто бросает куртку на ноги Сокджина. — Я не буду трогать тебя. Глаза омеги округляются. — В порыве похоти, те кто приходил сюда не заметили главного. — выдает альфа. — Ты был в положении. Тебя нельзя было трогать. — Ты… как ты… — Твой запах. Он изменился. — заканчивает Мин. — Я работал рядом с тобой очень долго и среди омег в нашей организации ты единственный, кто имел такой легкий и цветочный аромат, но когда тебя привели, в коридоре повис немного иной запах. Произнося все эти слова, сердце альфы начинает болеть. Он никогда и не думал, что человека, которого ты так ненавидишь, можно жалеть. Что можно хотеть ему свободы, можно не тронуть. Что даже просто думать о том, что альфы могут быть такими глупцами, заставляет Юнги дрожать от злости, и лишь поэтому он отворачивается. — Я потерял его. Ребенка. — всхлипнув, Сокджин признается в этом вслух. — Я знаю. — Тогда, почему ты все равно отказываешься? Неприятно? Да, я знаю, крови много, но… — Это дело принципа. — выдает Юнги. — Принципа? Юнги, как ты убивал людей? Среди заказов были и омеги, и некоторые даже в положении, а ты всегда был сумасшедшим и рвался в бой. — вспоминает Сокджин. — Ты действительно хочешь знать? Вдруг, Джин напрягается, а Юнги, стянув с себя толстовку, выставляет напоказ руки в порезах и шрамах. — Что это? — расширив глаза, Джин по инерции двинулся вперед, но связанные руки вернули его в исходное положение. — Каждый шрам — это убитый омега или омега с ребенком, или семья, что была не виновна. Таким как я всегда доставались самые «грязные» заказы. — Подожди, но разве… — Нет. — отмахивается Юнги. — Только тебе Чимин отдавал все лучшее, а я выполнял всю грязь «К» и поэтому я тебя и ненавидел. Я убивал таких, как ты, а ведь так нельзя. Вы — те, кто может выносить ребенка, продолжить род, но я убивал… потому что приказывали, и все это, каждый шрам, напоминание, что я чертов грешник, который никогда не смоет с себя эти грехи. Толстовка, что была надета на альфе, лежит возле его ног. Руки опущены и на них очень хорошо видно, как старые шрамы затянулись, а поверх них нанесены новые. Видно даже то, что некоторые из них свежие, а один так вообще кровоточит, что свидетельствует о том что альфа нанес его совсем недавно. Быть может даже сегодня, до прихода сюда. На лице Юнги появляется тоска, которую прежде, Сокджин никогда не видел. Сейчас, этот человек, раскрыл себя по новой и оказалась, что даже у такого как Юнги есть душа и сердце. — Юнги, — зовет Сокджин альфу, — уходи из «К». — Я не могу. — Можешь. — Нет. — Что держит тебя? Зарплата? — не сдается Джин. — Нет. Нечто иное. — Если ты так продолжишь, то… — Думаю, что у тебя был бы омега. — очень неожиданно выдает Юнги, поднимая толстовку. — Намджун, да? Он знает? — Юнги… — тянет Сокджин. — Значит, нет. Что ж, это даже к лучшему. Оплакивать ему придется только тебя. А Сокджин больше не слышал слов. Он просто опустил голову, взглянул на свой живот и через боль в груди улыбнулся. — Омега… Как я. — шепчет он. — Прости, что не уберег. Прости меня. *** Наматывая круги в гостиной Тэхён поглядывает на часы. Чимин ушел давно и вернуться тоже должен был быть еще как минимум час назад, но альфы все еще нет. Сказав, что он направляется в организацию, Тэхён просил его взять с собой и увидеться с Джином, но Пак, громко прикрикнув, что не возьмет его, просто ушел. И теперь, неизвестность, куда больше пугает омегу. И вскоре проходит еще час, и за