В этом мире я гость непрошенный

      Майское планирование осталось позади. Вперемешку с ЕГЭ, смеющимся Олегом, последним звонком, танцующим Олегом, рассветом на выпускном, целующим Олегом, радостным Олегом, теплым Олегом, нежным Олегом, Олегом.       А они с Олегом остались. — …Я все равно не могу сопротивляться тебе… Этому.       Олег придвинулся еще ближе, сдвинул пространство так, что больше ничего вокруг не осталось. Даже дыхание остановило бег, когда багровые губы нашли тонкие его. Он попытался вдохнуть, но Олег снова разорвал мир, и оказался не только вокруг, но и внутри. Язык аккуратно исследовал рот Сережи, пока тот застыл в попытке вдохнуть. Горячая ладонь прошлась вдоль позвоночника, он машинально прижался к Олегу, впитывая ласку. Льды внутри таяли бурно, с быстрыми хлопками. Только подняв руку к лицу Олега, он разобрал, что это бьется его сердце. Широкими движениями руки ласкали спину, поднимаясь к шее, приглаживая за ушами, затем плыли вниз, сминая ягодицы, пробираясь под пояс джинс. Каждый следующий поцелуй был развязнее предыдущего. После особо громкого вдоха, Олег перешел на шею, оттягивая толстовку и футболку. Пальцы на его плечах сжались чуть крепче, заставляя встретиться с Сережей взглядом. — Я н-не уверен, что хочу идти до конца, но я определенно хочу тебя. Очень, Олег, — с каждым словом из голоса пропадало сомнение, а пальцы падали на грудь, дергали футболку, касались голого живота. Олег был так заворожен голубыми глазами, в которых похоть заволокла разум, что не заметил, как скинул футболку и освободил Сережу от верха. — Давай ты просто скажешь, когда будет слишком, — низ живота жгло, член с первого поцелуя стоял крепко. Впрочем, у Сергея была такая же проблема, поэтому Олег толкнул его на кровать, вытряхивая худые ноги из штанов. На трусах белело пятно смазки, на свои он мог и не смотреть – он почти кончил от удивленного стона Сережи, когда раздвинул ноги. — Поцелуй меня, — сердце опять зашлось от тоскливой интонации, будто Сережа обращался с мольбой, не осознавая при этом как развратно выглядит.       Олег лег сверху, облизывая и посасывая чужие губы, потираясь членом о чужой член, скользя руками по чужим ногам. Если бы можно было учить Разумовского как военный устав, он бы принес присягу первым. Едва оторвавшись от рта Сережи, ему снизошло новое откровение: Сережа был громким в постели. Стон раздался на всю комнату и дальше по коридору. Судя по испуганному взгляду и панике на губах, сам Сергей был не в курсе своих возможностей. — Все в порядке, не стесняйся, ты такой сексуальный, — Олег перенес одну руку на грудь, и Сережа не сдержал еще более порнушный стон. Олег ходил по краю оргазма слишком долго, нежная кожа под пальцами и такая яркая реакция почти довели его, когда ему вдруг расцарапало живот. — Прости, я хочу… Снять— раздеть тебя, — неловко расстегнул джинсы Сережа, стискивая с узких бедер одежду вместе с трусами. Олег на всякий случай зажмурился, чтобы продержаться чуть дольше. Но руки Сережи были слишком нежными: несколько толчков под шумное дыхание, и оргазм пробрал все тело до дрожи. Разлепив глаза Олег пробрался сквозь черные мушки, чтобы лицезреть Сережу, с почти научным интересом разглядывающего сперму на руке. — Так, ложись. И напоминаю, не стесняйся говорить, если что не так, — вряд ли Сережа принял его за скорострела, но хотелось скорее дать почувствовать то же.       Аккуратно сдвинуть боксеры вниз, обхватить рукой член, не слишком крупный, как раз под размер Сереже, провести по всей длине, собрать каплю смазки на уздечку, еще раз скользнуть от основания к головке. Если у него когда-то получилось с девушкой, то получится и здесь, даже ничего придумывать не нужно, как будто себе дрочишь. Ладно, было всего одно отличие – Сережа. С запрокинутой головой, невероятными стонами, впившимися в постель пальцами и красными пятнами по груди. Олег решился – наклонился пониже, выдохнул тепло в пах Сереже. Тот поднял голову, с паникой глядя в темные глаза. — Н-не надо, просто… Рукой… Я почти… — Сережу было не собрать, но Олег решил совсем незаметно лизнуть для лучшей смазки самый кончик. Сверху раздался почти крик, и руку залило спермой. Олег снова свалился сверху, размазывая их руки друг об друга и по простыне. Когда Сережа открыл глаза, его взгляд лучился радостью, от которой и без того счастливого Олега пробрало: — Если ты будешь всегда смотреть на меня так, мы не выберемся из кровати, — Сережа уткнулся в подмышку под теплый бок и забурчал на грани слышимости, — что, Сереж? — В следующий раз я тебе делаю, ну… минет, — его Сережа был необыкновенной смесью страсти и смущения. Олег прижал рыжую макушку к себе под довольное сопение. Чуть позже, одетые, они валялись на перестеленной простыне, обмениваясь редкими поцелуями в рассуждениях, как отмечать день рождения Олега. Когда разговор зашел о подарках, Сережа вспомнил, что всё это время таскал с собой в рюкзаке. Подорвавшись к горке вещей, он уже привычно чуть не оторвал себе пальцы, запертые в Олеговой ладони, но на пути обратно лукаво прищурился. Сжимая руку за спиной, пополз обратно в теплые объятия, предсказуемо смущаясь восхищенного взгляда парня, развалившегося на матрасе. — Я… В общем, ты очень много для меня значишь. Поэтому это тебе. — Ты тоже важен для меня, — Олег наконец опустил взгляд на ладонь, и Сережа замер, —это… волк? — Да, а у меня лиса, — он показал свою резную деревяшку, — смотри, если их приложить, то получится одно целое, а так половина будет у тебя, а половина – у меня. — Может я все-таки натурал? Ты же как девчонка с фенечками, — Олег обратно поднял голову, чтобы заглянуть в солнечные глаза напротив. Заметив тень обиды, он вдобавок ощутил острый локоть под ребрами, — ауч! Шучу я, ну! Нет, он реально считал девчачьими загонами все эти парные кулончики, фенечки верности и прочую лабуду, но Сережа так скромно, почти незаметно вешал своего лиса на рюкзак, что Олег сразу просек: это не крик собственничества и показуха. Это Сережа делился с ним всем, что имеет. Снова заныло в груди, глаза пробежались по занавеске волос и костлявым запястьям. — Спасибо, — Сережа вскинул голову, — он будет меня охранять.       Он притянул рыжего поближе и увлек в нежный поцелуй начинающегося лета.