окном наступает ночь. На улице загорелись фонари, машин стало меньше, но в квартиру Чимина, сам хозяин так и не вернулся. А после проходит еще час и когда уже нервы Тэхёна начали сдавать, дверь открылась и на пороге появился Чимин. — Где ты был?! — кричит омега возникнув в коридоре слишком неожиданно. — В организации. — Сейчас ночь! — Знаю. У меня есть часы. — Что с Сокджином? — спрашивает напрямую Ким. — Пока что жив. — снимая на ходу пиджак, альфы бросает его на диван и стремительно идет на кухню. Подходит к столешнице, берет бокал и подходит к холодильнику, из которого достает бутылку вина. — Будешь? — Нет. — Зря. Оно вкусное. — Не буду. — грубо отвечает Тэхён. — Как хочешь. Наполнив половину бокала практически бордовой жидкостью, Чимин делает первый глоток и выдыхает, когда алкоголь опустился вниз, в желудок. — Я так устал. — на выходе произносит Чимин, а Тэхён, продолжая стоять около стола, так и смотрит на лицо мужчины. — Я картина? — Нет. — Тогда почему так смотришь? — Думаю вот, что ты мерзкий. — Ха, — издав смешок, Чимин поднимает бокал, обходит столешницу и подходит к обеденному столу, возле которого стоит Тэхён. — Почему же я мерзкий? — Не делай вид, что не понимаешь меня. — Но я правда не понимаю. — Ладно, хорошо. Я подожду, пока ты поймешь. — Придется долго ждать, Тэ. — улыбается альфа. — Не смей. — указав пальцем на Чимина, Тэхён добавляет: — Называть меня так. — Ах да, забыл, что только ему можно называть тебя так. — язвит альфа. — А об меня можно просто ноги вытереть и все. Тэхён надувает губы и молчит. — Знаешь, Тэ, — специально произнеся имя омеги сокращенно, Чимин делает глоток и продолжает говорить: — Я тут вспомнил, что делал для тебя, пока твоего брата не было и решил, что я должен попросить оплату за это. — Какую еще оплату? — хмурится Ким. — Любую. — Я ничего не просил. — отмахивается омега, начиная ковырять пальцы рук. — Теперь это так называется? Ладно. — Ты сам все делал, я просто принял твою помощь. — Хорошо, — допив вино, Чимин ставит бокал на стол, подходит вплотную к Тэхёну и наклоняется к нему, заглядывая в глаза. — А теперь ты мне помоги. — Отойди. — Не хочу. — Чимин. — Я буду играть по правилам твоего брата, поэтому извини меня, Тэхён. — бегая глазами по лицу омеги, альфа опускает взгляд ниже, выпуская феромоны. — Чимин… — Прошла неделя. Гребаная неделя и я терпел, а в ближайшие дни у тебя начнется течка. — Я… — с ужасом смотрит в глаза мужчины парень, — совсем забыл… — А я вот нет. Твой запах напоминает о ней. — Мне нужны таблетки… — Я купил уже. — Дай мне их. Прошу тебя. — тихо, краснея просит омега. — Поцелуй меня и таблетки твои. — Чимин! — Один поцелуй. — Не заставляй меня. Между нами… — Ты меня бросил, но не я тебя. Я все еще испытываю к тебе чувства. Я даже глаза закрыл на то, что Чонгук трахал тебя, и не раз. — Прекрати. — отступив назад, Тэхён краснеет сильнее. — Так что, Тэ? Ты сделал выбор? — Так нельзя. Это неправильно. Ты же знаешь, что произойдет, если я не приму таблетки. — Знаю, и на самом деле, я хочу, чтобы не принимал их. — Безумец. — проговаривает Тэхён. — Ты сделал меня таким и твой брат. — Хорошо, — опустив плечи, Ким прикусывает нижнюю губу. — Один поцелуй и ты дашь мне таблетки и не тронешь меня. Чимин кивает и подходит еще ближе, на шаг. — Только не как дети целуются. С языком, Тэхён. Ким прикрывает глаза, а после чувствует, как влажные губы Чимина накрывают его, высохшие губы.